Когда мы наконец завершили вояж по музейным залам Академии художеств, то на первом этаже случайно обнаружили вход в анфиладу со слепками знаменитых скульптурных изваяний. Только ради неё стоит прийти в Академию специально! Мы уже устали от долгого хождения по музейным залам, гудели ноги и спины. Но как можно было упустить такую замечательную возможность? К тому же нам несказанно повезло — на улице уже вечерело, и выхваченные светильниками из полумрака скульптуры очень эффектно смотрелись на фоне синих окон.
Драгоценнейшие произведения искусства служат основанием в правильности рисования, а сия правильность служит началом всем изящным художествам. Президент Российской Императорской Академии художеств А.Н.Оленин
И началось очередное музейное путешествие, увлекательное и почти бесконечное. Потому что невозможно было двигаться быстро по череде жарких залов, где в прожекторном свете красовались великолепные образцы античной скульптуры. Знакомые по многочисленным фотографиям и фильмам — и не очень знакомые, они глядели со всех сторон, теснились по углам, величаво возвышались, задумчиво склонялись, они были совсем живые — грозные, задумчивые, грустные, усмехающиеся… И среди немилосердной жары щедрого зимнего отопления касался кожи лёгкий морозец — от ощущения соприкосновения с многовековой историей. И поневоле думалось: ведь если так великолепна скульптура немыслимо далёких от нас лет — то и живопись должна была быть столь же хороша! И как жаль, что история не сохранила той — менее долговечной — части человеческой культуры…
В первых залах отдела располагается коллекция слепков с памятников Древнего Египта и Ассирии. Тут воспроизведения со статуй фараонов Хефрена и Аменемхета II, сфинкса из Таниса, рельефов гробницы в Саккара, рельефов дворцов ассирийских царей в Кальху и Ниневии.
В Санкт-Петербурге, в здании Академии художеств можно познакомиться с коллекцией воспроизведений самых знаменитых скульптур. Экспозиция расположена в 33 залах по Циркулю первого этажа вокруг Круглого двора и включает около 600 памятников за период с третьего тысячелетия до н.э. до второй половины XVIII века. Слепки были выполнены итальянскими мастерами в конце XVIII — начале XIX веков и отлиты по формам, снятым непосредственно с оригиналов.
В период классицизма, утвердившегося в русском искусстве во второй половине XVIII века, эти произведения принимались в качестве образцов, и художникам предписывалось следование им. Копирование «антиков» являлось обязательным этапом в процессе обучения художников всех специальностей.
Так повторения античных ваз из коллекции Медичи оформили западный фасад Михайловского замка, а фигуры львов из коллекции украсили Адмиралтейскую набережную, главные фасады Елагина и Михайловского дворцов.
Самую значительную по объёму группу произведений составляют уникальные повторения древнегреческих скульптур. Славу собранию составляют слепки со скульптур классического периода развития искусства Древней Греции: скульптуры храма Зевса в Олимпии, статуи Пифагора Регийского «Мальчик, вынимающий занозу» и Мирона «Дискобол»…
Коллекция отдела слепков постоянно пополнялась благодаря усилиям императрицы Екатерины II, куратора Академии художеств Ивана Ивановича Шувалова, французского скульптора Этьена Мориса Фальконе, уральского промышленника Никиты Акинфиевича Димидова, итальянского коллекционера произведений искусства и мецената Филиппо Фарсетти (которому Папа Бенедикт XIV дал разрешение снимать гипсовые копии со статуй античности из собрания Ватикана), архитектора Огюста Монферана и многих других.
Фарсетти сформировал коллекцию произведений искусства в своей городской резиденции в Венеции. Скульптурная часть коллекции включала 253 гипсовых слепка классических и современных скульптур (статуи, бюсты, головы, барельефы). На её основе в палаццо был организован филиал Венецианской академии, где студенты могли изучать историю искусства непосредственно на экспонатах. В Академии Фарсетти обучались многие художники, ставшие впоследствии знаменитыми, например молодой Антонио Канова. Российский император Павел I в 1800 году приобрёл коллекцию Фарсетти, а граф А.С.Строганов, бывший в 1800–1811 годах президентом Императорской Академии художеств в Санкт-Петербурге, назвал собрание Фарсетти «славной коллекцией скульптурных произведений».
Внук нашего земляка, основателя династии, и его тёзка Никита Акинфиевич Демидов — уральский горнопромышленник, меценат — активно способствовал развитию Императорской Академии художеств в Санкт-Петербурге. Например, в 1776 году он подарил Академии алебастровый слепок, воссоздающий бронзовые рельефы восточных дверей баптистерия во Флоренции с изображением сюжетов Ветхого Завета работы Лоренцо ди Чионе Гиберти. Эти двери позднее были использованы для изготовления с них бронзовой копии для северных дверей Казанского собора в Санкт-Петербурге!
