Путёвка лежала в папке с документами. Надежда Васильевна знала это точно — сама туда убирала. Но руки снова потянулись к шкафу.
— Двадцать третьего июля, двадцать один день, — вслух произнесла она, хотя и так помнила наизусть.
Путёвку в санаторий «Сосновый бор» она ждала почти год. Обычный санаторий в Кисловодске, но врач настаивал на лечении суставов, а очередь по льготной программе подошла только сейчас. И главное — совпало всё идеально: отпуск на работе согласовали ещё в январе, соседка Тамара обещала цветы поливать и за котом Барсиком присмотреть.
Телефон зазвонил в тот момент, когда Надежда убирала папку обратно.
— Мам, привет, ты дома? — голос дочери звучал бодро и как-то подозрительно ласково.
— Дома, Леночка. А что случилось?
— Ничего не случилось, мы просто заедем через час. Надо поговорить.
Надежда насторожилась. Когда дочь с зятем приезжали «просто поговорить», это обычно означало какую-нибудь просьбу. В прошлый раз они «просто поговорили» — и уехали с её мультиваркой, потому что их сломалась, а новую покупать дорого. Мультиварку Надежда так и не увидела, хотя прошло уже полгода.
Лена вошла первой, за ней Сергей, а следом влетели внуки. Матвей, которому недавно исполнилось семь, сразу помчался к телевизору, а четырёхлетняя Соня повисла на бабушке.
— Бабуля, а у тебя есть печенье?
— Есть, моя хорошая, сейчас достану.
Пока Надежда возилась с печеньем и соком для детей, Лена с Сергеем устроились на кухне. Надежда заметила, что оба какие-то взвинченные, переглядываются постоянно.
— Ну, рассказывайте, что у вас, — она села напротив дочери.
— Мам, мы тут такое дело хотели обсудить... — начала Лена и снова посмотрела на мужа.
— Надежда Васильевна, в общем, мы путёвки купили, — выпалил Сергей. — В Турцию, на три недели. Вылет двадцатого июля.
Надежда не сразу поняла, при чём тут она.
— Ну и хорошо, отдохнёте. Вы же давно хотели.
— Мам, ты не поняла, — Лена заговорила быстрее. — Нам детей не с кем оставить. Мы рассчитываем на тебя.
В голове у Надежды что-то щёлкнуло.
— То есть как это на меня? У меня же путёвка в санаторий, я вам ещё зимой говорила.
— Ну мам, какой санаторий, — Лена поморщилась. — Ты же на пенсии, можешь в любое время поехать. А у нас отпуска совпали первый раз за три года, и горящая путёвка подвернулась, грех было не взять.
Надежда почувствовала, как внутри поднимается что-то неприятное. Она не любила конфликтовать, особенно с дочерью, но тут её явно не спрашивали — ставили перед фактом.
— Леночка, я эту путёвку год ждала. И врач сказал, что мне обязательно нужно пролечиться.
— Мам, ну что за врач, что за лечение, — Сергей подключился к разговору. — Подумаешь, суставы болят, у всех в вашем возрасте болят. А мы реально устали, нам отдых нужен.
— Вы же понимаете, — добавила Лена. — Работа, дети, кредит за машину. Мы на износ живём, а ты тут про какой-то санаторий.
Надежда хотела возразить, что она тоже работает, что она вообще-то ещё не на пенсии — только через год выходит, и что отпуск у неё такой же законный, как у всех. Но дочь её опередила.
— И потом, ты же бабушка. Тебе что, внуки не нужны? Матвей вон всё время спрашивает, когда к бабуле поедем.
Матвей в этот момент орал из комнаты, требуя переключить канал на мультики, и было совершенно очевидно, что ни о какой бабуле он не спрашивал.
— Лена, но я же не могу просто так отменить путёвку, — Надежда старалась говорить спокойно. — И на работе отпуск согласован именно на эти даты.
— Мам, ну что тебе, сложно с начальством поговорить? Скажешь — семейные обстоятельства, они поймут.
— А путёвка? Она же льготная, я её потеряю.
— Ну потеряешь, в следующем году новую возьмёшь, — Сергей пожал плечами. — Делов-то.
Надежда молчала. Она смотрела на дочь и пыталась понять, когда та успела так измениться. Или она всегда такой была, просто раньше это не так бросалось в глаза?
