Тишина в элитном ресторане «Версаль» была обманчивой. Она напоминала затишье перед бурей, которая обычно начинается с невинного звона десертной ложечки о край чашки. За круглым столом, застеленным крахмальной скатертью, сидели две женщины. На первый взгляд — элегантные дамы приятного возраста, но в воздухе между ними буквально искрило статическое электричество.
Марина Сергеевна, мать жениха, поправила безупречное каре и перехватила поудобнее сумочку от Chanel. Она была воплощением столичного лоска: сдержанная, строгая, с ледяным взглядом успешного адвоката.
Напротив нее сидела Елена Петровна — мать невесты. Она была полной противоположностью: мягкие каштановые кудри, шаль ручной вязки, наброшенная на плечи, и глаза, в которых вечно плясали огоньки южного гостеприимства и легкой хитринки. Елена Петровна заведовала крупной кондитерской сетью в провинции и привыкла брать мир не силой закона, а сладостью речей и калорийностью пирогов.
— Леночка, дорогая, — начала Марина Сергеевна, приторно улыбаясь, — я всё же настаиваю, что апартаменты в «Москва-Сити» — это лучший подарок для Дениса и Катеньки. Молодым нужен престиж, драйв, ритм большого города. Я уже внесла первый взнос. Это, знаешь ли, мой скромный вклад в их стабильное будущее.
Елена Петровна даже не поморщилась, хотя сумма взноса, озвученная ранее, могла бы прокормить небольшой городок в течение месяца. Она неторопливо отпила чай.
— Мариночка, душа моя, — ответила она певуче, — престиж — это, конечно, замечательно. Но разве бетонные джунгли заменят молодым уют? Я вот на прошлой неделе выкупила участок по соседству с нашим загородным домом. Там воздух — хоть ложкой ешь, сосны, тишина... И уже наняла бригаду для постройки двухэтажного сруба. С банькой, с террасой. Чтобы внуки, когда появятся, бегали по травке, а не по асфальту. Это ведь настоящая помощь — забота о здоровье.
Марина Сергеевна едва заметно сузила глаза.
— Внуки? Лена, Катя только на третьем курсе. О каких внуках речь? Им нужно строить карьеру. Я уже договорилась о стажировке для Дениса в Лондоне после свадьбы. Оплачиваю всё: от перелета до проживания. Вот это я называю «помогать». Дать старт, открыть двери!
— В Лондон? — Елена Петровна всплеснула руками. — Мальчика в эту сырость? Где он там будет есть домашний суп? Нет, я этого не допущу. Я уже договорилась с Катенькой: как только они распишутся, я подарю им готовую франшизу моей кондитерской здесь, в центре. Будут при деле, под присмотром, и всегда со свежими круассанами. Это же готовый бизнес, Марина! Живые деньги, а не призрачные стажировки.
— Круассаны... — Марина Сергеевна произнесла это слово так, будто оно было ругательством. — Мой сын — блестящий юрист, а не продавец булок. Твоя гиперопека, Лена, просто душит их потенциал.
— Моя опека?! — Елена Петровна подалась вперед, и ее шаль соскользнула с плеча. — Это говорит женщина, которая выбирает сыну даже цвет галстука на свадьбу? Я, по крайней мере, кормлю их любовью, а ты — холодным расчетом! Я на ремонт их будущей кухни уже заказала итальянский гарнитур за такие деньги, что твой Chanel побледнеет. Я душу вкладываю!
— Ты вкладываешь не душу, а лишние углеводы, — отрезала Марина. — Я купила им путевку на Мальдивы на месяц в самый дорогой отель. Настоящий отдых класса люкс. А что даришь ты? Очередной сервиз на сорок персон?
— Не просто сервиз, а фамильный фарфор! — воскликнула Елена. — И вообще, если уж мы заговорили о цифрах... Я вчера полностью закрыла их кредит на машину, который они втайне от тебя взяли. Так кто из нас больше помогает, а, Мариночка?
В ресторане повисла тяжелая тишина. Официант, собиравшийся предложить десертное меню, благоразумно скрылся за колонной. Сватьи сверлили друг друга взглядами. Каждая из них была искренне убеждена: именно она — добрый ангел этой пары, а другая — лишь досадное препятствие на пути к счастью молодых.
