Иран вспыхнул не случайно — это был закономерный взрыв
Мятежи в Иране, начавшиеся в конце декабря, многие поспешили списать на происки США и Израиля. Да, Запад действительно активно подогревал протесты. Но если быть честными до конца, спичка падает только туда, где давно разлит бензин.
Инфляция свыше 40%, обвал национальной валюты, рост цен на базовые продукты на сотни процентов за считанные дни — всё это не заговор, а результат внутренней политики. Люди оказались буквально выброшены за грань выживания. И в такой ситуации достаточно лёгкого толчка, чтобы страна закачалась.
Диаспоры как инструмент давления изнутри
Ключевой момент иранского кризиса — ставка на национальные меньшинства. Запад давно понял: куда эффективнее бить не снаружи, а через внутренние трещины. В Иране такой трещиной стали крупные диаспоры — прежде всего азербайджанская и курдская.
Азербайджанцы — крупнейшее национальное меньшинство Ирана. По разным оценкам, их доля достигает 40% населения. Это не маргинальные группы на окраинах, а жители стратегических регионов, представители элит, бизнеса и духовенства. Даже верховный лидер Али Хаменеи имеет азербайджанские корни.
Когда такие диаспоры начинают политическую мобилизацию, речь уже идёт не о протесте, а о прямой угрозе территориальной целостности.
След, который упорно ведёт в Баку
Особую тревогу вызывает позиция Азербайджана. Призывы к «пробуждению» иранских азербайджанцев звучали не только из Турции, но и из Баку. Более того, Азербайджан отказывается выдавать Ирану лидеров сепаратистских движений.
Азербайджанские СМИ подавали убийства представителей КСИР как «ликвидации» и «возмездие». Это уже не нейтралитет. Это язык стороны конфликта.
Получается опасный парадокс: один партнёр России фактически участвует в подрыве другого. И это ещё один тревожный сигнал для Москвы.
Первый урок: без государствообразующего ядра страна разваливается
В Иране персы составляют около 60% населения. В России русские — порядка 80%. Казалось бы, запас прочности выше. Но любое большинство перестаёт быть опорой, если его интересы игнорируются.
Забота о государствообразующем народе — это не «национализм», а инстинкт самосохранения государства. Стоит ядру ослабнуть — и внешние силы мгновенно находят, на кого опереться внутри страны.
Второй урок: нельзя кормить всех, забывая о своих
Иран, находясь под санкциями и экономическим давлением, продолжал щедро финансировать Сирию, Ливан, «Хезболлу», снабжать соседей газом и электричеством по льготным ценам. В итоге — деньги ушли, а благодарности не осталось.
Знакомо? Россия строит школы и больницы за рубежом, инвестирует в соседние страны, но при этом в собственных регионах — разбитые дороги и дефицит врачей. История любит повторяться. Иногда — очень жестоко.
Третий урок: союзники исчезают в момент опасности
Иран — член БРИКС, участник «альтернативного миропорядка». Но когда страна оказалась на грани экономического коллапса, партнёры предпочли не рисковать.
Китай, подписавший с Ираном соглашение на сотни миллиардов долларов, не спешит с инвестициями, зато охотно покупает нефть с огромными скидками. Бизнес — ничего личного.
Вывод прост: в критический момент у государства нет союзников, кроме него самого.
Четвёртый урок: элиты — самый опасный внутренний враг
В Иране эту роль играет КСИР — закрытая каста, контролирующая огромные финансовые потоки. Пока население нищает, элиты демонстративно купаются в роскоши. Это разъедает страну изнутри сильнее любых санкций.
В России тоже есть свои «неприкасаемые» — группы, живущие по отдельным правилам, на потоках госконтрактов и бюджетных денег. В момент кризиса такие элиты становятся не опорой, а детонатором.
Почему этот сценарий пугающе близок России
Этнические ММА-клубы, монополии диаспор в отдельных отраслях, армии курьеров, параллельные правила и «традиции» — всё это кажется мелочами. До тех пор, пока система стабильна.
Но как только начинается кризис, эти элементы превращаются в рычаг давления. Иран уже прошёл этот путь. Нам предлагают пройти следом.
Последний вопрос — самый важный
Вопрос не в том, будет ли Россия подвергаться внешнему давлению. Оно неизбежно.
Вопрос в другом: успеем ли мы сделать выводы до того, как уроки Ирана станут нашими собственными?
Потому что история редко предупреждает дважды.