— Мам, мы путёвки уже оплатили, — Лена произнесла это тоном человека, который выкладывает главный козырь. — Сто сорок тысяч на двоих. Ты что, хочешь, чтобы мы их потеряли?
— А мои деньги за путёвку?
— Какие деньги, мам, она же льготная. Ты там копейки заплатила.
Это было неправдой. Надежда доплачивала разницу из своих, и сумма вышла немаленькая — почти пятнадцать тысяч. Но спорить не было сил.
— Короче, вопрос решён, — подытожил Сергей, вставая. — Двадцатого мы привезём детей, улетаем в ночь. Вернёмся одиннадцатого августа, к обеду будем.
После их ухода Надежда долго сидела на кухне. Барсик запрыгнул к ней на колени, замурлыкал, но даже это не помогло.
Она позвонила Тамаре.
— Том, ты представляешь, что они учудили?
Тамара выслушала и долго молчала.
— Надь, а ты чего согласилась?
— Да я не соглашалась, они просто сказали и уехали.
— Так позвони, скажи, что не сможешь.
— Как я скажу? Они же путёвки купили...
— Ну и что? Твоя путёвка тоже не бесплатная.
Надежда вздохнула. Она знала, что Тамара права. Но пойти против дочери казалось чем-то невозможным. Всю жизнь она старалась быть хорошей матерью, помогала чем могла, никогда не отказывала. И вот результат.
— Том, а может, я как-то успею и то и другое? Заберу детей, а потом, когда они вернутся, сама поеду?
— Надь, путёвка на двадцать третье. Они вернутся одиннадцатого. Сама посчитай.
Надежда посчитала. Не сходилось.
На следующий день позвонила коллега Римма.
— Надь, ты чего такая кислая на работе была? Случилось что?
Надежда снова пересказала всю историю.
— Ну ты даёшь, — Римма даже присвистнула. — И что, вот так молча проглотила?
— А что мне было делать?
— Сказать «нет». Это же твой отпуск, твоя путёвка, твои планы. При чём тут их Турция?
— Римм, ну они же устали. Работают оба, дети маленькие...
— А ты не устала? Ты тоже работаешь, между прочим. И здоровье у тебя не железное, иначе зачем тебе санаторий?
Надежда промолчала.
— Слушай, у меня идея, — вдруг сказала Римма. — А ты найми няню. Или кого-нибудь из родственников попроси. Пусть с детьми посидят, а ты езжай.
— Какую няню, Римм, это же бешеные деньги.
— Ну а сколько твоя путёвка стоит? Тоже ведь не копейки. И потом, может, есть кто-то из знакомых, кто согласится подешевле?
Надежда задумалась. Знакомых таких у неё не было. Но идея запала в голову.
Вечером она решилась и позвонила Лене.
— Лен, я тут подумала. Может, вы какой-то другой вариант найдёте? У Сергея же родители есть, может, они помогут?
На том конце провода повисла пауза.
— Мам, ты что, серьёзно? Его родители в другом городе живут, и потом, они же работают.
— А я, по-твоему, не работаю?
— Ну мам, у тебя же не такая работа. Ты бухгалтером в этой своей конторе сидишь, там всё спокойно. А свёкор со свекровью в серьёзной организации, им отпуск не дадут.
Надежда почувствовала, как у неё загорелись уши.
— Леночка, моя работа такая же серьёзная, как любая другая.
— Да ладно, мам, не обижайся. Я просто имела в виду, что тебе проще отпроситься.
— Мне не проще. И путёвку мне терять не хочется.
— Опять ты со своей путёвкой, — голос дочери стал раздражённым. — Ну сколько можно? Я же сказала, в следующем году поедешь.
— А если в следующем году вы тоже решите в отпуск именно тогда, когда мне путёвка достанется?
— Мам, ну это уже паранойя какая-то. Мы же не специально.
Разговор закончился ничем. Лена повесила трубку, а Надежда ещё долго сидела с телефоном в руках.
За неделю до их отъезда Лена позвонила снова.
— Мам, я тут список составила, что нужно для детей. Сейчас скину.
Список оказался на три страницы. Там было всё: от режима дня до перечня разрешённых продуктов, от названий мультиков, которые можно смотреть, до инструкции по укладыванию Сони спать.
— Лен, а зачем мне инструкция? Я вроде не первый раз с внуками.
— Мам, ты не понимаешь, у детей режим. Если его нарушить, потом неделю их не уложишь.