Они не замечали главного. Того, что в этот самый момент их «дети», Денис и Катя, сидели в маленькой съемной однушке на окраине города, ели дешевую пиццу из коробки и с ужасом смотрели на гору свадебных каталогов.
— Мама купила нам квартиру в Сити, — уныло произнес Денис. — Она сказала, что я не имею права отказаться, иначе я «неблагодарный эгоист».
— А моя мама купила нам сруб в лесу, — вздохнула Катя, вытирая слезу. — И сказала, что если мы там не будем проводить все выходные, у нее прихватит сердце. Денис, я их боюсь. Они нас просто разделят на части.
А в «Версале» тем временем разворачивалась новая фаза противостояния.
— Значит, так, — Марина Сергеевна захлопнула меню. — Раз ты решила соревноваться в щедрости, давай начистоту. Я нанимаю лучшего свадебного организатора страны. Бюджет неограничен. Свадьба будет в замке.
— Ой, испугала! — фыркнула Елена Петровна. — А я заказываю банкет на триста человек с черной икрой и выступлением звезд эстрады. И платье Кате шьют в Париже, я уже перевела аванс. Посмотрим, чья помощь окажется весомее!
Они разошлись, не попрощавшись. Каждая из них уже судорожно набирала номера своих помощников, бухгалтеров и поставщиков. Великая битва сватей началась, и в этом пламени щедрости едва не сгорело самое главное — чувства тех, ради кого всё это затевалось.
Марина Сергеевна села в свой автомобиль и прошептала: «Я докажу, что я лучшая мать. Она со своими пирогами и рядом не стояла».
Елена Петровна, усаживаясь в такси, сжала кулаки: «Ишь, юристка холодная... Я им такое торжество устрою, что она от зависти позеленеет. Катенька должна знать, что мать ради нее на всё пойдет».
Ни одна из них не подозревала, что у Дениса и Кати на этот счет был свой, совершенно иной план.
Подготовка к свадьбе превратилась в гонку вооружений, где вместо ракет использовались кейтеринговые контракты и списки приглашенных «особо важных персон». Если Марина Сергеевна действовала как гроссмейстер, просчитывающий ходы на пять шагов вперед, то Елена Петровна напоминала стихийное бедствие, сметающее всё на своем пути теплотой и напором.
В понедельник утром Марина Сергеевна вызвала Дениса в свой офис. Кабинет, залитый холодным светом панорамных окон, пахнул дорогим парфюмом и свежесваренным эспрессо.
— Присядь, сын, — она не отрывала взгляда от монитора. — Я изучила смету, которую прислала твоя... будущая теща. Триста человек гостей? Денис, это не свадьба, это съезд колхозников. Я вычеркнула половину. Вместо этого я пригласила партнеров из «Глобал Финанс» и судью Верховного суда. Тебе нужны связи, а не троюродные тетки из Краснодара, которые будут плакать в салат.
Денис сжал подлокотники кресла.
— Мам, но Катя обещала своей бабушке, что приедут её сестры. Для них это важно. Это семья.
— Семья — это мы с тобой, — отрезала Марина, наконец взглянув на сына. — А это — балаган. Я уже оплатила услуги флориста из Голландии. Они привезут редкие черные тюльпаны. Это будет стильно, минималистично и дорого. Я вложила в этот вечер три своих годовых гонорара, Денис. Ты ведь не хочешь, чтобы я выглядела глупо перед коллегами из-за того, что на столах стоит домашняя наливка Елены Петровны?
В это же время в уютной, но временно превращенной в штаб-квартиру квартире Кати, Елена Петровна разворачивала рулоны кружева.
— Катенька, деточка, ты только посмотри! — причитала она. — Я договорилась, нам сошьют нижние юбки из натурального шелка. Марина твоя свекровь будущая хочет, чтобы вы были как манекены в витрине. «Черные тюльпаны»! Тьфу, прости господи, похороны какие-то. Я заказала пятьсот роз сорта «Пион», они пахнут так, что голова кружится!
— Мама, — Катя пыталась вклиниться в поток слов, — Марина Сергеевна сказала, что если на столах будет твой фирменный медовик, она уйдет с банкета. Она наняла французского кондитера, который делает десерты из молекулярного мха.
— Из чего?! — Елена Петровна замерла с иголкой в руке. — Мха? Она хочет кормить моего зятя плесенью? Ну нет! Я уже арендовала грузовик-рефрижератор. Мы привезем мой торт «Сердце невесты» в пять ярусов. И плевать я хотела на её французов. Катя, я всю жизнь копила эти деньги не для того, чтобы какая-то ледяная леди запрещала мне кормить собственного ребенка!
