Зал загородного клуба «Отражение» утопал в аромате белых пионов и дорогого шампанского. Все было безупречно: хрустальные люстры отражались в глянцевом полу, официанты в белоснежных перчатках бесшумно скользили между гостями, а невеста, Лиза, выглядела как ожившая фарфоровая статуэтка.
Артем держал её за руки, и в его глазах светилось то редкое, чистое счастье, которое бывает лишь раз в жизни.
— Согласны ли вы, Артем Волков, взять в жены Елизавету…
— Остановитесь! — Голос, прозвучавший от дверей, не был громким, но в нем была такая сила, что музыка, казалось, смолкла сама собой.
Гости обернулись. В дверях стояла женщина. На фоне роскошных дам в шелках и кружевах она выглядела чужеродным элементом: поношенное серое пальто, выцветший платок, стоптанные ботинки. Лицо, изрезанное морщинами преждевременной старости, казалось бледным пятном в ярком свете софитов.
— Мама? — голос Артема дрогнул. Он выпустил ладони невесты.
По залу пронесся шепот. Все знали Виктора Волкова, строительного магната и отца жениха. Все знали его величественную супругу Маргариту. Но никто никогда не слышал о «другой матери».
Маргарита Волкова, сидевшая в первом ряду, медленно поднялась. Её бриллиантовое колье вспыхнуло холодным огнем.
— Охрана, выведите эту нищенку, — ледяным тоном распорядилась она. — Женщина явно ошиблась адресом. Это частное мероприятие.
— Я не ошиблась, Рита, — незнакомка сделала шаг вперед. Её голос вибрировал от боли. — Артем, сынок… Ты не можешь этого сделать. Ты не можешь войти в эту семью окончательно, не узнав правды.
Виктор Волков, до этого хранивший молчание, побледнел так, что стал цветом под стать своей накрахмаленной рубашке.
— Вера… Уходи. Я заплачу. Сколько угодно. Только уйди сейчас.
— Мне не нужны твои деньги, Витя. Они пахнут сырой землей и ложью, — Вера посмотрела прямо на сына. — Артем, выбор за тобой. Прямо здесь. Прямо сейчас. Если ты останешься — ты навсегда станешь частью их мира, построенного на костях. Если ты хочешь знать, кто ты на самом деле и почему твое детство началось в детдоме, пока этот человек строил империю… иди со мной.
Маргарита сделала стремительный шаг к сыну и схватила его за локоть. Её идеальное лицо исказила гримаса ненависти.
— Выбирай, Артем! — прошипела она. — Или я, твоя мать, которая дала тебе образование, имя, будущее… или эта оборванка! Если ты сделаешь шаг к ней — у тебя больше нет отца, нет дома и нет наследства. Ты выйдешь отсюда в чем стоишь.
Лиза, невеста, плакала, прижимая руки к груди.
— Тема, пожалуйста… Скажи, что это ошибка. Скажи, что ты её не знаешь!
Артем перевел взгляд с безупречной Маргариты на дрожащую, постаревшую Веру. Он вспомнил один-единственный обрывок из раннего детства: запах полевых цветов и колыбельную, которую ему пели не на французском, а на простом, ласковом языке. Запах, который преследовал его в снах все двадцать пять лет.
Он медленно снял с петлицы бутоньерку и положил её на алтарь.
— Прости, Лиза. Я не могу строить жизнь на фундаменте, который трещит по швам.
— Ты с ума сошел! — вскрикнул Виктор. — Я лишу тебя всего!
Артем даже не обернулся. Он подошел к Вере, которая едва держалась на ногах, и крепко взял её под руку.
— Пойдем, мама.
Зал взорвался криками и звоном разбитого бокала — это Маргарита в бессильной ярости смахнула поднос с шампанским. Артем и Вера вышли в сумерки, оставляя позади блеск золота и нищету душ.
В старом, разбитом «Жигули», припаркованном за углом, Вера наконец разрыдалась.
— Прости меня, сынок… Я испортила тебе жизнь.
— Нет, — Артем завел мотор. — Ты её только что спасла. А теперь рассказывай всё. С самого начала. С того дня, когда меня забрали из приюта и сказали, что моя мать умерла при родах.
Вера вытерла слезы и посмотрела в окно на удаляющийся сверкающий особняк.
