В истории Первой мировой войны есть тысячи страниц о битвах на Сомме, Вердене и в Галиции. Но есть одна страница, которая больше напоминает сценарий для Тарантино, чем главу из учебника истории. Это рассказ о том, как одна гордая индейская конфедерация, обидевшись за своих циркачей, объявила войну Германской империи, забыла её закончить и, по техническим причинам, оставалась в состоянии войны с немцами чуть ли не до конца XX века.
Это сага о «Германо-Ирокезской войне». Войне, в которой томагавки встретились с гаубицами, олимпийские чемпионы работали курьерами под огнем, а дипломатический протокол был сломан об колено суровыми сахемами.
Берлинский погром и перья в пыли
Все началось не в Сараево, а в Берлине, в августе 1914 года. Пока Гаврило Принцип сидел в тюрьме, а монархи Европы обменивались ультиматумами, в столице Германии гастролировала труппа цирка. Гвоздем программы были настоящие ирокезы — представители конфедерации Шести Наций из Северной Америки. Они показывали джигитовку, метали ножи и вообще развлекали бюргеров экзотикой Дикого Запада.
Но когда кайзер Вильгельм II объявил войну России и Франции, а затем и Британии, настроение в Берлине резко испортилось. Толпа, опьяненная патриотизмом и шнапсом, начала искать врагов. И нашла их в цирке.
Ирокезы были подданными Британской империи (ну, или жили на её территории, статус был сложным). Для берлинской черни этого было достаточно. Около 60 индейцев были атакованы прямо на улице или на арене. Их били, с них срывали перья, их пытались линчевать как «британских шпионов». Полиция вмешалась, но своеобразно: индейцев арестовали и интернировали «ради их же безопасности».
Для немцев это был мелкий инцидент. Для ирокезов — смертельное оскорбление.
Топор войны выкопан
Новости дошли до Америки не сразу, но эффект был подобен взрыву. Совет вождей Шести Наций (в который входили могавки, онейда, онондага, кайюга, сенека и тускарора) пришел в ярость. Их братьев унизили! Их назвали британскими подданными, хотя они считали себя суверенными союзниками Короны!
Ирокезы решили, что это дело чести. Они не стали ждать, пока Вашингтон или Оттава раскачаются. Они решили действовать сами.
Особенно отличились онондага. Под влиянием Эдварда Голя (приемного члена племени по имени Тья Го Венс) они составили документ, который заставил бы любого юриста поседеть. Это была Декларация войны Германской империи.
Индейцы заявили: «Мы — независимая нация. Мы союзники Британии, а не её слуги. Германия оскорбила нас, и мы идем за скальпом Кайзера».
Декларация была зачитана, топор войны (фигурально, а может и реально) выкопан. Газеты 1918 года вышли с заголовками: «Вожди онейда объявляют войну гуннам». Это звучало как сюрреализм, но индейцы не шутили.
Марафон под пулями: Том Лонгбот
Ирокезы не просто сотрясали воздух. Тысячи коренных жителей Канады и США отправились на фронт добровольцами. Они шли туда не ради короля Георга или дяди Сэма. Они шли доказывать свою доблесть.
Среди них был Том Лонгбот (или Когваги) — легенда спорта, индеец онондага, победитель Бостонского марафона 1907 года. Он был суперзвездой своего времени, «Майклом Джорданом» бега.
В 1916 году Том бросил карьеру, деньги и славу и записался рядовым в Канадский экспедиционный корпус. Во Франции его таланту нашли идеальное применение. Он стал связным (dispatch runner).
Это была работа для смертников. Когда телефонные провода перебиты, а радио молчит, единственный способ передать приказ — послать бегуна. Лонгбот бегал под минометным огнем, через грязь и иприт. Его выносливость была нечеловеческой.
Один немецкий солдат позже вспоминал в дневнике встречу с «индейским дьяволом»:
«Я увидел человека, бегущего очень быстро. Я выстрелил. Он упал, покатился, замер... а потом вскочил и побежал дальше с той же скоростью! Я потерял его из виду, а через минуту он оказался у меня за спиной с ножом. Мне пришлось сдаться».
Лонгбота дважды объявляли погибшим. Газеты в Канаде даже успели напечатать некрологи. Но он выжил. Израненный, он вернулся домой в 1919 году и прожил до 1949-го, работая мусорщиком и почтальоном, так и не получив от государства достойной пенсии. Но в истории он остался как человек, который обогнал смерть.
