Если бы история была справедлива, лето 1913 года на Балканах должно было стать временем свадеб, праздников и бесконечных тостов. Ведь только что случилось невероятное: маленькие христианские государства, веками жившие под пятой Османской империи, объединились и совершили чудо. Первая Балканская война закончилась триумфом. Турков, которые еще недавно казались непобедимыми хозяевами жизни, вышвырнули из Европы. Блистательной Порте оставили лишь клочок земли у Константинополя, чтобы султану было где гулять по вечерам, и формальную власть над Албанией.
Казалось бы, вот оно — счастье. Греки, болгары, сербы и черногорцы могли бы обниматься, пить узо и ракию, делить освобожденные земли по-братски и строить светлое будущее.
Но, как известно, аппетит приходит во время еды, а большая политика не терпит сантиментов. Вчерашние «братушки», сбросив общее иго, посмотрели друг на друга не как на союзников, а как на конкурентов, укравших самый вкусный кусок пирога. Воздух от Афин до Софии наэлектризовался. Вместо звона бокалов послышался лязг затворов. Балканы, оправдывая свое прозвище «пороховой бочки Европы», готовились взорваться снова.
В ночь с 29 на 30 июня 1913 года этот взрыв прогремел. Началась Вторая Балканская война — конфликт, который длился всего месяц, но по уровню абсурда, предательства и трагических последствий дал фору многим десятилетним войнам. Это история о том, как жадность победила разум, как царь Фердинанд переоценил свои силы, и как Россия оказалась перед невозможным выбором между двумя любимыми «детьми».
Раздел шкуры неубитого (но уже побитого) медведя
Чтобы понять, почему союзники вцепились друг другу в глотки, нужно взглянуть на карту Македонии того времени. Это был настоящий этнический и политический винегрет. Греки, болгары, сербы, турки, албанцы, влахи — все жили вперемешку. И каждая из стран-победительниц считала Македонию исконно своей.
Перед Первой Балканской войной Сербия и Болгария вроде бы договорились. Они подписали секретное приложение к договору, поделив сферы влияния. Но жизнь внесла свои коррективы.
В дело вмешалась Австро-Венгрия. Вена панически боялась усиления Сербии и выхода её к Адриатическому морю. «Сербы на море? Только через мой труп!» — примерно так рассуждали в Хофбурге. Под давлением Австрии и Италии была создана независимая Албания. Сербия, которая рассчитывала получить порт на Адриатике, осталась с носом.
«Раз нас лишили моря, — сказали в Белграде, — мы возьмем свое в Македонии». Сербы отказались отдавать болгарам те земли, которые они заняли в ходе войны (а заняли они много). «Обстоятельства изменились, договор больше не действует», — заявили они. Это был принцип rebus sic stantibus в действии, но для Софии это звучало как предательство.
Салоники: Город одного господина
Еще более острая ситуация сложилась вокруг Салоник. Этот древний порт был жемчужиной Эгейского моря. Болгары мечтали о нем. Греки мечтали о нем.
Во время Первой войны обе армии рвались к городу наперегонки. Греки успели первыми — буквально на несколько часов. Когда болгарский генерал попросил турецкого коменданта Тахсин-пашу сдать город и ему тоже, турок, уже подписавший капитуляцию перед греками, ответил с восточной мудростью и ехидством: «У меня только одни Салоники, и я их уже сдал».
Греки вошли в город. Болгарам пришлось довольствоваться ролью «гостей», которых терпят, но не любят. Напряжение росло. В марте 1913 года в Салониках анархист убил греческого короля Георга I. Атмосфера накалилась до предела. Греция и Сербия, видя амбиции Болгарии, заключили тайный союз против своего вчерашнего партнера. «Враг моего бывшего друга — мой друг», — решили в Афинах и Белграде.
Русский арбитр и его головная боль
В Санкт-Петербурге на все это смотрели с ужасом. Для России Балканский союз был любимым детищем, инструментом против Австрии и Турции. И теперь это детище разваливалось на глазах.
Министр иностранных дел Сергей Сазонов метался между столицами. Император Николай II слал телеграммы царям Фердинанду (Болгария) и Петру (Сербия): «Война между вами будет преступным безумием... Тот, кто нападет первым, не может рассчитывать на поддержку России».
