Я пенсионер, Николай Петрович. Всю жизнь проработал в "органах", но не в тех, где взятки берут, а в тех, где Родину защищают. Сейчас на даче, помидоры выращиваю.
Еду как-то на своей "Ниве" по трассе. Старенькая она у меня, но боевая. В багажнике — рассада и пара банок меда для внуков.
Вдруг сзади мигает фарами черный джип. "Гелендваген". Номера "бла-бла-бла".
Я еду 90, правила не нарушаю. Справа фура, обогнать не могу.
Джип сигналит, поджимает.
Наконец, фура уходит, я перестраиваюсь.
Джип равняется со мной, открывается окно, и оттуда летит бутылка с водой. Прямо мне в лобовое.
Стекло трескается. Я по тормозам.
Джип подрезает меня, я влетаю в его бампер. Удар. Скрежет.
Из джипа вываливаются два бугая и пацан лет 20. "Золотая молодежь".
— Ты, дед! Ты че, ослеп?! — орет пацан, пиная мою "Ниву". — Ты знаешь, сколько этот бампер стоит?! Ты почку продашь, не расплатишься!
— Сынок, — говорю я спокойно (а чего нервничать, я и не такое видал). — Ты сам виноват. Подрезал, бутылку кинул. Регистратор у меня есть.
— Засунь свой регистратор себе в...! — визжит он. — Я сейчас ментов вызову, они тебя прав лишат и в дурку посадят! Мой папа — прокурор области! Он тебя в порошок сотрет!
Он достает телефон.
— Папа! Тут один урод мне машину разбил! Да, старый пердун на ведре! Пришли ребят, пусть разберутся!
Через 15 минут приезжает ДПС. И еще одна машина, гражданская, но с тонировкой. Оттуда выходят крепкие ребята.
Гаишник ко мне даже не подходит, сразу честь "мажору" отдает.
— Оформляем, — говорит мажор. — Пиши: дед бухой, выехал на встречку, протаранил. А эти ребята (кивает на братков) — свидетели.
— Сынок, — говорю я снова. — Не бери грех на душу. Папе своему лучше позвони, скажи, что он воспитал идиота.
— Ты че, бессмертный?! — мажор замахивается.
Ребята сзади хихикают.
В этот момент у меня звонит телефон. Старенькая "Нокия".
— Алло, Коль? Ты где? Баня стынет, генералы ждут, — слышу голос старого друга, Михалыча.
— Да я тут, на трассе. ДТП небольшое. Сынок прокурора меня прессует. Обещает в порошок стереть.
— Какой прокурор? Фамилия?
— Волков, говорит.
— Волков? — в трубке тишина, потом хохот. — Это тот, кого мы в 90-е от тюрьмы отмазали за глупость? Коль, дай трубку этому... сынку.
Я протягиваю телефон мажору.
— На, поговори. Папин друг, наверное.
Он брезгливо берет трубку.
— Че надо? Кто такой?
И вдруг лицо его меняется. Бледнеет. Рука дрожит.
— Д-дядя генерал? ... Да... Я не знал... Нет, не бил... Да, папа дома... Да, сейчас передам...
Он отдает мне телефон как горячую картошку.
— Извините... Николай Петрович... Обознался...
— Что, папа уже не стирает в порошок? — усмехаюсь я.
— Папа сказал... Папа сказал, ремонт за наш счет. И моральный ущерб. И... просил вас к нему не заезжать. Боится.
ДПСники быстро испарились. Братки тоже.
Мажор достал из бардачка пачку денег.
— Хватит? Тут сто тысяч.
— На стекло хватит. А бампер я сам выправлю, чай, руки есть. Вали отсюда, сынок. И помни: не каждый дед на "Ниве" — просто дед. Бывают и те, кто твоего папу еще лейтенантом учил сопли вытирать.
Он уехал. А я поехал помидоры поливать. Сила не в "Гелике", сила в правде. И в старых друзьях.