Яркое представление о греческой скульптуре эпохи эллинизма дают слепки со впечатляющих скульптур «Ника Самофракийская», «Афродита с острова Мелос (Венера Милосская)», «Лаокоон».
В разделе Древнего Рима хранятся слепки со скульптур эпох Августа, Тиберия, Адриана, Каракаллы. Уникален слепок с конной портретной статуи консула Бальба. Интресны повторения с мраморных рельефов колонны Траяна в Риме…
В собрании отдела имеются слепки с произведений западноевропейской скульптуры XII–XIV веков, относящиеся к готическому периоду средневекового искусства. Воспроизведения скульптур собора Парижской Богоматери и гробниц герцогов Бургундского и Беррийского. Слепки с произведений эпохи Возрождения в Италии: рельефы на библейские темы с дверей Баптистерия во Флоренции, головы Св.Георгия и пророка Иеремии Донателло из церкви Ор-сан-микеле во Флоренции, скульптуры из церквей в Болонье. Есть и воспроизведения шедевров великого Микельанджело Буонаротти. Это статуя пророка Моисея, «Рабы» для гробницы папы Юлия II, голова Давида и портрет Брута…
Скульптор М.Аникушин говорил: «Собрание музея слепков имеет большую духовную ценность. Оно играло и сейчас играет огромную роль в воспитании художников. Если бы в России не было такой коллекции, у нас было бы несколько другое искусство».
Наконец анфилада, наполненная слепками, закончилась. Мы замкнули обширную дугу — и вышли к холлу, где красовалась новогодняя ёлочка. Пора было прощаться с Академией художеств.
А снаружи, за тяжёлыми дверями с могучими металлическими ручками, царил очень красивый, сине-голубой вечер. Под полоской облаков на насыщенного цвета небе сиял огнями противоположный берег, и возвышались над Невой надменные сфинксы.
Было морозно и торжественно. Мы встретились у дверей Академии с Юлиным хорошим знакомым, приехавшим в Питер с дочерью. В их планах было катание на праздничном катке. Но пока мы вместе отправились вдоль набережной к Успенской церкви. К нашему сожалению, храм оказался в лесах, и его яркое величие показать друзьям нам не удалось. Зато внутреннее убранство было в полном нашем распоряжении. Удивительные росписи, волшебные узоры, бесподобно исполненные библейские сюжеты… И снова не верилось, что всё это воссоздано совсем недавно руками художников и реставраторов…
В храме шла служба. Конечно, участвовать в таинстве сейчас мы были не готовы. Оставалось только немного постоять в сторонке, проникаясь атмосферой и стараясь никому не помешать.
Все вместе мы спустились в трапезную и очень вкусно и сытно поужинали под белыми арчатыми сводами. И здесь, среди могучих деревянных обеденных столов, тоже царила аура храма. «Очень атмосферное место!» — заметил Юлин друг.
Мы вышли в морозный, уже совсем тёмный вечер. И пошли по снежной набережной к Благовещенскому мосту, любуясь огнями города и замёрзшей наконец-то Невой. Только под мостом всё ещё плескалась тёмная вода, дробились в мелкой ряби отблески огней. На зеленоватых металлических тритонах ограждения лежал снег. Город, Нева, мост — всё было зимним-презимним, холодным, новогодним. И настроение было праздничным. И даже жаль было расставаться с нашими новыми знакомыми. Мы попрощались на перекрёстке с Английской набережной. Сергей и Ксюша отправились на Дворцовую площадь — за новогодним настроением и ёлочными огоньками. А мы пошли к Новой Голландии.
Там, на островке меж каналов, прежде видимого нами только с набережной реки Мойки, давно уже открылось популярное пространство, где мы пока что не бывали. Кругом царил праздник, мигали огни гирлянд, красовались украшенные по-новогоднему ели, бурлила ярмарка, а на катке было многолюдно и весело.
Мы зашли в «Бутылку», с любопытством заглядывая в различные магазинчики — немного погрелись среди всего этого пёстрого праздничного великолепия.
Потом через тот же мостик, который впустил нас в Новую Голландию, мы вышли обратно. Впереди был ещё остаток вечера, который был украшен прогулкой мимо Никольского морского собора, вдоль сияния новогодних инсталляций и гирлянд над заснеженными аллеями.
Здесь было тихо и безлюдно, мы наслаждались морозной прозрачностью воздуха и любовались питерской зимой.
Однако наступала пора завершать прогулку. И приехавший троллейбус увёз нас через сияние парадно-имперских улиц к нашему кварталу у Литейного моста. Самое время было попить чаю на уютной кухоньке приютившей нас квартиры и отдохнуть перед завтрашним путешествием в Выборг!
5 января 2025 г.
ЧИТАТЬ ПРОДОЛЖЕНИЕ...