В Гражданской войне на юге России белые генералы рассчитывали опереться на народы Кавказа. Казалось, что горские части, бывшие офицеры царской армии и местные элиты станут надёжной опорой в борьбе с большевиками. Однако на практике большинство жителей региона так и не пошло за Белым движением. Почему этот расчёт провалился — и какую роль в этом сыграли земля, политика и старые конфликты?
В годы Гражданской войны руководство Белого движения рассчитывало, что жители Кавказа не поддадутся большевистской агитации и сохранят лояльность прежнему государственному порядку. Ставка делалась на традиционализм горских обществ и их отдалённость от революционных идей. Однако на практике эти ожидания не оправдались.
Основная масса народов Северного Кавказа в ходе войны ориентировалась не на белых, а на красных. Большевики активно использовали лозунги национального самоопределения, обещали автономию и расширение прав местного населения. Для многих горцев такие заявления выглядели более привлекательными, чем призывы к сохранению «единой и неделимой России».
Свою роль сыграла и ситуация с казачеством. Терские, гребенские и кубанские казаки традиционно поддерживали Белое движение. В то же время значительная часть горского населения воспринимала их как конкурентов за землю. В ходе революционных событий начались конфликты за территории, которые стороны считали исконными. Это окончательно развело казаков и горцев по разным лагерям.
В Закавказье ситуация развивалась по другому сценарию. В Грузии и Армении население в основном поддержало национально-демократические силы, ориентированные на создание независимых государств. Эти регионы практически не участвовали в белом движении на юге России, сосредоточившись на собственных политических проектах.
Тем не менее полностью говорить об отсутствии поддержки белых со стороны кавказских народов нельзя. В их среде существовали собственные элиты — офицеры, чиновники, представители зажиточных слоёв. Многие из них были связаны с дореволюционной администрацией и негативно восприняли приход большевиков. Именно эти люди стали инициаторами формирования национальных частей в составе Добровольческой армии.
Первым таким подразделением стал Осетинский конный полк, созданный в феврале 1918 года в Ардоне под командованием полковника Хаджи-Муссы Дзугаева. Его численность составляла около 300 человек. В марте того же года был сформирован Черкесский конный полк из майкопских адыгов — около 600 бойцов, возглавляемых полковником Султан-Келеч (Клыч)-Гиреем, бывшим офицером «Дикой дивизии».
Оба полка были включены в состав Добровольческой армии Антона Деникина и участвовали в боях на Северном Кавказе. В июле 1918 года, после занятия Майкопского отдела, был создан 2-й Черкесский конный полк. В феврале 1919 года в селе Дарг-Кох сформировали 2-й Осетинский конный полк под командованием полковника Астемира Гутиева.
В августе 1918 года началось формирование частей из кабардинцев. Два полка были созданы штабс-ротмистром Заурбеком Серебряковым (Даутоковым) и вошли в соединение полковника Андрея Шкуро. Он пытался привлечь под свои знамёна также карачаевцев и черкесов, однако добиться массовой поддержки не смог.
После объединения отрядов Шкуро с основными силами белых кавказские части были сведены в соединение, созданное на базе управления 1-й Туземной горской дивизии. Формально структура выглядела внушительно, однако её реальная численность оставалась ограниченной.
Недостатка в офицерах среди выходцев с Кавказа у белых не было. Многие генералы и штабные офицеры занимали административные должности в районах, контролируемых Добровольческой армией. Основная проблема заключалась в отсутствии массового притока рядового состава. Привлечь широкие слои населения под свои знамёна белым так и не удалось.
Особенно неудачной оказалась попытка мобилизации чеченцев и ингушей. Сформированные из них кавалерийские сотни создавались в значительной степени принудительно. Участие в боях за лозунг «единой и неделимой России» не вызывало у вайнахов энтузиазма. Части быстро теряли боеспособность и распадались из-за дезертирства.
Факт-справка: к началу 1919 года в документах Добровольческой армии числились шесть конных дивизий и четыре пешие бригады из горцев, однако фактически их численность часто не превышала нескольких сотен человек.
Таким образом, уже к 1919 году стало ясно, что ставка белых на широкую поддержку кавказских народов не оправдалась. Национальные части существовали, но оставались малочисленными и не могли существенно повлиять на общий ход войны.
К середине 1919 года положение Белого движения на Кавказе начало быстро ухудшаться. Наступление Красной армии, внутренние противоречия и нехватка ресурсов подрывали боеспособность добровольческих соединений. В этих условиях особенно уязвимыми оказались национальные части, не имевшие устойчивой социальной опоры.
Одной из главных проблем оставалась слабая мотивация рядового состава. Для большинства горцев лозунг «единой и неделимой России» не имел большого значения. Их интересы были связаны прежде всего с сохранением земель, местного самоуправления и традиционного уклада. Белое командование не смогло предложить им понятную и привлекательную политическую программу.
Кроме того, отношения между национальными частями и казачьими соединениями оставались напряжёнными. Конфликты из-за земли, продовольствия и реквизиций продолжались даже в условиях общей войны. Это подрывало дисциплину и усиливало взаимное недоверие.
В ряде районов национальные подразделения фактически использовались как вспомогательные силы — для охраны коммуникаций, борьбы с партизанами и поддержания порядка в тылу. Участие в крупных наступательных операциях было ограниченным. Это снижало их престиж и авторитет в собственных общинах.
С усилением позиций красных на Северном Кавказе начался массовый отход бойцов из белых частей. Одни возвращались в родные аулы, другие переходили на сторону Советской власти, третьи уходили в партизанские отряды. Процесс распада носил лавинообразный характер.
Командиры национальных соединений оказались в особенно тяжёлом положении. Многие из них связывали своё будущее с победой белых и после поражения были вынуждены эмигрировать или скрываться. Часть офицеров была арестована и репрессирована в первые годы советской власти.
Показательна судьба Андрея Шкуро. После эвакуации из Новороссийска в 1920 году он оказался в эмиграции, участвовал в антисоветской деятельности, а во время Второй мировой войны пошёл на сотрудничество с Германией. В 1947 году Шкуро был казнён в СССР.
Схожим образом сложилась судьба ряда кавказских офицеров, служивших у белых. Для них поражение означало потерю социального статуса, имущества и перспектив. Немногие сумели адаптироваться к новым условиям.
Факт-справка: после окончания Гражданской войны значительная часть бывших бойцов национальных частей была амнистирована и позднее включена в систему советских национальных воинских подразделений.
⚡Ещё материалы по этой статье можно читать в моём Телеграм-канале: https://t.me/two_wars
В итоге Белое движение на Кавказе так и не смогло превратить ограниченную поддержку местных элит в массовое движение. Отсутствие чёткой национальной политики, социальные конфликты и военные неудачи привели к распаду созданных формирований. Без опоры на интересы большинства населения даже хорошо организованные соединения оказываются недолговечными.
Это Владимир «Две Войны». У меня есть Одноклассники, Телеграмм. Пишите своё мнение! Порадуйте меня лайком👍
А как Вы считаете, почему на Кавказе была поддержка белых?