Вы еще не соскучились, а мы пришли. И даже привели попаданцев, претендующих на звание самых-пресамых - ищите в обзорах!
Сим Симович
АННОТАЦИЯ: Лето 1969. Молодое тело, новая жизнь и призвание быть актёром. Все заслуживают второго шанса. Или просто немного пожить для себя.
ПРИМЕЧАНИЕ: Неужели закончились эти бесконечные опера, следаки, спецназовцы в прошлом? Ура, ура! Хоть какой-то глоток свежего воздуха, разнообразие. Автор, будучи, по всей видимости, сам знакомым с изнанкой Мельпомены, начинает блистать. Мысли о системе Станиславского, «малом круге внимания», «памяти чувств», «публичном одиночестве» – это та самая, простите за тавтологию, изнанка ремесла, которая редко просачивается в массовую литературу. Общение с Вершининым, где маститый педагог буквально «выворачивает» Юру наизнанку, – одна из самых сильных (и, пожалуй, единственно драматичных) сцен. «Не верю!», – сказал бы Станиславский, но здесь, кажется, веришь.
Удалась и атмосфера 1969 года. Запахи (бензин, мастика, кефир, сдоба, «Красная Москва»), звуки (трамвай, домино, радиоточка, шипение газировки) – всё это создает довольно густую, осязаемую картинку. Словно ты сам, под шумок, выпил газировки из общего стакана.
Увы, есть и минусы. Нездоровые (или, по крайней мере, неловкие) подтексты: отношения взрослого (внутренне) мужчины с 16-летней девочкой, которой он «выворачивает душу наизнанку» и учит «гореть», попутно рассуждая про «Гумберта» и «атомные реакторы» внутри неё, вызывают, мягко говоря, лёгкий дискомфорт. Особенно когда он «удерживается» от поцелуя на грани, но всё же наслаждается этим «контролем». Возможно, автор стремился к «сложному» и «многогранному», но получилось немного… скользко.
Чрезмерное использование объяснений: вместо того, чтобы показать, автор очень часто рассказывает. Юра постоянно внутренне объясняет, почему он такой гениальный, почему он так видит мир, почему его методы работают. Это убивает любую интригу и само по себе звучит не как голос персонажа, а как голос автора, который очень хочет, чтобы мы поняли, какой его герой особенный.
Пока возьмем паузу - почитаем, куда там повернет автор дальше сюжет.
Петр Алмазный, Всеволод Советский
АННОТАЦИЯ: Страна зализывает раны, строит новую жизнь. Но еще осталось немало тех, кто хотел бы эту жизнь испоганить.
Вражеские диверсанты, бывшие полицаи, «лесные братья» и просто бандитские шайки — вот с кем придется иметь дело майору Соколову.
Попаданец из нашего времени в 1946-й год, в тело героя-фронтовика, оперуполномоченного УМГБ по Псковской области.
ПРИМЕЧАНИЕ: Только порадовались, что закончились опера в прошлом, ан нет, рано. Фабрика имени Алмазного продолжает выдавать их на гора. Сюжет напоминает старую, затертую до дыр пластинку, которая крутится по кругу, повторяя одни и те же мотивы: "попаданец" из будущего, который оказывается самым умным, сильным и прозорливым в ретро-мире. Протагонист, этот ваш "майор", настолько безупречен, что становится невыносимо скучен. У него нет ни тени слабости, ни глубины характера – лишь набор функций, призванных двигать абсолютно предсказуемый сюжет.
Отдельного "Оскара" заслуживает невероятная способность протагониста к мгновенному усвоению информации и адаптации. Стоило ему лишь открыть глаза в новом теле, как он уже разбирается в денежных реформах, опознает трофейные часы и "читает" души людей, словно открытую книгу. А уж когда к нему "подключается" память настоящего Соколова, это и вовсе праздник для читателя – ведь теперь герой знает вообще всё! И зачем такое читать? Ради приключалова?
Наконец, диалоги! Это отдельный вид искусства. Они не живут, они служат единственной цели – вывалить на читателя порцию экспозиции или пафосных фраз. Персонажи общаются словно по уставу, "есть, товарищ полковник", "понял?", "так точно", а потом, видимо, получают приказ "думать", и мысли их, словно по мановению волшебства, тут же приводят к гениальным выводам. Развитие событий столь же линейно, сколь и наивно.
Фтопку.
3.Я переиграл 1942: Время решений
Вячеслав Гот
АННОТАЦИЯ: 1942 год. Война вступает в решающую фазу.
Я уже изменил ход 1941-го — и история это запомнила. Но победы прошлого оборачиваются новыми угрозами.
Теперь я не просто солдат, знающий будущее.
Я — фигура на доске, где каждое решение стоит тысяч жизней.