Соперничество сватий перешло в фазу «тайных операций». Марина Сергеевна за спиной у Елены Петровны перебронировала ресторан на более пафосный, заявив, что «в предыдущем заведении недостаточно высокие потолки для ее амбиций». Елена Петровна, узнав об этом, немедленно отправилась к администратору нового зала и, всучив ему конверт с суммой, эквивалентной стоимости подержанной иномарки, договорилась, что в середине вечера вместо «скучного струнного квартета» Марины выйдет цыганский ансамбль с медведем (правда, медведь был ростовой куклой, но страсти кипели настоящие).
Каждый вечер Денис и Катя встречались в парке — единственном месте, где их не могли достать амбиции матерей. Они выглядели так, будто только что вышли из зоны боевых действий.
— Моя мать купила мне костюм от Tom Ford, — глухо сказал Денис, глядя на уток в пруду. — Она заставляет меня мерить его каждый день. Говорит, что если я поправлюсь хоть на полкило от твоих пирожков, она лишит меня наследства.
— А моя... — Катя всхлипнула. — Моя мама втайне от твоей заказала видеографа, который снимет фильм «История любви». Она хочет, чтобы в финале мы все вместе пели караоке. Денис, я не хочу петь караоке перед судьей Верховного суда!
— Мы должны им сказать, — Денис взял её за руки. — Мы должны остановить этот парад тщеславия. Они же не нам помогают, Кать. Они соревнуются, у кого кошелек толще и влияние больше.
— Попробуй скажи им, — вздохнула девушка. — Моя мама вчера плакала два часа, потому что я заикнулась о маленьком платье вместо её «торта с рюшами». Она кричала, что я не ценю её жертв. А твоя?
— Моя просто молчит. Смотрит так, будто я — проигранное дело в суде. Это еще страшнее.
Тем временем сватьи решили перейти к «тяжелой артиллерии». Марина Сергеевна пригласила Елену Петровну на обед в закрытый клуб, чтобы «обсудить детали», а на самом деле — нанести решающий удар.
— Леночка, я тут подумала, — Марина изящно резала лист салата. — Чтобы вы не чувствовали себя... эмм... стесненной в средствах на фоне моих вложений, я решила полностью оплатить свадебное путешествие. Я купила им виллу в Тоскане. На всё лето. Это мой подарок. Вам не нужно тратиться.
Елена Петровна покраснела до корней волос. Это был вызов. Прямое оскорбление её платежеспособности.
— Как мило, Мариночка. Но боюсь, Тоскана отменяется. Я уже оформила на Дениса и Катю дарственную на квартиру в центре Сочи. Прямо у моря. Мой подарок — это недвижимость, которая всегда в цене, а не временный отдых. Думаю, мой вклад несколько... весомее, не находите?
Марина Сергеевна медленно отложила вилку. В её глазах вспыхнул опасный огонь.
— Квартира в Сочи? Вы серьезно? Денис ненавидит жару. Это не помощь, это ссылка. Вы просто хотите привязать их к себе, чтобы они каждое лето возили вам огурцы с дачи!
— А вы хотите сделать из них роботов в дорогих костюмах! — вскричала Елена Петровна, забыв о правилах клуба. — Вы их не любите, вы ими гордитесь как аксессуарами!
— Тише, на нас смотрят, — прошипела Марина.
— Пусть смотрят! Пусть все знают, что вы за мать! Вы же сыну даже не даете выбрать, какой кофе пить!
В этот момент обеим женщинам на телефоны пришли сообщения. Одинаковые. От Дениса и Кати.
«Мама, нам нужно поговорить. Срочно. Мы ждем вас обоих в нашей квартире через час. Это не обсуждается».
Марина и Елена переглянулись. Впервые за долгое время в их глазах отразилось нечто общее — тревога.
— Что-то случилось, — прошептала Елена.
— Или они что-то замышляют, — добавила Марина, уже подзывая официанта со счетом. — Едем. Посмотрим, чью сторону они примут, когда узнают о наших новых подарках.
Они вышли из ресторана, каждая села в свою машину. Две женщины, две стихии, две матери, которые в своей ослепляющей любви и желании быть «самой-самой» совершенно забыли спросить детей: а чего же хотят они?
