Глава 30: За еду
Он подошёл к ней в коридоре.
Редкость. Риск.
Он не делал этого месяцами.
В доме Ветты всё происходило по сигналу. По расписанию. По её слову.
А сейчас — сам. Навстречу. Без команды.
Она остановилась.
Без удивления.
Как будто ждала.
— Я хочу выйти, — сказал он.
— Куда?
— Из клетки.
Она смотрела долго. Внимательно.
Как ветеринар — на животное, которое больше не кусается.
Не с жалостью. Не с интересом.
С холодной оценкой.
— Ты готов?
— Да.
— Работать. Молчать.
— Быть там, где жарко, грязно, строго.
— Без прав. Без паспорта.
— Только еда, крыша и приказы.
— Только труд. Без слов.
Он кивнул. Медленно.
Словно подписывался под срок.
— Таиланд?! — сказала она.
— Ты знаешь, что там будет.
Он молчал. Потом:
— Знаю.
— А чего ты хочешь?
Он опустил глаза.
Голос — тихий, будто выдох:
— Хочу… быть не зря.
— Чтобы кто-то подумал, что я ещё нужен.
Она кивнула.
Без насмешки. Без жалости.
Как бухгалтер, одобряющий расход.
— Тогда собирайся.
— Вылет — через два дня.
— Я не хочу смотреть, как ты гниёшь здесь.
- Ты отравляешь мою жизнь!
— Там ты пригодишься.
Он кивнул.
Повернулся. Ушёл.
Не поблагодарил.
И не обернулся.
• • •
В комнате он вынул из тумбочки старый блокнот.
Пожелтевший. Мятый.
Открыл — имена. Ветта. Инга. Себя — нет.
Он вырвал страницу.
Скомкал.
Сунул в рот.
Прожевал — и проглотил.
Медленно. До горечи. До слёз.
«Чтобы больше не возвращаться.
Ни к ней. Ни к себе. Ни к тому, кем был».
• • •
Он смотрел в окно.
На камеры. На прожекторы.
На собак в вольерах.
«Я знал: это не свобода.
Это — просто другая клетка.
С пальмами. С потом. С новой болью.
Но я согласился.
Потому что в этой жизни
иногда лучше быть чем-то — чем никем.