ПРИМЕЧАНИЕ: Мы выдали в предыдущем обзоре Алмазному и Ко "Оскара" за невероятные способность героя к мгновенному усвоению информации и адаптации? Отбираем обратно. У нас новый претендент - Гот. Главный герой — ходячая "Матрица": Алексей Волков знает абсолютно всё и обо всём. Нет, серьёзно, всё. Он знает, куда ударит Гитлер, какие дивизии пойдут, что они построят, что скажут генералы, какие научные проекты запущены, даже имена заключённых учёных и когда кто погибнет! Он не просто человек, знающий будущее, – он, похоже, единственный человек, который способен мыслить в этой вселенной. Волков в одиночку решает проблемы логистики, экономики, науки, военного планирования и даже кадровой политики НКВД. Он убеждает Сталина, диктует Жукову, вербует учёных и горцев. Все остальные персонажи – это либо инструменты его гения, либо статисты, либо недалёкие функционеры, которые либо мешают, либо восхищаются. Как будто вся страна – это декорация для его личного героического эпоса.
Беда “Я переиграл 1942” в том, что там - драматургия уровня школьного сочинения. Каждая глава строится по схеме: "Проблема (большая и страшная, но Волков знает) → Волков придумывает решение (гениальное, конечно) → Волков реализует решение (через свою невидимую, но всемогущую сеть "Щит") → Проблема решена (героически, быстро, эффективно) → Волков грустно смотрит в окно/курит/жертвует кем-то (но это не его, лично, касается)". Читать все это совершенно невозможно, картон в сюжете громоздится гигантскими горами.
Владимир Коваленко, Александр Прибылов
Аннотация: Почему пала Западная Римская империя?
Восточная пережила её на тысячу лет.
Почему на её месте возникло образование, которое попыталось закабалить весь прочий мир - так называемая Европа?
Тот же Рим имел свои недостатки, но мечту о завоевании мира империя к тому времени благополучно позабыла.
Можно ли было получить что-то более жизнеспособное - и более симпатичное, наподобие той же Восточной Римской империи? Для неё даже существует прозвище - подобно кличке "Византия", приклеенной к Восточному Риму, Западную могли бы прозвать "Гесперией" - это имя изредка встречалось в писаниях книжников, только вот не понадобилось.
Что ж, за дело берётся та, кому нечего терять - и кого везде, кроме самой западной окраины этой самой несостоявшейся Гесперии, сочтут то ли отродьем демонов, то ли кем ещё похуже - за острые уши и слишком большие глаза.
Невысокая сида неторопливо шагает по старой римской дороге, ведущей в Моридун, что в бывшей римской провинции Валентия - значит, у Гесперии есть шанс.
Примечание: Налицо не попаданческий роман, даже не альтернативная история, а компот из сухофруктов (не люблю размоченные сухофрукты). Авторы взяли европейское Средневековье, насыпали в него римских словечек, а потом запустили всяких сказочных существ. Не ищите ответ, почему Рим не пал, эта книжка про другое. Про что? Не скажу, не дочитал. Стиль не близок или оттого, что постоянно запинался обо всякие лорики хаматы, тилвиг тег, фурки, а надежная подвеска у арбы вообще позабавила и сбила с настроя, тем более, что у неё оси во множественном числе, а не одна ось.. Опять же баньши, фейри, гоблины, сиды, скотты, ирландцы, некоторые крещеные... Как поётся в одной моей песне: “Что курил уважаемый автор?”
А может, я просто придираюсь; вполне могло статься, что книжка хорошая, просто не моя. В любом случае - голимый неформат в нашем обзоре.
Николай Зайцев, Вадим Ревин (Колбаса)
Цикл: Курт #1
АННОТАЦИЯ: Вот и верь в семейные реликвии! Я просто хотел вдохновения, а оказался в ХVI веке. Из былого авторитета - только запас знаний. Помогут ли они голодранцу Сиромахе выжить в жестоком мире запорожской сечи, в интриге ляхов и не пасть под саблями свирепых янычар? Я очень на это надеюсь. Надо только побыстрее повзрослеть и стать воином.
ПРИМЕЧАНИЕ: Говорят, в оливки надо въесться, а в пиво - впиться. Не получилось. Не получилось у меня вчитаться в Сиромаху, хотя усилия приложены были. Авторы усердно пытались создать атмосферу, движуху и выразительные сюжетные ходы, и эти усилия очень заметны. А вот сами атмосфера, движуха и ходы не взлетели. И казаки как по книжкам - с чубами и люльками, и речь стилизована - “хлопцы, сбирайтесь”, “слыхали, братове”, и диалогов много, но… Прямо как поддельные елочные игрушки - похожи на настоящие, но не радуют.
Изложение несколько наивное, с деталями временами перебор, стилистика подхрамывает, знаки препинания регулярно живут странной жизнью… Постоянно встречающиеся по ходу текста “Усмехнулся над собой”, “Хотя плаваю я и неплохо, но вода была довольно прохладной”, “выглядят ни как мирные крестьяне”, избыточная описательность с дублированием сказанного разными формулировками, уточнения уже сказанного, частые “я понял/я осознал/мне стало ясно” - все это множится, копится и начинает навевать уныние и желание дистанцироваться от текста.
Пишется уже вторая часть, но моя библиотека будет жить дальше без этого цикла.