Я всегда считала, что воспитала сына правильно. Он у меня аккуратный, сам себе рубашки гладил. Но, видимо, «ночная кукушка» перекуковала. Невестка моя, Оля, девушка городская, маникюр длинный, руки белые.
В мае они попросились на дачу:
— Мам, можно мы лето у тебя поживем? На удаленке поработаем, свежим воздухом подышим. И тебе поможем — траву покосим, польем.
Я, конечно, растаяла. «Конечно, живите!». Сама перебралась в душный город, думаю — пусть молодые хозяйничают, им нужнее.
Месяц я их не трогала. Звоню — «всё хорошо, поливаем, отдыхаем».
А в прошлые выходные решила сюрприз сделать. Напекла пирогов с капустой, села в электричку и поехала.
Захожу в калитку... и у меня пироги из рук чуть не выпали.
Моего английского газона, который я пять лет выравнивала и стригла ножницами, не видно. Трава по пояс. А посреди этой травы — выжженное черное пятно от костра. Прямо на газоне! Вокруг валяются пустые бутылки, коробки из-под пиццы, какие-то пакеты.
Иду к дому, ноги ватные. На веранде сидит Оля. На голове у неё — моя любимая соломенная шляпка, которую я, оказывается, "потеряла" в прошлом году (думала, на чердаке забыла, а она её, значит, присвоила).
— Ой, мама... — тянет она лениво, не вставая. — А ты чего без звонка?
В доме запах, как в дешевом баре: табак и прокисшее пиво. Посуда в раковине, кажется, своей жизнью живет — там уже мошки завелись.
Я их не била. Я просто сказала очень тихо:
— Чтобы через час духу вашего тут не было.
Сын начал возмущаться:
— Мам, ну мы же отдыхаем! Уберем мы всё потом. Трава эта... ну, вырастет новая. Тебе что, трава дороже родного сына?
— Мне уважение дороже, — ответила я. — Вы не отдыхаете. Вы гадите там, где живете.
Выгнала. Теперь я снова на даче. Вывожу мусор мешками, лечу газон, отмываю шляпку. И наслаждаюсь тишиной. Сын обижен, не звонит. А я считаю — правильно сделала.
А вы пускаете детей жить на дачу одних? Или только под присмотром?