Нейтрализация яда
В мою бытность на железной дороге вместе с нами в бригаде работал Витька по прозвищу «хохол», хотя корнями происходил из-под Новгорода Великого. Ростиком небольшой, худенький. На работе носил здоровенную кепку и кирзовые сапоги, почему-то 44 размера. Портрет можно дополнить оттопыренной нижней губой, с неизменно чадящей на ней «беломориной».
Я как-то спросил у бригадира, почему человека зовут «хохлом», ведь по виду совершеннейший «москаль». И получил в ответ: "Не знаю, это ещё до меня прозвали". Оказалось, Витька был незауряднейший врун. Такая уж в нём была изюминка. Рассказывал, например, как познакомился с Мишей Боярским в ресторанчике под Новгородом, сразу задружил и даже рюмочку с великим артистом на брудершафт опрокинул. А ещё как ходил по Балтике на сухогрузе, как осваивал вертолёт. Но самой любимой его темой были самолёты. Здесь уж он фантазировал вовсю, что только ни летало по воздуху, управляемое штурвалом в пьяных руках нашего товарища.
Однажды они с другом напились и прогуляли рабочую смену, а табельщица их увидела. Им нужно на работе вагоны проверять, а они возле вокзала пьяные пляшут. На следующий день Хохла заставили дать объяснительную записку. Написал он следующее:
«Утром мы с товарищем Н. спешили на работу и, проходя через лесок, в районе депо, я наступил на гадюку, и та ужалила меня в ногу. Поскольку укус гадюки может быть смертелен, я попытался немедленно отсосать яд из раны, но дотянуться ртом до места укуса не смог. Тогда товарищ Н. сделал это за меня. После чего мы решили нейтрализовать змеиный яд, попавший в наши организмы. По этой причине вернулись в город купить водки для обеззараживания раны. За нейтрализацией яда нас и застала табельщица. Прошу руководство станции отметить самоотверженные действия товарища Н. при спасении моей жизни и представить его к награде».
Говорят, читая это, хохотало всё руководство станции. Дело замяли.
"Нашёлся тут добренький!"
У Витьки не было никакой личной жизни. Жена допускала его к себе только в дни аванса и получки, а так наш товарищ частенько ночевал на работе, подложив под себя телогрейку и устроившись сверху на ящиках с рабочей одеждой. Никогда не забуду, как однажды он обнюхивал банку с борщом перед обедом. Спрашиваю: "Ты чего там вынюхиваешь?" — "Сегодня меня тёща на работу собирала, не подлила бы чего..." Я понял, что не шутит, с тёщей они искренне ненавидели друг друга.
По осени с Хохлом случился удар. Сперва его положили в городскую больницу, а потом он ещё с месяц лечился в Москве. После этого случая заскучал, притих и перестал уже так лихо заскакивать на поручни, руководя движением состава вагонами вперёд.
Однажды мы здорово поругались. Нас поставили работать на участке вдвоём. А у нас на рабочем месте, ещё от предыдущей смены, оставалось красное вино. Я вообще не пил, а Хохол после больницы сильно сбавил обороты. Так что стояло оно скорее для мимо проходящих коллег.
Вдруг на пороге будки для обогрева появился один наш прежний работник. Он уже давно спился, и со станции его выгнали. Бедолага искал опохмелиться и находился в состоянии между жизнью и смертью. Я собрался ему налить, но Хохол вдруг взвился, отнял у меня кружку и вытолкал алкаша из будки.
— Ты чего?— спрашиваю, — с ума сошёл? Тебе этого пойла жалко? Ты же видишь, что он помирает. — Пусть помирает, — отрезал Хохол.
Пьяница сидел, согнувшись на лавочке, и отрешённо смотрел себе под ноги.
— Давай нальём, — попросил я Витьку. — Отстань, — вновь огрызнулся тот.
Но вскоре последовала команда: «на тепловоз», очередь ехать была Витькина, и мне уже никто не мешал. Я немедленно налил страдальцу, и он, захлёбываясь и проливая на себя из кружки, словно от великой жажды, выпил, не отрываясь, все 400 граммов вина.
Когда Хохол вернулся, то сразу всё понял, и бросил мне: — Ну и гад же ты, Алик!
Я вспылил в ответ: человек погибает, а ему плевать!
— Погибает, — передразнил меня Витька. — Нашёлся тут добренький, скорая помощь ходячая, всюду вы лезете. А как он живёт, ты думал?! Что у него за жизнь?! Всё время в поиске этой заразы, без неё ты уже не человек, а дрянь, никому ненужная дрянь. Да лучше умереть, чем так жить! И он должен был сегодня умереть, а ты своей жалостью только продлил его муки. Запомни: если такой человек умирает, то не мешай ему умереть!
Хватайся за крест
В тот день мы впервые поговорили как-то по-человечески, и я узнал Витьку с иной стороны. Спрашивал его, почему он всё время выдумывает, мол, даже неудобно за него бывает. Оказалось, что Витька всю жизнь мечтал о небе, но врачи его забраковали: с детства было слабое сердце. От тоски он стал выпивать. А мечтать не бросил, часто рассказывал другим о самолётах, и постепенно сам поверил в то, что рассказывал, а почему бы и нет?
В московской больнице ему сказали, что если он полностью не завяжет с вином, то следующий удар его или парализует, или убьёт.
— Если меня парализует, — говорил Витька, — то кто будет за мной ходить, тёща? Да я им и здоровый-то не нужен. Мечтаю об одном: чтобы в случае чего со мною никого бы не оказалось рядом. Чтоб меня никто не пожалел и не вызвал скорую.
После нашего разговора Витька сам попросил принести ему крестик. Я принёс ему маленький серебряный крест с широкими округлыми концами.
— Посмотри, как он похож на летящую птицу, — говорил мне Витька. — А у ангелов, интересно, какие крылья?
Я продел через ушко креста цепочку и надел ему на шею.
— От меня на память. Если тебе вдруг станет плохо, хватайся за этот крест и молись, как сможешь. Может, когда придёт твоё время, Вить, то там, на небесах, и тебя научат летать.
Он смеялся над моими словами, но молитву «Отче наш» выучил, и уже не начинал работать, не помолясь.
"Дай мне знак, что ты рядом"
Когда он умирал, рядом с ним, как он и мечтал, никого не оказалось. Его нашли в нашей будке уже потерявшим сознание. Вызвали скорую, но до больницы не довезли. Хоронили Хохла за счёт станции.
Когда скорая уехала, я вернулся на место, где умирал Витька, и увидел на полу его крестик. Видимо, он, помня мои слова, слишком сильно рванул цепочку и оборвал её. Этот крестик и сейчас хранится у меня. Иногда я беру его в руки и, смотря на него, по форме похожего на летящую бабочку, вспоминаю моего товарища, который не дожил до сорока.
Где ты, Витька? Может сейчас где-нибудь там, высоко в небе, разводишь самолёты от опасного сближения, ты же всегда мечтал летать? Если я когда-нибудь сподоблюсь полететь самолётом, дай мне знак, что ты рядом, и я обязательно помашу тебе рукой.
Р.S. Украинцам: на «хохла» не обижайтесь, я и сам наполовину такой.