— Ты не из приюта, Артем. Тебя украли. И украла тебя та, что называет себя твоей матерью, при содействии того, кого ты считаешь отцом. Но самое страшное не это. Самое страшное — почему они это сделали.
В этот момент телефон Артема вспыхнул сообщением от отца: «Ты совершил ошибку всей жизни. Не возвращайся. Завтра завод, на котором ты работал, будет переписан на другого. Ты — никто».
Артем отшвырнул телефон. Он еще не знал, что тайна прошлого связана с заброшенной шахтой на окраине города и делом о пропавших сокровищах, за которые Виктор Волков был готов убивать.
Машина Артема катилась по ночному шоссе, удаляясь от ослепительных огней «Отражения». В салоне пахло старой обивкой, валерьянкой и дождем. Вера сидела на пассажирском сиденье, сжимая в узловатых пальцах дешевую пластиковую сумку. Она казалась такой хрупкой, что Артем боялся включить обогрев на полную мощность — вдруг она просто растает, окажется видением.
— Рассказывай, мама. Каждое слово, — Артем крепче сжал руль. Его бил мелкий озноб, но не от холода, а от осознания того, что вся его жизнь — от первого дорогого костюма до диплома лондонского университета — была оплачена чьей-то кровью или горем.
Вера глубоко вздохнула, глядя на пролетающие мимо черные силуэты деревьев.
— Двадцать пять лет назад твой отец, Виктор, не был магнатом. Он был обычным инженером на геологоразведочной станции в нашем поселке. У нас была маленькая комната в общежитии, и ты... ты был нашим солнцем. А Маргарита... она была дочерью начальника управления. Холодная, амбициозная. Она всегда хотела Виктора, но он выбрал меня, простую лаборантку.
Артем слушал, боясь перебить. В его памяти Виктор Волков всегда был монументальной фигурой, человеком, который «сделал себя сам».
— Потом случилась авария на старой шахте «Северная», — продолжала Вера, и её голос задрожал. — Виктор нашел там что-то. Не просто уголь или руду. Говорили о старой жиле, которую скрывали еще с довоенных времен. Золото, Артем. Или что-то не менее ценное. Он пришел домой сам не свой, глаза горели. Сказал: «Вера, мы будем жить как короли». А через два дня меня обвинили в краже государственных реактивов и поджоге лаборатории.
— Тебя подставили? — Артем почувствовал, как внутри закипает глухой гнев.
— Маргарита всё устроила. Её отец имел связи в милиции. Меня арестовали прямо на глазах у тебя, — Вера закрыла лицо руками. — Тебе было три года. Ты кричал, цеплялся за мой подол, а Виктор стоял в стороне и курил. Он даже не посмотрел на меня. Мне дали восемь лет. В колонии мне сказали, что ты заболел и умер в детском доме от воспаления легких. Я чуть не сошла с ума, Артем. Я жила только мыслью о мести, но когда вышла... у меня не было ни сил, ни документов, ни денег. А Виктор к тому времени уже был женат на Маргарите, переехал в столицу и стал «королем недвижимости».
— Но как ты узнала, что я жив? — Артем резко затормозил у обочины.
Вера достала из сумки пожелтевшую фотографию. На ней маленький мальчик с точно таким же вихром на макушке, как у Артема, сидел на качелях.
— Случайность. Год назад я увидела тебя в газете. Статья о «молодом и перспективном преемнике империи Волковых». Я узнала бы эти глаза из тысячи. Маргарита не могла иметь детей после неудачного случая в юности. Им нужен был наследник, чтобы легализовать капитал и выглядеть достойной семьей в высшем свете. Они не просто забрали тебя. Они стерли твою личность. Виктор оформил документы так, будто ты — его сын от первого брака, который «трагически потерял мать».
Артем ударил кулаком по приборной панели. Вся его любовь к отцу, всё уважение к строгому, но «справедливому» наставнику рассыпалось в прах. Его не просто усыновили. Его украли у родной матери, которую предварительно упрятали за решетку.
— Куда мы едем? — спросил он, глядя на мать.
— В мой дом. Ну, если это можно назвать домом. В пригород. Там остался старый дневник твоего деда. Он был маркшейдером на той шахте. В тот день, когда меня арестовали, он успел спрятать его под половицей. Там карты, Артем. Виктор всё это время строит свои торговые центры, но он так и не нашел главный «вход». Ему не хватает последней детали. И он знает, что эта деталь у меня. Именно поэтому он сегодня так побледнел. Он не меня боится, он боится, что я заговорю.