Дорога к дому молодых заняла вечность. Марина Сергеевна в голове репетировала речь о преимуществах европейского образования, а Елена Петровна вспоминала, где лежит свидетельство о праве собственности на сочинскую квартиру. Битва за звание «Главного Спонсора Счастья» выходила на финишную прямую, не подозревая, что финиш может оказаться обрывом.
Когда они одновременно зашли в тесный коридор съемной однушки, их встретила тишина и запах... дешевой лапши быстрого приготовления. На кухонном столе лежали два загранпаспорта и два билета. Но не в Тоскану. И не в Сочи.
Марина Сергеевна брезгливо отодвинула край скатерти, чтобы не запачкать рукав кашемирового пальто о пятно от соуса, и уставилась на билеты. Елена Петровна, тяжело дыша после подъема на четвертый этаж без лифта, уже тянулась за очками.
— Что это? — голос Марины прозвучал как удар хлыста. — Рейс в Тбилиси? В один конец? Денис, это какая-то неудачная шутка? У нас через две недели забронирован замок в Подмосковье, прилетают гости из Лондона!
— Мам, успокойся, — Денис стоял у окна, скрестив руки на груди. Он выглядел старше и решительнее, чем обычно. — Никакого замка не будет. Как и цыган с медведями, Лена Петровна, уж извините.
Елена Петровна охнула, прижимая руку к груди.
— Как это — не будет? Катенька, доченька, я же уже аванс за торт внесла! Пять ярусов! И платье... его же из Парижа везут, оно в аэропорту на таможне!
Катя подошла к матери и мягко взяла её за пухлые ладони.
— Мам, мы очень ценим вашу заботу. Правда. Но мы с Денисом поняли одну вещь: эта свадьба — не про нас. Это ваш личный поединок. Вы соревнуетесь в том, кто потратит больше денег, кто купит нам более дорогое будущее. А мы в этом будущем чувствуем себя как мебель в мебельном салоне. Красиво, дорого, но без души.
— Без души?! — Марина Сергеевна вскочила со стула. — Я организовала тебе стажировку, которая обеспечит тебе карьеру на двадцать лет вперед! Я купила квартиру, за которую люди полжизни отдают! Это — база, Денис! Это любовь в моем понимании — дать ребенку всё, чтобы он не знал нужды!
— Нет, мама, — Денис покачал головой. — Это не любовь. Это контроль. Ты покупаешь моё право выбора. Ты хочешь, чтобы я жил твою версию моей жизни. А Елена Петровна хочет, чтобы мы жили в её «пряничном домике» под постоянным надзором.
В маленькой кухне повисла звенящая тишина. Сватьи, которые еще час назад были готовы вцепиться друг другу в волосы из-за цвета салфеток, теперь стояли плечом к плечу, оглушенные общим поражением.
— Мы расписались сегодня утром, — тихо сказала Катя, демонстрируя тонкое золотое кольцо на пальце. Простое, без бриллиантов, от которых у Марины Сергеевны наверняка бы случился эстетический шок. — В обычном ЗАГСе. В джинсах. Были только мы и двое наших друзей.
Елена Петровна осела на табуретку и зарыдала в голос.
— Без платья... Моя единственная дочь вышла замуж в штанах... Как же так? А родственники? А тетя Люся из Армавира?
— Мы улетаем завтра, — продолжал Денис, игнорируя эмоциональный взрыв тещи. — В Грузии у моего друга есть небольшой проект, связанный с эко-туризмом. Мы едем туда работать. Сами. Без ваших квартир в Сити и участков в Сочи. Нам нужно понять, кто мы такие без ваших денег и ваших амбиций.
Марина Сергеевна побледнела. Её мир, выстроенный на логике, статусе и безупречном планировании, рушился.
— Вы хоть понимаете, что вы делаете? Вы бросаете всё. Стабильность, комфорт... ради чего? Ради того, чтобы жить в горах и кормить туристов? Денис, это инфантилизм!
— Нет, мам. Инфантилизм — это в тридцать лет позволять маме выбирать мне цвет трусов и место работы. А это — первый взрослый поступок. Все подарки, которые вы успели оформить — квартиры, машины, участки — мы просим вас аннулировать или оставить себе. Нам они не нужны.
— Но я ведь хотела как лучше... — всхлипнула Елена Петровна, утирая слезы краем шали. — Я ведь всё до копеечки... из бизнеса вытаскивала... Чтобы у вас старт был...