Россия оказалась в положении старшего брата, который пытается разнять дерущихся младших, но при этом боится обидеть любого из них. Сазонов предлагал арбитраж. Он звал премьеров в Петербург.
Болгарский царь Фердинанд I, человек амбициозный, мнительный и считавший себя великим стратегом (он называл себя «Царем болгар», с претензией на имперское величие), колебался. Он боялся, что в Петербурге все решат в пользу Сербии. В Софии военная партия кричала: «Нас предали! Мы вынесли главную тяжесть войны с турками, а плоды победы достались сербам и грекам! Надо ударить сейчас, пока они не закрепились!».
Роковая ночь: Приказ без подписи
29 июня 1913 года (по новому стилю) случилось то, что назвали «преступным безумием». Болгарский главнокомандующий генерал Михаил Савов, получив устный (и, как потом выяснилось, не совсем понятный) приказ от царя Фердинанда, отдал распоряжение атаковать сербские и греческие позиции.
Без объявления войны. Ночью. Как воры.
Болгары рассчитывали на блицкриг. Ударь, отбрось, поставь перед фактом — и дипломаты потом закрепят успех. 4-я армия атаковала сербов в Македонии, 2-я армия двинулась на греков в районе Салоник.
Поначалу эффект внезапности сработал. Сербские аванпосты были сметены. Но уже к утру 30 июня стало ясно: легкой прогулки не будет. Союзники ждали удара.
Правительство в Софии было в шоке. Премьер-министр Стоян Данев уверял, что ничего не знал о приказе атаковать. Он даже попытался остановить наступление, но было поздно. Сербия и Греция официально объявили войну Болгарии.
Фердинанд I, этот «лиса Балкан», перехитрил сам себя. Он хотел маленькой демонстрации силы, чтобы усилить позиции на переговорах, а получил полномасштабную войну против всех соседей сразу.
Битва под Килкисом: Штыки против амбиций
Война разгорелась мгновенно и с невероятной жестокостью. Вчерашние союзники убивали друг друга с остервенением, которого не видели даже в боях с турками.
На греческом фронте ключевым событием стала битва под Килкисом (Кукуш) 19–21 июня (по старому стилю, начало июля по новому). Греческий король Константин I, принявший командование, повел свои войска в лобовую атаку.
Это была мясорубка. Болгары занимали укрепленные позиции на высотах. Греки, наступая по открытой равнине под палящим македонским солнцем, шли в штыковые атаки. Артиллерия с обеих сторон перепахивала землю.
Греческая пехота, охваченная яростью (им рассказывали о зверствах болгар над мирным населением, часто преувеличенных пропагандой), прорывалась сквозь колючую проволоку. Бой перешел в рукопашную.
Болгары дрогнули и отступили. Победа под Килкисом открыла грекам дорогу вглубь болгарской территории. Но цена была страшной: около 8-9 тысяч убитых и раненых с греческой стороны и около 7 тысяч с болгарской.
На сербском фронте развернулась битва на реке Брегалница. Сербы, оправившись от первого шока, перешли в контрнаступление. Здесь тоже не было места рыцарству. Это была война на уничтожение. Эпидемии холеры начали косить ряды солдат, добавляя к ужасам войны средневековый мор.
Удар в спину: Румынский марш
Пока болгарская армия истекала кровью в Македонии, на севере произошло событие, которое сделало поражение Софии неизбежным.
Румыния. До этого она держала нейтралитет, но с жадностью посматривала на Южную Добруджу — плодородную житницу Болгарии. Бухарест решил, что момент идеальный. Болгарская армия на юге, северная граница голая.
10 июля Румыния объявила войну и перешла Дунай. Это была не война, а военная прогулка. Румынская конница шла по болгарским дорогам, не встречая сопротивления. Они дошли до врат Софии.
Болгарское правительство было в панике. Защищать столицу было некому. Румынские солдаты даже не стреляли — они просто шли и занимали города. Но и у них был свой враг — холера. Болезнь косила румынские полки сильнее, чем болгарские пули (которых и не было).
Возвращение янычар: Турецкий реванш
Но самый унизительный удар Болгария получила с юга. Османская империя, которая всего месяц назад подписала мирный договор, увидела, как её победители рвут друг друга на части.