Надежда читала список и не узнавала свою дочь. Когда Лена сама была маленькой, никаких режимов не было. Спала когда хотела, ела что дадут, мультики смотрела какие показывали. И ничего, выросла нормальным человеком. Ну, относительно нормальным.
— И ещё, мам, Матвею нужны занятия по математике. Он в сентябре в школу идёт, надо подготовить.
— Какие занятия, Лен, лето же.
— Мам, ну нельзя же всё лето просто так просидеть. Полчаса в день, не больше, но регулярно.
— Я что, репетитор теперь?
— Нет, ты бабушка. И если тебе внуки дороги, ты найдёшь полчаса на занятия.
Надежда почувствовала, что её опять прижимают к стенке этим аргументом про внуков. Как будто её любовь к Матвею и Соне измерялась готовностью выполнять любые требования дочери.
— Лена, я поняла. Давай потом обсудим.
— Нечего обсуждать, мам. Я скинула список — ты его выполняешь. Всё просто.
До дня икс оставалось три дня, когда Надежда приняла решение.
Она сидела у Тамары на кухне, пили чай с её фирменным хворостом, и Надежда вдруг сказала:
— Том, а ведь они меня ни разу не спросили, хочу ли я.
— В смысле?
— Ну вот буквально. Не спросили, могу ли я взять детей. Не спросили, удобно ли мне. Просто поставили перед фактом.
— Ну я тебе сразу об этом сказала.
— Я помню. Но только сейчас до меня дошло. Они ведь даже не извинились за то, что рушат мои планы. Как будто моих планов вообще не существует.
Тамара молча подлила ей чаю.
— И знаешь что? Я не поеду в санаторий.
— Вот те раз. А чего так?
— Потому что я поеду в другое место.
Тамара подняла брови.
— Надь, ты чего задумала?
— Помнишь, я тебе рассказывала про Веру? Подругу мою институтскую, которая в Калининград переехала?
— Ну, смутно.
— Она меня уже пять лет к себе зовёт. А я всё никак не могла вырваться. То работа, то Ленке помогать надо, то ещё что-то.
— И что, поедешь?
— Поеду. Позвонила ей вчера, она в восторге. Говорит, приезжай хоть на месяц, места полно.
— А как же внуки?
Надежда допила чай и поставила чашку.
— А внуков я оставлю с няней.
Тамара чуть не поперхнулась.
— С какой няней? Ты же говорила, это дорого.
— Дорого. Но у меня были деньги отложены на ремонт в ванной. Полгода откладывала.
— Надь, ты с ума сошла? Это же твои деньги, твой ремонт!
— Вот именно, Том. Мои деньги, мой ремонт, мой отпуск. Почему я должна всем этим жертвовать ради того, чтобы Лена с Серёжей на море съездили?
Тамара молчала, переваривая услышанное.
— А они знают?
— Пока нет. Узнают, когда привезут детей.
Найти няню оказалось не так просто. Надежда обзвонила несколько агентств, и цены её ужаснули. За три недели с проживанием выходила сумма, равная почти двум её зарплатам.
Она уже почти отчаялась, когда позвонила Римма.
— Надь, я тут поспрашивала. У моей сестры есть знакомая, педагог на пенсии, подрабатывает с детьми. Берёт недорого, но вроде надёжная.
Надежда записала телефон и перезвонила в тот же вечер.
— Алевтина Петровна? Здравствуйте, мне вас Римма рекомендовала.
Голос на том конце провода был приятный, с лёгкой хрипотцой.
— Да, слушаю вас.
Надежда объяснила ситуацию. Алевтина Петровна выслушала молча, потом спросила:
— Правильно я поняла, что ваша дочь не в курсе?
— Пока нет.
— И вы хотите, чтобы я жила у вас в квартире с двумя детьми три недели, пока вы будете в Калининграде?
— Да, всё верно.
Пауза.
— Интересная ситуация. Давайте встретимся, поговорим лично.
Алевтина Петровна оказалась крупной женщиной лет шестидесяти пяти, с седыми волосами, собранными в пучок, и неожиданно живым взглядом. Она пришла к Надежде домой, осмотрелась, погладила Барсика и села за стол.
— Рассказывайте подробнее, — попросила она.
Надежда рассказала. Про путёвку, про дочь с зятем, про список на три страницы. Алевтина Петровна слушала, время от времени кивая.
— Значит, они решили, что вы по умолчанию обязаны бросить всё и заняться их детьми?
— Выходит, так.
— А вы решили, что имеете право на собственный отпуск?
— Решила. Хотя, честно говоря, до сих пор немного боюсь.
Алевтина Петровна улыбнулась.
— Знаете, Надежда Васильевна, я за свою жизнь много чего насмотрелась. Тридцать пять лет в детском саду отработала, потом ещё десять — воспитателем на дому. И вот что я вам скажу: дети должны знать, что родители — тоже люди. И бабушки тоже. Иначе они вырастают с убеждением, что мир им должен.
— Мне кажется, моя Лена уже выросла с таким убеждением.
— Ну, значит, самое время её разубедить.
Они обговорили условия. Алевтина Петровна называла цену гораздо ниже агентской, но всё равно приличную — сорок пять тысяч за три недели. Надежда мысленно попрощалась с новой плиткой в ванной.
— Только у меня одно условие, — сказала Алевтина Петровна. — Никакого списка на три страницы. Я сама решу, как с детьми заниматься.
— Но Лена сказала, что у них режим...
— Надежда Васильевна, я почти полвека работаю с детьми. Режим я им обеспечу такой, что они и не пикнут. Но это будет мой режим, не её.
Надежда подумала и согласилась.
Девятнадцатого июля Надежда поехала на вокзал и купила билет до Калининграда. Поезд отправлялся двадцать первого, на следующий день после того, как Лена с Сергеем должны были привезти детей.
Она несколько раз порывалась позвонить дочери и всё рассказать, но каждый раз останавливалась. Что-то внутри подсказывало: если она скажет заранее, начнётся такой скандал, что никуда она не уедет. Лена умела давить, умела манипулировать, умела вызывать чувство вины. Против этого у Надежды не было защиты — кроме одной: поставить дочь перед фактом, как та сама поставила её.
Вечером двадцатого Надежда собрала чемодан. Достала летние платья, которые не надевала уже года три, сложила книги, которые давно хотела прочитать. В последний момент сунула туда же баночку хорошего крема, который берегла для особого случая.
— Ну что, Барсик, — сказала она коту. — Поживёшь три недели с чужой тётей. Она хорошая, не бойся.
Барсик посмотрел на неё недоверчиво и ушёл под диван.
Лена с Сергеем приехали в одиннадцать утра. Матвей ворвался в квартиру первым, за ним вбежала Соня, а следом ввалились родители с двумя огромными сумками.
— Мам, мы спешим, такси ждёт, — Лена говорила на ходу, запихивая сумки в коридор. — Вот тут вещи детей, тут продукты, которые им можно, тут лекарства на всякий случай.
— Надежда Васильевна, спасибо вам огромное, — Сергей пожал ей руку, как будто заключал деловую сделку. — Мы будем на связи.
— Мам, список я тебе скинула, не забудь. И созвонимся вечером, когда долетим.
Лена чмокнула мать в щёку, присела к детям.
— Малыши, бабушка о вас позаботится, мы скоро вернёмся. Слушайтесь, хорошо?
Матвей кивнул, Соня захныкала.
— Не хочу, чтобы вы уезжали!
— Соня, мы же говорили — мама с папой едут на работу. Специальная командировка. Будь умницей.
Надежда удивилась такому объяснению, но промолчала.
Через пять минут Лена с Сергеем уже были в лифте. Надежда стояла в дверях, держа за руки внуков, и смотрела, как закрываются створки.
— Пока, мам, целуем! — крикнула Лена.
И всё.
Алевтина Петровна пришла ровно в час, как договаривались.
— Здравствуйте, — она протянула руку Надежде. — А это, значит, Матвей и Соня?
Дети смотрели на неё настороженно.
— Бабуля, а кто это? — спросил Матвей.
Надежда присела к внукам.
— Это тётя Аля. Она будет с вами, пока бабушке нужно уехать.
— Уехать? Куда?
— К своей подруге, в другой город. Ненадолго.
Соня захныкала снова.
— Я хочу с тобой!
— Солнышко, ты не можешь со мной. Но тётя Аля очень добрая, вам будет весело.
Алевтина Петровна присела рядом.
— А ты любишь рисовать? — спросила она Соню.
Соня перестала хныкать и кивнула.
— У меня с собой есть специальные карандаши. Волшебные. Хочешь посмотреть?
Через десять минут оба ребёнка сидели за столом и рисовали, а Надежда судорожно собирала последние вещи.