— Мам, лучший старт — это когда нам верят, — Катя обняла её за плечи. — А вы в нас не верите. Вы верите только в свои возможности.
Когда за молодыми закрылась дверь спальни (им нужно было собирать чемоданы), сватьи остались одни в тесной кухне. На столе остывал чай, а рядом сиротливо лежали брошенные билеты — как символ их общего краха.
Марина Сергеевна медленно опустилась на соседнюю табуретку. Впервые её идеальная прическа была слегка растрепана, а в глазах не было льда — только растерянность. Она открыла сумочку, достала дорогую папиросную бумагу, но, передумав, просто скомкала её.
— Доигрались мы с вами, Елена Петровна, — глухо произнесла она.
— И не говорите, Марина Сергеевна... — Елена шмыгнула носом. — Хотели как королей устроить, а они... в джинсах. В Тбилиси. Там же горы, там же опасно, наверное?
— Там вино и хинкали, — машинально ответила Марина. — Но дело не в этом. Они ведь правы. Мы не о них думали. Я — точно не о них. Я думала о том, как утереть вам нос и доказать, что мой сын — принц крови.
— А я думала, что если завалю их подарками, то Катенька никогда от меня не уедет, — призналась Елена, размазывая тушь по щекам. — Всё боялась, что она в вашей Москве станет такой же холодной, как... ну, вы поняли.
Марина Сергеевна горько усмехнулась.
— Как я? Не бойтесь. У вашей дочери стержень покрепче моего будет. Она его за собой утянула. Или он её. Неважно. Они — команда. А мы с вами — две старые дуры с полными кошельками и пустыми руками.
Елена Петровна вдруг замерла, её глаза расширились.
— Марина... А ведь рейс завтра в десять утра.
— Я знаю. Шереметьево, терминал С.
— Они ведь улетят. И мы их не увидим полгода, а то и год. А если внуки там? В горах? Без нормальных врачей?
Марина Сергеевна выпрямила спину. В её голове снова начал работать аналитический отдел, но на этот раз вектор сменился.
— Так. Послушайте меня внимательно, Лена. Мы облажались по отдельности. Но если мы сейчас начнем действовать вместе, возможно, мы сможем хотя бы проводить их по-человечески. И... у меня есть идея.
— Какая? — Елена Петровна подалась вперед, в её глазах снова зажегся огонек, но теперь это был не огонь соперничества, а искра заговора.
— Нам нужно перестать соревноваться друг с другом и начать соревноваться с их упрямством. Но не деньгами. Нам нужно сделать то, чего они от нас меньше всего ждут.
В эту ночь в двух разных частях города свет не гас до самого рассвета. Но вместо того, чтобы звонить юристам и флористам, сватьи бесконечно переписывались друг с другом в мессенджере. Впервые за всё время знакомства они не спорили, чей вклад больше. Они разрабатывали план «Перемирие».
Аэропорт Шереметьево в семь утра напоминал растревоженный муравейник. Денис и Катя, с двумя рюкзаками и одним чемоданом на двоих, медленно брели к стойке регистрации. Они почти не спали, ожидая, что ночью в их дверь ворвется либо ОМОН, нанятый Мариной Сергеевной, либо цыганский хор под предводительством Елены Петровны. Но ночь прошла в подозрительной тишине.
— Ты думаешь, они смирились? — тихо спросила Катя, оглядываясь на автоматические двери терминала.
— Мама и «смириться» — это антонимы, — вздохнул Денис. — Скорее всего, они готовят иск о признании нашего брака недействительным или пытаются выкупить авиакомпанию, чтобы развернуть самолет.
Однако то, что они увидели у стойки регистрации, не вписывалось ни в один из их кошмарных сценариев.
Там, возле информационного табло, стояли две женщины. Но это были не те светские львицы и бизнес-вумен, к которым привыкли дети. Марина Сергеевна была в обычном уютном худи и кроссовках, а её идеальное каре было небрежно собрано в хвост. Елена Петровна обошлась без кричащих шалей, на ней был простой дорожный плащ.
Главное было в руках. Марина Сергеевна крепко держала термос, а Елена Петровна — плетеную корзинку, накрытую полотенцем.
— Пришли всё-таки, — констатировал Денис, выпрямляя спину и готовясь к обороне.