Они приехали к ветхому домику на окраине промышленной зоны. Вокруг царило запустение: ржавые заборы, лай бродячих собак. Артем, привыкший к пентхаусам и кондиционированному воздуху, вошел в тесную комнатку, пропахшую сушеными травами.
Пока Вера возилась у печки, пытаясь согреть чайник, Артем подошел к окну. Внезапно его внимание привлек свет фар. Черный внедорожник с выключенными габаритами медленно проезжал по улице, притормозив у их калитки.
— Мама, ложись! — крикнул Артем, бросаясь к ней.
Стекло со звоном разлетелось. Пуля прошла в сантиметрах от того места, где секунду назад была голова Веры. Артем почувствовал, как сердце уходит в пятки, но холодная ярость вытеснила страх. Виктор Волков не собирался договариваться. Он решил зачистить концы.
— Уходим через заднюю дверь! — Артем схватил мать за руку.
Они выскочили в темноту огорода, пробираясь сквозь заросли малины к лесополосе. Позади послышался топот тяжелых ботинок и резкие команды.
— Он послал своих «безопасников», — прошептала Вера, задыхаясь. — Он не остановится. Теперь ты для него не сын, Артем. Ты — свидетель.
— Теперь он для меня тоже не отец, — отрезал Артем. — Мы доберемся до этого дневника. Если он так боится правды о шахте «Северная», значит, именно там его слабое место.
Они бежали долго, пока свет города не превратился в далекое зарево. Артем понимал: у него нет денег — карты наверняка заблокированы. У него нет связей — все его друзья были друзьями «сына Виктора Волкова». У него есть только эта измученная женщина и жажда справедливости.
К рассвету они вышли к старой заправочной станции. Артем зашел в туалет и взглянул в зеркало. Отражение в дорогом свадебном костюме, теперь испачканном в грязи и крови, выглядело чужим. Он сорвал галстук и выбросил его в корзину.
В кармане завибрировал телефон. Новое сообщение от Лизы:
«Тема, вернись. Папа сказал, что эта женщина — сумасшедшая шантажистка. Он простит тебя, если ты придешь сейчас. Не губи себя из-за неё!»
Артем горько усмехнулся. Лиза тоже была частью того мира, где правда покупается и продается. Он набрал ответ:
«Лиза, скажи «папе», что я иду за «Северной». Пусть готовит адвокатов. Или гроб».
Он выключил телефон и вынул сим-карту. Теперь пути назад не было.
— Мама, где этот дневник? — спросил он, возвращаясь к Вере.
— В заброшенном депо, в тайнике под старым вагоном. Но нам нужно быть осторожными. Виктор знает, что дед там работал.
— Мы будем осторожны, — пообещал Артем. — Но сначала нам нужно оружие. И я знаю, где его достать.
Он вспомнил своего старого друга по университету, Макса, которого Виктор когда-то вышвырнул из компании за «излишнюю честность». Макс всегда говорил, что Волков-старший — хищник, прикидывающийся меценатом. Пришло время признать: Макс был прав.
Дождь сменился липким, серым туманом, который окутывал пригороды, словно саван. Старое железнодорожное депо на окраине города выглядело как кладбище стальных титанов. Ржавые остовы вагонов возвышались над сорняками, а тишина здесь была такой густой, что слышался даже шорох осыпающейся окалины.
Артем и Вера пробирались вдоль путей. Его свадебные туфли давно превратились в лохмотья, а дорогой пиджак он отдал матери, чтобы та хоть немного согрелась. Глядя на неё в этом нелепом, огромном мужском пиджаке, Артем чувствовал, как внутри него что-то окончательно каменеет. Та нежность, которую он когда-то питал к Виктору, теперь казалась ему постыдной слабостью.
— Вон тот вагон, — прошептала Вера, указывая на покосившийся товарняк с едва различимым номером на борту. — Отец говорил, что это его «последний причал». Он спрятал дневник в двойном дне ящика для инструментов под полом.
Они забрались внутрь. Воздух пах мазутом и вековой пылью. Артем нащупал тяжелую металлическую крышку. С трудом, срывая ногти, он поддел её старым гвоздем. Внутри, завернутый в промасленную ветошь, лежал небольшой блокнот в кожаном переплете.