— Не волнуйтесь, — тихо сказала Алевтина Петровна. — Справимся. Езжайте.
— Дочь позвонит вечером. Она не знает, что меня не будет.
— И что мне ей сказать?
Надежда достала из сумки конверт.
— Вот тут письмо. Прочитайте ей по телефону, если будет спрашивать.
Алевтина Петровна взяла конверт, посмотрела на Надежду с уважением.
— Серьёзный у вас подход.
— Другого выхода не было.
Поезд тронулся в шесть вечера. Надежда сидела у окна, смотрела на проплывающий мимо перрон и чувствовала что-то странное. Не страх, не вину — какое-то забытое ощущение свободы.
Телефон зазвонил в девять. Надежда глубоко вдохнула и ответила.
— Мам, мы долетели, всё нормально, — голос Лены звучал расслабленно. — Как дети?
— Лена, дети в порядке. Но мне нужно тебе кое-что сказать.
— Что такое? Случилось что-то?
— С детьми сейчас Алевтина Петровна, профессиональная няня. Я еду в Калининград, к подруге.
Тишина в трубке длилась секунд десять.
— Мам, это что, шутка такая?
— Нет, Лена, не шутка. Я еду в отпуск.
— Какой отпуск?! — голос дочери стал визгливым. — Ты должна была сидеть с детьми!
— Должна? Кому я должна?
— Нам. Мне. Своим внукам!
— Леночка, вы купили путёвки, не спросив меня. Вы привезли детей, не уточнив, удобно ли мне. Вы прислали мне список требований, как будто я обслуживающий персонал. Я решила, что тоже имею право на отпуск.
— Мам, ты что, с ума сошла? Кто эта женщина? Откуда ты её взяла?
— Через знакомых. Она педагог с многолетним стажем, очень надёжная.
— Надёжная?! Ты оставила моих детей с какой-то посторонней тёткой?!
— Ты оставила своих детей с матерью, которая тебе ясно сказала, что у неё другие планы. Я просто нашла решение, которое устроит всех.
— Меня это не устраивает!
— Лена, у тебя есть два варианта. Либо ты принимаешь ситуацию и отдыхаешь спокойно, зная, что дети под присмотром. Либо ты возвращаешься и забираешь их.
— Что? Возвращаться? У нас путёвки оплачены!
— У меня тоже была путёвка оплачена. Это тебя не остановило.
Лена что-то шипела в трубку, но слов было не разобрать. Потом связь оборвалась.
Через минуту позвонил Сергей.
— Надежда Васильевна, вы понимаете, что устроили?
— Понимаю, Серёжа. Я устроила себе отпуск.
— А нам что делать?
— Отдыхать. За детей не переживайте, позвоните няне, она всё расскажет. Её номер у вас в сообщениях.
— Надежда Васильевна, это безответственно.
— Безответственно было оставлять детей с человеком, который сказал вам, что не может. Я нашла решение. До связи.
Надежда отключила телефон и откинулась на спинку кресла. Руки немного дрожали, но в целом она чувствовала себя удивительно спокойной.
Следующие три дня телефон разрывался. Лена звонила по десять раз в сутки, писала сообщения, присылала голосовые. Тон менялся от гневного к умоляющему и обратно.
«Мам, как ты могла так со мной поступить?»
«Надежда Васильевна, мы с Леной очень расстроены вашим решением».
«Мам, я тебе этого не прощу».
«Няня говорит, что дети капризничают. Это всё из-за тебя».
«Мам, ответь хоть что-нибудь».
Надежда отвечала раз в день, коротко: «Дети в порядке, я на связи с няней. Отдыхайте».
На четвёртый день звонки стали реже. На пятый Лена прислала длинное сообщение, которое начиналось с упрёков, а заканчивалось неожиданно:
«Няня говорит, что всё хорошо, дети её слушаются. Соня рисует какие-то картины, а Матвей решает примеры. Не знаю, как ты её нашла, но вроде нормальная женщина».
Надежда улыбнулась и написала в ответ: «Рада, что всё хорошо. Целую».
Калининград встретил Надежду солнцем и запахом моря. Вера ждала её на перроне с огромным букетом ромашек и широкой улыбкой.
— Надюха, ты доехала!
Они обнялись, и Надежда почувствовала, как напряжение последних недель начинает отпускать.
— Вер, я такого тебе нарасскажу...