Версальский казус: Война без конца
В ноябре 1918 года Германия капитулировала. В Париже собрались дипломаты, чтобы подписать Версальский мир. Приехали все: британцы, французы, американцы, итальянцы, японцы...
Не позвали только ирокезов.
Конфедерация Шести Наций не была признана суверенным государством в глазах европейской бюрократии. «Какой мирный договор? — удивились в Версале. — Вы же просто часть Канады/США».
Вожди обиделись. «Раз нас не позвали подписывать мир, значит, мира нет», — логично рассудили они.
Так возник уникальный юридический казус. Весь мир праздновал окончание Великой войны, а племя онондага (и другие ирокезы) формально оставалось в состоянии войны с Германией. Они не подписали бумагу. Они не зарыли топор. Они просто ушли в режим ожидания.
Дубль два: 1942 год
Прошло 20 лет. «Холодная война» с Германией (в прямом смысле, так как боевых действий не велось) продолжалась в лесах штата Нью-Йорк. А потом к власти пришел Гитлер.
Когда началась Вторая мировая, ирокезы сказали: «Ага! Мы же говорили!». Им даже не нужно было объявлять войну заново — старая ведь еще не закончилась.
13 июня 1942 года делегация ирокезов в национальных костюмах поднялась на ступени Капитолия в Вашингтоне. Они зачитали новую прокламацию.
«Мы представляем старейшую демократию мира. Зверства стран Оси противны нашей совести. Мы не можем это терпеть».
На этот раз они расширили список врагов. Ирокезы официально объявили войну не только нацистской Германии (подтвердив старый статус), но и фашистской Италии, и милитаристской Японии.
Это был мощный пиар-ход. Но за ним стояла и реальная сила. Ирокезы снова пошли на фронт. И их влияние на американскую армию оказалось неожиданным.
Могавки в Нормандии
В 1944 году, перед высадкой в Нормандии, немецкая разведка докладывала о странном поведении американских десантников. Элитные бойцы 101-й воздушно-десантной дивизии («Кричащие орлы») сбривали волосы, оставляя на голове «ирокезы» (mohawk), и раскрашивали лица боевой раскраской.
Это были парни из отряда «Грязная дюжина» (Filthy Thirteen). Большинство из них были белыми, но их лидер, сержант Джейк Макнис, был наполовину индейцем (чокто). Он вдохновил своих товарищей принять «путь воина».
Немцы были в ужасе. Пропаганда Геббельса тут же раструбила, что американцы сбрасывают на Францию «диких краснокожих скальпировальщиков». Миф об ирокезах с томагавками, прыгающих с парашютом, стал частью фольклора Второй мировой.
Мир, которого не было
В 1945 году Германия снова капитулировала. И снова ирокезов не позвали подписывать бумаги. Ни в Реймс, ни в Берлин, ни в Потсдам.
Формально состояние войны продолжалось. Это стало своего рода исторической шуткой. Журналисты иногда приезжали в резервации и спрашивали: «Ну что, когда мир подпишете?». Вожди хитро улыбались и говорили, что Германия пока не прислала достойных послов с вампумами.
Ходят слухи, что какой-то символический мирный договор все-таки был подписан в 1980-х или 90-х годах с представителями ФРГ, но документальных подтверждений этому мало. Для ирокезов сам факт «незавершенной войны» стал символом их суверенитета. Это их способ сказать миру: «Мы здесь. Мы помним. И мы все еще считаем себя равными кайзерам и фюрерам, которых мы пережили».
Вертолеты и субмарины
Странная «Германо-Ирокезская война» оставила след в военной культуре. Американцы, впечатленные доблестью индейцев, начали называть свою технику в честь племен. Самый массовый вертолет в истории, Bell UH-1, получил имя «Ирокез» (Huey). А в Канаде в 1963 году спустили на воду подводную лодку «Онондага».
Так племя, которое когда-то объявило войну из-за избитых циркачей, дало свое имя машинам, способным уничтожать армии.
Эта история учит нас тому, что дипломатия — штука тонкая. И если вы обидели артиста цирка в Берлине, будьте готовы к тому, что через 30 лет на ваш бункер может упасть десантник с ирокезом на голове и очень старым счетом к вашей империи.