В Стамбуле к власти пришли младотурки во главе с Энвер-пашой. Человек действия, авантюрист и патриот, Энвер понял: это шанс вернуть Адрианополь (Эдирне) — древнюю столицу, святыню империи, где находились могилы султанов.
Турецкая армия, нарушив лондонский мир, перешла границу. Болгар там не было — всех угнали на сербский фронт. Турки шли по Восточной Фракии как на параде.
Энвер-паша въехал в Эдирне на белом коне. Город, который болгары осаждали месяцами, который стоил им тысяч жизней, вернулся к туркам без единого выстрела. Это была ирония судьбы высшей пробы. Турция, «больной человек Европы», вдруг встала с койки и дала сдачи своему обидчику, пока тот был занят дракой с соседями.
Первая Национальная Катастрофа
К концу июля положение Болгарии стало безнадежным. Она была окружена. С юга давили греки, с запада — сербы, с севера — румыны, с востока — турки. Четыре против одного. Даже прусская армия не выстояла бы в таких условиях, а измотанная болгарская армия была обречена.
Царь Фердинанд, который месяц назад мечтал о гегемонии на Балканах, теперь молил о мире. «Это не война, это черт знает что!» — в отчаянии восклицал он, видя, как рушится его мечта.
Россия, которая не смогла предотвратить конфликт, теперь спасала Болгарию от полного уничтожения. Под давлением Петербурга (и Вены, которой не нравилось усиление Сербии) боевые действия были остановлены.
Бухарестский мир: Горе побежденным
Мирная конференция открылась в Бухаресте. Атмосфера была тяжелой. Победители — Сербия, Греция, Румыния — диктовали условия. Болгарская делегация сидела молча, подписывая один пункт за другим.
10 августа 1913 года договор был подписан.
· Румыния получила Южную Добруджу. (Болгары потеряли житницу).
· Греция забрала Южную Македонию с Салониками и Кавалой.
· Сербия получила Вардарскую Македонию (почти всю спорную территорию).
· Турция (по отдельному Константинопольскому договору) вернула себе Восточную Фракию с Эдирне.
Болгария сохранила лишь небольшой выход к Эгейскому морю в Западной Фракии (который она потеряет после Первой мировой) и крохи от македонского пирога (Пиринский край).
Для болгар это стало «Первой Национальной Катастрофой». Чувство обиды, унижения и несправедливости накрыло нацию. Они считали, что их обокрали, предали и ударили в спину.
Эхо в Сараево: Дорога к Великой войне
Последствия этого «безумного месяца» вышли далеко за пределы Балкан. Вторая Балканская война перекроила карту альянсов перед Первой мировой.
Россия оказалась в сложном положении. Она не смогла удержать Болгарию, и Фердинанд I, затаив обиду на «предательство» русских (которые, по его мнению, поддержали сербов), развернул внешнюю политику на 180 градусов. «Ma vengeance sera terrible» (Моя месть будет ужасной), — якобы сказал он после подписания мира.
Болгария, славянская, православная страна, обязанная России своим освобождением в 1878 году, начала дрейфовать в сторону Германии и Австро-Венгрии. В 1915 году она вступит в Первую мировую войну на стороне Центральных держав, плечом к плечу со своими недавними врагами — турками, — чтобы отомстить сербам.
Сербия же, удвоив свою территорию и закалив армию, почувствовала себя региональной державой. Её уверенность в себе (и поддержке России) выросла. Националистические организации, вроде «Черной руки», начали мечтать об освобождении славян уже от австрийского ига. Нити от Бухарестского мира тянулись прямиком в Сараево, где через год Гаврило Принцип нажмет на курок.
Урок жадности
Вторая Балканская война — это трагический фарс. За 30 дней боев погибло и было ранено более 150 тысяч человек. Сгорели деревни, тысячи беженцев лишились крова. И все это — ради того, чтобы перечертить линии на карте, которые через пару лет снова будут стерты большой войной.
Балканы оправдали свое название «порохового погреба». Искра 29 июня 1913 года не спалила всю Европу сразу, но она подожгла фитиль, который уже невозможно было потушить.
История этой войны — напоминание о том, как быстро триумф может смениться катастрофой, если политики ставят амбиции выше здравого смысла, а союзники забывают, что делить шкуру медведя лучше после того, как он окончательно освежеван, и желательно — честно.