— Тридцать человек, Вить, — сказала Галя, держа в руках полотенце. — Я не буду всё это готовить. Кафе или ничего.
Он молчал. В телевизоре кто-то громко смеялся, пил пиво. Галя вытерла руки, посмотрела — не отрывается.
— Ты слышишь меня? —
— Слышу. —
— И что?
— Что-что. Народ соберётся, и всё. Чего ты кипятишься?
Она стояла, прижав руки к груди. У неё давно дрожали пальцы перед такими разговорами. Он — как будто броня.
— Я тебе говорю: я не буду готовить. —
— А кто, по-твоему, будет? — Виктор откинулся на диване. — Гости придут, всё в доме, как положено.
— Сколько лет можно! — Слова вырвались громко. — Каждый праздник я на кухне, как служанка. Ты сидишь, гости хлопают — а я стою у плиты с грязной головой.
Он отмахнулся.
— Никто тебя не заставляет стоять, ты сама хозяйка такая. Любишь накормить всех до отвала.
Она развернулась и пошла в кухню. Дверь хлопнула — негромко, но с глухим ударом. Сквозняк от окна, запах пригоревшей картошки.
Галя выключила плиту. Из окна — серый дождь, капли по стеклу, как мелкие укоры. На столе — кастрюля борща, остывший, как и всё, что она делала в этом доме.
Телевизор в комнате хохотал.
Она села, прижала к коленям руки и вдруг тихо сказала в никуда:
— Я ушла в комнату, Вить. Если хочешь — кафе. Если нет — пусть сидят без меня.
Ответа не было. Только звук ложки — он ел прямо из миски.
###
День тянулся вязко. На кухне Галя перебирала список покупок, потом скомкала листок. На телефоне — двадцать пропущенных от Кати, дочери. Перезвонила.
— Мам, папа сказал, ты с ним поругалась. —
— Не поругалась. Так… устала. —
— У него юбилей, ты хоть не обижайся. Он же ждёт всех.
— А я не жду, поняла? У меня сил нет ждать.
Пауза. Шум улицы.
— Мам, ну не начинай опять…
Галя отключила. Посидела в тишине. Потом пошла в спальню, легла, не раздеваясь. Скрипнула кровать.
###
Утром Виктор возился с телефоном.
— Всё, заказал торты. Остальное — дома. Люди придут, не позорься, Галь. —
Она молчала.
— Я сказал, ужин дома.
На кухне снова запах супа, шум ножа. Галя чувствовала, как в груди поднимается какой-то холодный ком.
Она смотрела, как в кастрюле кипит бульон, и вдруг просто выключила плиту.
— Всё, Виктор. Кафе или ничего.
— Да ты с ума сошла! Денег нет на кафе! Мы всё жизнь сами — и ничего!
— Вот и живи сам.
Она сняла фартук и повесила на ручку двери.
— Галь, не дури! —
— Я глупец много лет. Хватит.
Он встал, подошёл ближе.
— Ну и что ты хочешь? Чтобы люди смеялись, что жена сбежала?
— Пусть смеются.
С этими словами она пошла в комнату, прикрыла за собой дверь.
Села на кровать, посмотрела в окно. Моросил дождь.
Галя слышала, как он ходит по квартире, бурчит, потом хлопает дверцей шкафа. Воды не стало — перекрыл кран в ванной. "Назло", — подумала она.
###
Через пару дней дети приехали: Катя и младший, Егор.
Катя — с уговорами, Егор — с усталой шуткой:
— Мама, мы же не званый бал устраиваем, просто собрание семьи.
Она улыбнулась.
— Сынок, я пятьдесят шесть, не подросток. Если говорю, что не хочу, значит — не хочу.
Катя сжала губы.
— Папа обидится.
— Пусть.
Она ушла в кухню, достала кастрюлю с борщом — остыл, сгустился.
Села, уставилась на него. В окне отражались дождевые полоски.
Катя зашла следом.
— Мам, ну зачем всё усложнять?
Галя не отрывала взгляда от кастрюли.
— А ты никогда не думала, что бывает точка? После которой или пахать до конца, или остановиться.
Дочь вздохнула.
— Вы просто оба упрямые.
###
Вечером Виктор вернулся с работы.
В прихожей пахло мокрой одеждой, сигаретами и сыростью — февраль давил.
Он зашёл в кухню, посмотрел вокруг: ни готовки, ни планов.
— Ну, вот и всё, — сказал он устало. — Не хочешь — как знаешь. Я в кафе заказал стол на десятерых. Остальные пусть дома сидят, где хотят.
— На десятерых? — удивилась Галя. —
— Да. И ты не иди, если не хочешь. Я устал.
Он повернулся к двери, но тут она заметила на полу — папку с бумагами, вывалившуюся из его сумки. Из уголка торчал конверт.
Она подняла, нехотя. Старая квитанция, банковский договор. Галя нахмурилась: цифры, остаток счёта почти ноль. Дата списания — вчера.
Виктор обернулся.
— Не трогай, — резко сказал он.
Галя подняла глаза.
— Это ты кредит на кафе взял? —
Он молчал.
Долгая пауза.
Телевизор за стеной гудел, как далёкий поезд.
— Виктор… зачем?
— Да чтоб ты не чувствовала себя рабыней, ясно? Хотел праздник нормальный, чтоб ты хоть раз просто посидела со всеми.
Она стояла, не зная, куда деть руки. Все слова, сказанные за последние дни, словно сгорели внутри.
— Я...
Он усмехнулся.
— Поздно уже, Галь. Всё оплачено.
Она опустилась на стул. В голове шумело. Моросил дождь, текли капли по стеклу.
На плите стояла кастрюля с остывшим борщом.
Галя смотрела на него — и впервые за долгое время не знала, плакать или смеяться.
Конец 1 части, продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть...