Длинные новогодние праздники. Сугробы, деревья в белом наряде, улица на окраине поселка от которого до ближайшего города почти сто километров. Дом окруженный заброшенным садом. Сам дом тоже давно заброшен, в нем много лет никто не живет. Сегодня тихий солнечный день. В воздухе пахнет дымом, идущим из труб соседних домов. Здесь до сих пор топят печи. Я стою возле покосившегося забора и не решаюсь войти. Не была здесь с тех пор, как закрыв за собой калитку и набросив на плечо дорожную сумку, ушла в сторону вокзала. Тогда тоже был солнечный зимний день и из труб всех домов шел дым. Прошло уже двадцать пять лет...
Я родилась в неблагополучной семье, в которой все пили, пили много и часто, и мать, и отец, и появившийся после его смерти отчим, потом еще один и еще. Мы жили на другом краю поселка в однокомнатной квартире с крохотной кухней. На дворе стояли девяностые, со всеми их «прелестями». До меня никому не было никакого дела, кроме, пожалуй, последнего материного сожителя по имени Рафик. Он часто бил меня, находя для этого всевозможные поводы, а еще говорил, что когда исполнится шестнадцать лет, то сделает младшей женой. Он наверняка исполнил бы свое обещание, но в тот свой день рождения я с утра собрала вещи и ушла в никуда.
Была золотая осень. Деревья стояли в красивом наряде, а под ногами шуршали опавшие листья. Я долго бродила по поселку, не зная куда приткнуться. Наконец забрела на эту улицу на самой окраине. Очень устала и хотела есть, а еще ужасно болела голова. Возле самого крайнего дома была небольшая лавка. На нее я и опустилась, положив рядом рюкзак с вещами. Веки налились тяжестью, не заметила, как задремала. Сколько прошло времени не знаю. Проснулась я от прикосновения чьих - то рук к плечу. Рядом стоял высокий, голубоглазый мужчина в вельветовых брюках, ветровке и спортивной шапочке.
На вид ему было около пятидесяти, но выглядел довольно молодо. С первых минут подкупила его добрая улыбка. Рядом сидела большая собака, как потом я узнала, породы сенбернар. Они только что возвратились с прогулки. «Ричи, посмотри какая чудная девочка к нам забрела». Голос у мужчины был очень приятный. Я хотела, по привычке, сказать что-то грубое, но не смогла. Потом в моих глазах появились слезы. «Ричи, нашу гостью кто-то обидел, мы с тобой должны ее защитить». При этих словах собака посмотрела в лицо хозяину, потом подошла ко мне, обнюхала и положила голову на мои колени. Мужчина взял в руки рюкзак и произнес: «Пошли в дом. Там расскажешь, что случилось». Так началась моя жизнь с БорХором
БорХор-это сокращенное от имени и фамилии Борис Хорошавин. Так прозвали его ученики городской школы, в которой до недавнего времени он преподавал рисование, черчение и руководил театральной студией. В нашем поселке появился совсем недавно, после развода с женой. Жена преподавала математику в той же школе, была лет на десять моложе и закрутила роман с учителем физкультуры. После развода БорХор оставил им с дочерью двухкомнатную квартиру в хрущевке, а сам купил это дом в наших краях. Работать он устроился в поселковый клуб художником, руководителем изостудии и мечтал открыть самодеятельный театр. Новый дом Борхора состоял из двух комнат, в маленькой была спальня. В ней над кроватью висел портрет писателя Ремарка, выполненный хозяином карандашом на листе ватмана, а большая комната была одновременно и гостиной и мастерской и кабинетом. Большую ее часть занимал старинный кожаный диван, возле окна стоял мольберт, а в дальнем углу большой письменный стол заявленный рисунками, книгами, исписанными листками бумаги и разными интересными вещичками. На стуле лежали скрипка со смычком. Меня БорХор поселил в спальне, а сам устроился в гостиной на диване. Согласившись принять меня на постой, он выдвинул единственное условие, не курить. При этом сказал, улыбнувшись: «Лучше поцеловать пепельницу, чем курящую девушку». В ту пору он работал над иллюстрациями к сказке Андерсена «Соловей». По вечерам читал ее мне и показывал наброски. До сих пор не могу забыть его голос и удивительные рисунки. На них были императорский дворец из драгоценного фарфора, чудесные цветы, на которые слуги приделали серебряные колокольчики, а еще море, с плывущими на лодках рыбаками. БорХор садился в кресло и закрыв глаза читал по памяти: «Соловей пел и у императора выступали слезы. Соловей говорил: Я видел слезы на твоих глазах. Слезы - вот драгоценнейшая награда для певца. Я буду прилетать к тебе, когда захочу и буду петь тебе о счастливых и несчастных, о добре и зле...». Я слушала, затаив дыхание, а рядом сидел Ричи, положив голову на мои колени. За окном шел дождь, а в гостиной было тепло от горевших в печке дров. Спустя годы я читала эту сказку своим детям, а сейчас уже внукам.
Так мы прожили почти два года. Нас, как ни странно, никто не беспокоил. Лишь однажды появился материн сожитель Рафик. Начал требовать денег, угрожая пожаловаться в милицию и опеку. Вместо денег получил сильный удар по лицу, отлетев прямо к двери. Жаловаться никуда не пошел. Днем я училась в колледже, а Борхор работал в клубе. По вечерам мы гуляли втроем он, я и Ричи. Весной возле дома расцветали сирень, черемуха, яблони и вишня, а осенью, стоявшие возле забора клены одевались в красивый разноцветный наряд. Однажды летом мы поплыли на лодке к знаменитому в наших краях острову Велизанец. Вечером развели костер. Потрескивали поленья, стрекотали кузнечики, а на небе была полная луна, окруженная звездами. Набравшись смелости, я сказала БорХору, что люблю его и хочу прожить с ним всю жизнь. Он долго молчал, потом, тяжело вздохнув, ответил: «Милая девочка, это увы невозможно. Нас разделяет пропасть в тридцать с лишним лет. Ты еще встретишь свое настоящее счастье». И снова тяжело вздохнул.
Тем же летом я познакомилась со своим будущим мужем. Он жил в столице, учился в институте и приехал в наш поселок к родственникам. Закончив учебу в колледже, я тоже перебралась в Москву. До сих пор помню, как шла с сумкой на плече по двору к калитке, а БорХор и Ричи смотрели на меня в окно. Если бы он окликнул, сказал, чтобы осталась, я не задумываясь вернулась бы в дом. Но он не окликнул... Год спустя БорХор умер. Ночью у него случился инсульт, а помочь было некому. Через несколько дней соседи вошли, сломав дверь. Он лежал на полу. Рядом сидел верный Ричи. Очень долго мне снился голос БорХора, читающего сказку «Соловей», «Я буду прилетать к тебе, когда захочу и буду петь тебе о счастливых и несчастных, о добре и зле».
Прошло двадцать пять лет. Сейчас я стою возле покосившегося забора и не решаюсь войти.
Автор: Владимир Ветров
Подписываясь на канал и ставя отметку «Нравится», Вы помогаете авторам.