Сегодня мы закидываем вещи в барабан, нажимаем кнопку и уходим пить кофе. Есть суши или просто уходим делать свои дела. Но тогда стирка была событием. Планировалась заранее, требовала сил, терпения и участия всей семьи. Главной проблемой было то что стирали в СССР зачастую вручную— в эмалированных бочках и в оцинкованных тазах. Да безусловно были и советские стиральные машины, но они были не у всех.
Название стиральных машин были достаточно красивы. Рига или Урал.
Внешне они напоминали огромную бочку или даже на космический аппарат из фантастических фильмов тех лет.
Но прежде чем запустить этот механизм, нужно было пройти мучений и сложной работы.
Воду грели отдельно. Если повезло — газовая колонка, шланг, тёплая струя. Но в частном секторе или старых домах — выворки. Тридцать или сорок литров кипятка, переливаемые из огромных кастрюль, в которых бурлило бельё ещё до попадания в машину. Аккуратно. Очень аккуратно. Опрокинуть — и ты уже не в стирке, а в борьбе с горячей лавой.
Порошок был дорог. Королём стирки оставалось хозяйственное мыло — 72%. Его натирали на тёрке, и та коричневая стружка, растворяясь в горячей воде, давала густую, пахнущую дедовским трудом пену. Позже появились Эра, Лотос, Ария — но многие хозяйки, с недоверием поглядывая на химию, всё равно доверяли мылу. Химия портит ткань, — говорили они. И, запах был для них странный и химия зло...
Когда машина включалась — она гудела как монстр. Двигатель, мощностью 180 Вт, работал на совесть. Таймер — механический, с громким тикающим реле — отсчитывал минуты. Обычно — 5–6. Дольше — и бельё превращалось в мочалку. Водоворот был настолько сильным, что если в кармане оставалась монета — она начинала греметь.
Но не мение сложный этап стирки был этап — отжим.
На корпусе крепились ручные вальцы — два обрезиненных валика, между которыми нужно было протягивать мокрое бельё. Крутить ручку требовалось с усилием. Проблемой были Пуговицы. Их прятали в складки ткани. Иначе — они лопалась, и трескались. Пальцы тоже нужно было беречь: затянуть их между валиками было проще, чем открыть дверь.
Вода стекала в таз. Бельё — в другой. Уже полусухое. И тазы… без них стирка была немыслима.
Были и полуавтоматы: например стиралка Сибирь. Два бака: один — для стирки, второй — для центрифуги. Перекладывать мокрое бельё из одного в другой — тяжёлое, влажное. Запускалась центрифуга — и машина гудела, как взлетающий самолёт. Если бельё уложено неравномерно — бак начинал биться о стенки, как дикий зверь. Грохот стоял такой, что соседи снизу знали: наверху стирают.
Была стиралка — Малютка.
Маленькая, лёгкая, из пластика. Ставили на табуретку, на доску в ванной. Вмещала полтора кило. Стиралка была компактна и более удобна чем тазик, но слава у неё была дурная: рвала тонкие ткани, отрывала лямки.
Но настоящая революция пришла в 1981 году.
В Кирове начали выпускать Вятку-Автомат. Сделано по лицензии итальянской Merloni — той самой, что производила Ariston. Вятка выглядела как гостья из будущего: квадратная, с круглым стеклянным люком, с кюветой для порошка. И главное — она всё делала сама.
Заливала воду. Грела. Стирала. Полоскала. Отжимала.
Хозяйке оставалось только нажать кнопку.
Но купить её было непросто. Дорого. И требовалось особое электропитание. Старые провода в домах не выдерживали. Нужно было тянуть отдельный кабель от щитка, ставить заземление — которого не было ни в одной розетке. ЖЭК требовал справку о состоянии проводки. Только после этого — разрешение.