Артем включил фонарик на телефоне Макса — своего единственного союзника, к которому они успели заехать на час. Макс не только дал им старую «девятку» и немного наличности, но и снабдил Артема важной информацией: счета Артема не просто заблокированы, на него уже подано заявление в полицию о «хищении крупной суммы денег из кассы компании». Виктор Волков решил не просто уничтожить сына морально, но и засадить его за решетку.
— Давай посмотрим, что там, — Артем раскрыл дневник.
Первые страницы были заполнены сухими цифрами и геодезическими пометками. Но чем дальше он листал, тем более лихорадочным становился почерк деда.
«14 мая 1999 года. Волков сошел с ума. Он требует, чтобы я скрыл результаты разведки пласта №4. Он называет это «Золотым эшелоном». Но это не просто жила. Это место захоронения. Если начать разработку здесь, вскроется то, что власти прятали с сорок пятого года. Это не только золото, это ящики с документами архива НКВД. Виктор хочет продать их за границу. Он угрожает мне. Боюсь за Веру и маленького Тему».
Артем замер. Так вот в чем дело. Не просто бизнес-империя, а торговля государственными тайнами и мародерство на костях.
— Значит, он не просто вор, — глухо произнес Артем. — Он предатель.
В этот момент за дверью вагона хрустнула ветка. Артем мгновенно выключил фонарик и прижал палец к губам. Сердце колотилось в горле. В щель между досками он увидел свет мощных прожекторов. К депо подъехали три черных автомобиля. Из них вышли люди в камуфляже — личная охрана Волкова.
— Выходи, Артем! — раздался знакомый голос. Это был начальник службы безопасности отца, человек по фамилии Громов, который раньше учил Артема стрелять в тире. — Твой отец хочет поговорить. Не осложняй ситуацию. Верни то, что взял, и, может быть, ты просто уедешь из страны. Живым.
— Ты ему веришь? — прошептала Вера, её глаза были полны ужаса.
— Нет, — ответил Артем. — Он не оставит нас в живых. Теперь, когда у нас дневник, мы — смертный приговор для его репутации.
Артем огляделся. В конце вагона была заклинившая дверь, ведущая на другую сторону путей. Он навалился на неё плечом. Металл заскрежетал, но не поддался.
— Сюда! — вдруг раздался резкий шепот сверху.
Из люка в крыше вагона свесилась рука. Артем вздрогнул, но, увидев лицо, оцепенел от неожиданности. Это была Лиза. Его невеста. Она была в простом спортивном костюме, без макияжа, с покрасневшими от слез глазами.
— Лиза? Что ты тут делаешь?
— Я проследила за Громовым. Я знала, что он поедет за тобой, — она быстро помогала им подняться на крышу. — Артем, я видела документы в кабинете отца… Я не знала, за кого выхожу замуж. Мой отец… он в доле с твоим. Всё это время они вместе проворачивали эти дела.
Для Артема это был очередной удар, но сейчас не было времени для личной драмы. Лиза привела их к своему маленькому хэтчбеку, спрятанному в кустах за насыпью.
— Садитесь, быстро! У меня есть ключ от старой дачи моей бабушки, про которую папа забыл. Там вас не найдут.
Когда они отъехали на безопасное расстояние, Лиза посмотрела на Артема через зеркало заднего вида.
— Артем, есть еще кое-что. В тех документах… Там было свидетельство об усыновлении. Но не твое.
Артем нахмурился:
— О чем ты? Вера — моя мать. Виктор — отец, пусть и подлец.
— Нет, — Лиза сглотнула. — Виктор — твой биологический отец, это правда. Но Маргарита… она не просто «приемная мать». Она знала, что Вера беременна. Она сама была влюблена в твоего деда, Артем. В того самого маркшейдера. Она хотела отомстить ему за то, что он её отверг, и разрушила жизнь его дочери. Но самое страшное…
Лиза замялась, глядя на Веру, которая сидела, закрыв глаза и прислонившись лбом к стеклу.
— Говори, Лиза. Хуже уже не будет.