— Не сомневаюсь. Поехали домой, я столько всего приготовила.
Вера жила в небольшой квартире недалеко от центра. Муж её умер пять лет назад, дети разъехались кто куда, и она жила одна, но не унывала. Занималась йогой, волонтёрила в приюте для животных, пару раз в неделю пела в местном хоре.
— Слушай, а ты чего раньше не приезжала? — спросила она вечером, когда они сидели на маленьком балконе с видом на двор.
— Да вот так, всё время что-то мешало.
— Что мешало?
Надежда задумалась.
— Наверное, чувство, что я всем нужна. Что без меня не справятся.
— И как, справились?
— Похоже, что да.
Вера рассмеялась.
— Надь, это же прекрасно! Значит, ты можешь жить своей жизнью.
— Знаешь, я только сейчас начинаю это понимать.
Дни в Калининграде пролетали незаметно. Они гуляли по старому городу, ездили на Куршскую косу, ходили на концерты в филармонию. Надежда впервые за много лет чувствовала себя не чьей-то матерью, не чьей-то бабушкой — просто собой.
Алевтина Петровна присылала фотографии каждый вечер. Матвей с серьёзным лицом решает задачки. Соня с перепачканными красками руками. Оба спят на диване, накрытые одним пледом.
Лена тоже писала, хотя и не каждый день. Тон её сообщений постепенно менялся.
День седьмой: «Мам, надеюсь, ты довольна собой».
День десятый: «Мы съездили на экскурсию, было красиво».
День четырнадцатый: «Няня говорит, Соня научилась рисовать дельфинов».
День семнадцатый: «Мам, мы тут с Серёжей разговаривали. В общем, может, мы немного погорячились».
Надежда не отвечала на последнее сообщение. Просто отложила телефон и пошла на пляж.
За два дня до возвращения позвонил незнакомый номер. Надежда ответила и услышала мужской голос.
— Надежда Васильевна? Это Геннадий Павлович, отец Сергея.
Надежда удивилась. Со сватами они общались редко, только на семейных праздниках.
— Здравствуйте, Геннадий Павлович. Что-то случилось?
— Нет-нет, ничего страшного. Просто хотел вам сказать кое-что.
Пауза.
— Алевтина Петровна позвонила нашей невестке, представилась и рассказала ситуацию. Лена была в шоке, конечно, но потом успокоилась. А мы с женой, честно говоря, очень одобряем ваше решение.
— В каком смысле?
— В прямом. Молодые должны понимать, что старшее поколение тоже имеет право на отдых. Мы вот тоже устали от того, что нас воспринимают как бесплатную прислугу. В прошлом году нас попросили посидеть с детьми на неделю, а потом оказалось, что на две. Мы промолчали тогда, но осадок остался.
— Почему промолчали?
— Да знаете, как-то неудобно было. Всё-таки внуки, семья...
— Вот и у меня так было. Всю жизнь — неудобно.
— А вы молодец, что не промолчали. Глядишь, и дети чему-то научатся.
Они поговорили ещё минут пятнадцать. Геннадий Павлович рассказал, что они с женой давно мечтают съездить на Байкал, но всё время что-то мешает. То дети попросят помочь с переездом, то внуков подкинут, то ещё какие-то срочные дела.
— Вы знаете что, — сказала Надежда на прощание. — Купите билеты. Прямо сейчас. А потом поставьте всех перед фактом.
— Думаете, поможет?
— Мне помогло.
Одиннадцатого августа Надежда вернулась домой. Поезд пришёл рано утром, и она специально не предупредила никого о времени приезда.
Открыв дверь квартиры, она услышала детские голоса из комнаты.
— Тётя Аля, а когда бабуля приедет?
— Сегодня, Матюша. Скоро уже.
— Я соскучился.
— И я! — пискнула Соня.
Надежда улыбнулась и вошла.
— Бабуля!
Оба внука бросились к ней, повисли на шее, затараторили наперебой. Надежда обнимала их, целовала в макушки и чувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы.
Алевтина Петровна стояла в дверях кухни, улыбаясь.
— С возвращением, Надежда Васильевна.
— Спасибо, Алевтина Петровна. Как вы тут?
— Замечательно. Дети чудесные, мы подружились.
Соня потянула бабушку за руку.
— Бабуля, пойдём, я тебе покажу рисунки! Я научилась дельфинов рисовать, и домики, и цветы. Тётя Аля меня научила!