Сватьи подошли синхронно. Они переглянулись, и Марина Сергеевна сделала шаг вперед. В её взгляде не было льда, только странная, непривычная мягкость, смешанная с легким смущением.
— Мы не будем вас отговаривать, — сказала она, и её голос лишь слегка дрогнул. — И не будем предлагать чеки, квартиры или стажировки. Мы... мы полночи проговорили. Друг с другом.
Елена Петровна кивнула, вытирая кончик носа платком.
— Мы поняли, дети. Мы так заигрались в «лучшую мать», что забыли, каково это — быть просто мамой. Марина мне рассказала, как она сама когда-то начинала в коммуналке, а я ей — как мы с отцом на первую печку копили. И знаете что? Это были лучшие годы, потому что мы сами всё строили. А мы хотели лишить вас этого драйва.
Катя удивленно моргнула. Она ожидала истерики, но не этого честного признания.
— Вот, — Марина Сергеевна протянула термос Денису. — Здесь кофе. Не тот элитный из клуба, а обычный, с корицей, как ты любил, когда мы жили еще в старой квартире, до моего первого крупного дела. Помнишь?
— Помню, — Денис взял термос, чувствуя, как тепло металла передается ладоням.
— А тут, — Елена Петровна приподняла край полотенца, и по терминалу поплыл умопомрачительный запах домашней выпечки, — обычные пирожки с капустой. Не пять ярусов с мастикой, а просто... в дорогу. Чтобы вы не ели эту самолетную еду.
Катя обняла мать, и на этот раз это не было жестом утешения — это был порыв искренней любви.
— Спасибо, мам. Спасибо вам обеим.
Марина Сергеевна подошла к Денису и, вопреки своей обычной холодности, крепко его обняла, уткнувшись носом в плечо.
— Прости меня, сын. Я так боялась, что ты совершишь ошибки, что не давала тебе жить. Езжайте. Стройте свой мир. Мы... мы будем ждать. И обещаю: никаких сюрпризов с покупкой недвижимости без вашего ведома.
— Мы даже решили, что на время вашего отсутствия съездим в санаторий. Вместе, — добавила Елена Петровна с хитринкой в глазах. — Марина говорит, ей нужно научиться расслабляться, а я пообещала научить её печь правильное тесто. Представляете, она думала, что дрожжи — это вид химического оружия!
Марина Сергеевна впервые за долгое время искренне рассмеялась.
— Ну, не совсем так, но близко к тому.
Объявили посадку. Денис и Катя, чувствуя невероятную легкость, подхватили свои вещи. Конфликт, который грозил разрушить их семью, внезапно превратился в фундамент для чего-то нового.
— Знаете, — обернулся Денис уже у линии контроля, — а ведь вы сейчас действительно нам помогли больше всего.
— Чем же? — хором спросили сватьи.
— Тем, что поверили в нас, — улыбнулась Катя. — И тем, что помирились. Это лучший свадебный подарок.
Когда молодые скрылись в зоне досмотра, Марина и Елена еще долго стояли у панорамного окна, глядя, как огромные лайнеры отрываются от земли.
— Ну что, Марина Сергеевна? — Елена Петровна вздохнула и поправила сумку. — Куда теперь? В санаторий или сначала к вам в офис, аннулировать эти безумные заказы на омаров и замки?
Марина Сергеевна посмотрела на свои кроссовки, потом на свою новую «подругу по несчастью».
— К черту офис. Поехали к вам, Леночка. Вы обещали научить меня тесту. А по дороге... по дороге давайте решим, как мы будем обустраивать нашу общую дачу. Только чур — без золотых унитазов и ландшафтных дизайнеров. Своими руками.
— Договорились, — улыбнулась Елена. — Но чур, розы сажаю я!
— Хорошо, — великодушно согласилась Марина. — Но только если они будут не розовыми, а белыми. Это стиль.
Они вышли из аэропорта под руку, обсуждая сорта удобрений и особенности дрожжевого теста. Битва за влияние закончилась. Началась история большой, странной, но очень настоящей семьи, где больше не нужно было доказывать, кто главнее, потому что главными стали любовь и уважение к выбору тех, кого они так сильно любили.
А в самолете, летящем на юг, Денис и Катя делили один пирожок на двоих и запивали его кофе из термоса. И этот завтрак казался им вкуснее всех деликатесов мира, потому что он пах свободой и благословением.