— Виктор не просто «позволил» Вере сесть в тюрьму. Он сам был тем, кто нажал на курок в ту ночь на шахте, когда погиб твой дед. В дневнике написано, что дед прятался от Волкова. Но там не сказано, что Виктор нашел его. А в полицейском отчете, который я украла из сейфа отца, написано: «Смерть в результате несчастного случая, свидетель — Виктор Волков».
Вера вскрикнула и схватилась за сердце.
— Он убил моего отца? Мой Витя… убил папу?
Артем почувствовал, как мир вокруг него окончательно рассыпается на куски. Человек, которого он считал образцом для подражания, был убийцей его деда и похитителем его самого. Весь этот блеск, все эти приемы, его образование — всё было пропитано кровью близкого человека.
— Останови машину, — тихо сказал Артем.
— Что? Здесь нельзя, Артем!
— Останови! — его голос прозвучал как удар бича.
Лиза затормозила у края темного леса. Артем вышел из машины, упал на колени прямо в грязь и закричал. Это был крик раненого зверя, в котором смешались боль, ярость и невыносимое осознание того, что его жизнь была огромной, тщательно выстроенной декорацией.
Когда он поднялся, его глаза были другими. В них больше не было сомнений.
— Они думают, что я буду бежать. Они думают, что я напуган. Но они забыли, кого они воспитали. Они воспитали волка.
Он повернулся к Лизе.
— Ты поможешь мне?
— Что ты задумал?
— Завтра у Виктора ежегодный благотворительный бал. «Золотой фонд». Там будет вся элита, пресса, министры. Он хочет объявить о начале строительства на месте той самой шахты. Мы пойдем туда. Но не как гости.
— Артем, это самоубийство! — воскликнула Лиза. — Громов убьет тебя на входе.
— Нет, если я войду туда не с парадного входа. В дневнике деда есть карта вентиляционных шахт, которые выходят прямо в подвалы особняка Волковых.
Он посмотрел на Веру.
— Мама, ты готова посмотреть в глаза человеку, который отнял у тебя всё?
Вера выпрямилась. Её лицо, казавшееся до этого старым, вдруг разгладилось. В нем проступила сталь.
— Я ждала этого двадцать пять лет, сынок. Пойдем.
Особняк Волковых сиял, словно призрачный маяк. Подъездная аллея была запружена лимузинами, а вспышки фотокамер слепили глаза. Внутри, в парадном зале, Виктор Волков стоял на возвышении, потягивая коллекционный виски. Рядом, как застывшая ледяная королева, возвышалась Маргарита. На ней было платье цвета запекшейся крови, а на шее — то самое бриллиантовое колье, купленное на деньги, которые «не пахнут».
— Дорогие друзья! — голос Виктора разносился по залу, усиленный динамиками. — Сегодня мы открываем новую страницу истории нашего края. Проект «Северное сияние» — это не просто разработка недр, это тысячи рабочих мест и процветание региона!
В этот момент свет в зале внезапно мигнул и погас. Гости испуганно ахнули. На огромном экране, где только что прокручивались 3D-модели будущих небоскребов, пошли помехи. А затем появилось изображение — зернистое, черно-белое, но пугающе четкое. Это была страница из дневника маркшейдера, а за кадром зазвучал голос, от которого у Виктора задрожали руки.
— «Виктор Волков убил моего отца за тайну "Золотого эшелона". Он разрушил жизнь моей матери, упрятав её в тюрьму, и украл меня, чтобы сделать своим наследником».
— Выключите это! Громов! — взревел Виктор, оглядываясь в темноте.
Но Громов не отвечал. Лиза, используя свои семейные доступы, заблокировала серверную и нейтрализовала охрану, просто сообщив им, что полиция уже в пути.
Свет вспыхнул вновь, но теперь это были не люстры, а два мощных луча прожекторов, направленных на парадную лестницу. По ней медленно спускался Артем. Он был не в свадебном костюме, а в простой черной куртке, из которой торчал край того самого промасленного дневника. Рядом с ним шла Вера. Она держала голову так высоко, словно на ней была корона, более ценная, чем все бриллианты Маргариты.
Зал замер. Гости, среди которых были прокуроры, журналисты и конкуренты, затаили дыхание.
— Папа, — слово «папа» Артем выплюнул как оскорбление. — Или как мне тебя называть? Господин убийца?