— Сейчас, солнышко, сейчас всё посмотрю.
Лена с Сергеем приехали к обеду. Загорелые, отдохнувшие, с огромными чемоданами.
— Мам, привет, — Лена замялась на пороге. — Мы привезли тебе подарок из отпуска.
— Спасибо. Проходите.
Дети бросились к родителям, начались объятия, расспросы. Надежда отошла на кухню, где уже хлопотала Алевтина Петровна.
— Сейчас я уйду, — тихо сказала та. — Оставлю вас.
— Подождите, я же должна вам заплатить остаток.
— Надежда Васильевна, вы мне авансом отдали больше, чем нужно. Вот, возьмите сдачу.
Она протянула конверт. Надежда открыла и увидела там несколько тысяч.
— Алевтина Петровна, вы точно всё посчитали?
— Точно. Мне было приятно с детьми, они замечательные. И потом, я же педагог, а не коммерсант.
Они обнялись. Алевтина Петровна попрощалась с детьми, которые хором просили её остаться, и ушла.
Вечером, когда внуков уложили спать, Надежда осталась на кухне с Леной.
— Мам, нам надо поговорить, — сказала дочь.
— Надо.
Лена молчала, крутя в руках чашку.
— Мам, я много думала эти три недели. И знаешь, я сначала была очень зла на тебя. Прямо бесилась.
— Я знаю. Ты писала.
— А потом как-то успокоилась. И поняла одну вещь.
— Какую?
Лена посмотрела матери в глаза.
— Мы с Серёжей реально вели себя по-хамски. Просто не заметили этого.
Надежда молчала.
— Мам, ты столько для нас делаешь, и мы воспринимали это как должное. Как будто ты всегда обязана быть свободной и готовой помочь.
— Так и было, Лена. Я всегда старалась.
— Вот именно. Ты старалась, а мы не ценили. Серёжа тоже, кстати, так сказал. Говорит, его родители такие же — только они молчат и терпят. А ты вот не стала.
Надежда вздохнула.
— Леночка, я не хотела скандала. Просто поняла, что если не сделаю так — меня никто не услышит.
— Услышали, мам. Громко и чётко.
Они помолчали.
— Кстати, няня оказалась классной, — сказала Лена. — Матвей за эти три недели столько примеров порешал, сколько за весь год не решал. И Соня её обожает.
— Она педагог от бога.
— Мам, а как ты её вообще нашла?
— Через знакомых. Повезло.
— Слушай, а можно её номер? На будущее, вдруг пригодится.
Надежда улыбнулась.
— Дам. Только в следующий раз, пожалуйста, спрашивай меня заранее. Если я смогу помочь — помогу. Если нет — найдём другой вариант.
— Договорились.
На следующий день Надежда разбирала чемодан и нашла на дне конверт. Тот самый, который оставила для Алевтины Петровны.
Она открыла его и перечитала своё письмо.
«Леночка, когда ты будешь это слушать, я буду в поезде. Не сердись на меня, пожалуйста. Я тоже устала, мне тоже нужен отпуск, и я тоже имею право на свою жизнь. Внуков я обожаю, но это не значит, что я готова отказаться от всего ради того, чтобы вам было удобно. С детьми останется профессиональная няня, она опытный педагог. Не переживайте и отдыхайте. Люблю, целую. Мама».
Надежда сложила письмо обратно и убрала в ящик. Может, когда-нибудь покажет Лене. А может, и нет.
Телефон пискнул сообщением.
«Надежда Васильевна, это Геннадий Павлович. Мы с женой купили билеты на Байкал. На сентябрь. Спасибо вам за совет».
Надежда улыбнулась и написала в ответ: «Удачного путешествия! Не забудьте поставить всех перед фактом».
«Уже поставили. Сын с невесткой в лёгком шоке».
«Привыкнут».
В санаторий Надежда всё-таки съездила. Осенью, когда очередь подошла снова и она взяла новую путёвку. На этот раз — льготную, почти бесплатную.
Лена помогла ей собрать вещи и отвезла на вокзал.
— Мам, хорошо отдохни, — сказала она на прощание. — И не переживай ни о чём.
— А я и не переживаю.
Надежда помахала дочери из окна поезда. На коленях лежала книга, в кармане — телефон с номером Веры, которая звала её в следующем году снова.
Деньги на ремонт ванной она так и не накопила. Зато плитка подождёт.
А она — уже нет.