— Ты бредишь, мальчишка! — Маргарита сделала шаг вперед, её лицо пошло красными пятнами. — Ты связался с этой сумасшедшей и потерял рассудок! Охрана, увести их!
— Охрана занята, Маргарита, — Артем поднял над головой флешку. — Здесь оцифрованные документы из твоего личного сейфа, которые Лиза помогла мне достать. Переводы на счета подставных фирм, отчеты о «несчастном случае» на шахте и, самое главное, генетическая экспертиза, которую вы провели втайне, когда мне было пять лет. Вы знали, что я не имею к тебе, Маргарита, никакого отношения. Вы просто купили себе игрушку из живой плоти.
Виктор попытался выхватить микрофон, но Вера опередила его. Она подошла к нему вплотную. В зале воцарилась такая тишина, что было слышно дыхание сотен людей.
— Посмотри на меня, Витя, — тихо сказала Вера. — Ты думал, что закопал правду в той шахте вместе с моим отцом? Но правда — как вода, она всегда найдет выход. Ты строил эту империю на крови, и сегодня она рухнет.
— У вас ничего нет на меня! — прошипел Виктор, теряя самообладание. — Дневник — это бред старика!
— Может быть, — Артем усмехнулся холодным, страшным смехом. — Но в дневнике указаны координаты места, где ты спрятал ящики из архива НКВД. Те самые, которые ты не успел вывезти. Знаешь, кто сейчас там? Следственный комитет. Я отправил им геометку час назад.
Лицо Виктора приобрело землистый оттенок. Он тяжело опустился на стул. Всё, к чему он стремился, вся его власть и гордость рассыпались, как сухая листва.
Внезапно в дверях появились люди в форме.
— Виктор Волков? Маргарита Волкова? Вы задержаны до выяснения обстоятельств по делу об убийстве тридцатилетней давности и хищении государственных архивов.
Маргарита вскрикнула, когда на её тонких запястьях защелкнулись наручники. Она смотрела на Артема с нескрываемой ненавистью, но он уже не чувствовал боли. Он чувствовал только пустоту.
Прошел месяц.
Город еще долго гудел, обсуждая падение «империи Волковых». Лиза, которая не побоялась пойти против собственной семьи, лишилась наследства, но нашла нечто большее. Она стояла на перроне маленького вокзала, провожая Артема и Веру.
— Вы точно решили уехать? — спросила она, поправляя шарф.
— Здесь слишком много призраков, Лиза, — Артем взял её за руки. — Мы возвращаемся в поселок. Я хочу восстановить дом деда. И, может быть, когда-нибудь... я смогу смотреть на шахту «Северная» без содрогания.
Вера подошла к ним, она выглядела совсем иначе: в простом, но качественном пальто, с живым блеском в глазах.
— Ты поедешь с нами? — спросила она Лизу. — Нам там будет нужна помощь. Да и Артем... он ведь так и не закончил свою свадьбу.
Лиза улыбнулась сквозь слезы и посмотрела на Артема.
— Я приеду. Только дайте мне пару недель, чтобы закрыть дела с благотворительным фондом. Теперь он действительно будет помогать людям, а не отмывать деньги.
Поезд тронулся. Артем сидел в купе, глядя на мелькающие за окном пейзажи. Вера положила голову ему на плечо.
— Знаешь, сынок, — прошептала она. — Твой дед всегда говорил: «Золото можно очистить огнем, а душу — только правдой».
Артем достал из кармана старую фотографию, ту самую, которую Вера хранила все эти годы. На ней он, маленький и счастливый, улыбался солнцу. Он понял, что теперь он наконец-то по-настоящему свободен. У него не было миллионов, не было заводов и влияния. Но у него было имя, которое принадлежало ему по праву, и мать, которую больше никто не смел называть «оборванкой».
Тайна прошлого, перевернувшая всё с ног на голову, в итоге расставила всё по своим местам. И в этой новой жизни, полной простых радостей и честного труда, Артем Волков впервые чувствовал себя по-настоящему богатым человеком.
Через год в поселке у подножия гор открылась новая школа искусств имени маркшейдера Ильи Соколова. На открытии присутствовали только свои. Артем и Лиза, теперь уже законные муж и жена, стояли рядом с Верой.
Виктор и Маргарита получили свои сроки, но об этом в поселке старались не вспоминать. Прошлое осталось в тени, а впереди было долгое, ясное утро.
