Утро восьмого марта началось не с аромата свежесваренного кофе и не с нежного поцелуя, как рисовало воображение Люси последние несколько дней. Оно началось со звука тяжелой коробки, опустившейся на ковер в спальне.
Люся открыла глаза. Игорь стоял в дверях — статный, в отглаженной рубашке, пахнущий дорогим парфюмом. В его руках не было тюльпанов. В его глазах не было восхищения.
— С праздником, — коротко бросил он, кивнув на коробку. — Распаковывай. Это твой шанс сохранить семью.
Люся, потирая заспанные глаза, присела на край кровати. Сердце радостно екнуло: «Неужели тот самый массажер для лица? Или, может, робот-пылесос, о котором я заикалась?» Она потянула за ленту. Под упаковочной бумагой блеснула холодная сталь и стекло. Напольные весы. Рядом лежал пластиковый прямоугольник — абонемент в фитнес-клуб премиум-класса и сложенный вдвое листок бумаги.
Её пальцы дрожали, когда она разворачивала записку. Ровный, холодный почерк мужа обжег глаза: «Вернись в форму или я уйду к секретарше».
— Дорогой... — голос Люси сорвался. Она подняла взгляд на мужа, пытаясь найти в его лице тень шутки. — Спасибо, конечно... Но почему весы? Я же за прошлый месяц похудела на пять килограммов. Я старалась, почти не ела сладкого...
Игорь пренебрежительно фыркнул, поправляя запонки.
— Мало, Люся, мало. Пять килограммов на твоем теле — это как капля в море. Я женился на стройной лани, на которую все оборачивались, а живу с бегемотом. Тебе самой-то не противно в зеркало смотреться?
Люся невольно сжалась. Да, после родов и десяти лет брака её фигура изменилась. Появились мягкие бедра, уютный животик, который Игорь когда-то называл «самым сладким местом на свете». Но она не была «бегемотом». Она была просто женщиной, которая вела всё хозяйство, воспитывала их сына и работала на полставки бухгалтером.
— У нас корпоратив через месяц, — продолжал Игорь, чеканя каждое слово. — Юбилей холдинга. Приедут акционеры из Москвы. Мне стыдно с тобой идти, понимаешь? Ты — моё лицо. А моё лицо сейчас выглядит так, будто оно не влезает в вечернее платье.
— Игорь, как ты можешь такое говорить? — слезы обожгли глаза. — Я же люблю тебя. Я всё для дома, для тебя...
— Любовь — это работа над собой, Люся. Вот Светка-секретарша весит пятьдесят килограмм. Ноги от ушей, в любом ракурсе — картинка. Вот с неё и бери пример. Даю тебе ровно месяц. Не скинешь десятку — подаем на развод. Я мужик видный, успешный, мне статусная самка нужна рядом, а не домохозяйка в трениках.
Он развернулся и вышел из спальни, оставив после себя лишь холодный сквозняк и запах парфюма, который теперь казался Люсе удушливым.
Она осталась сидеть на полу, сжимая в руках злосчастный абонемент. В соседней комнате проснулся сын, зашумел чайник, жизнь продолжалась, но мир Люси только что треснул пополам. Она посмотрела на весы. Электронное табло бездушно отражало свет люстры.
«Статусная самка», — эхом отозвалось в голове.
Люся подошла к зеркалу во весь рост. Из него на нее смотрела женщина с заплаканными глазами и растрепанными волосами. Красивая, несмотря на лишний вес, с мягкими чертами лица и доброй улыбкой, которая сейчас превратилась в горькую гримасу. Она не была безобразной. Но для мужчины, который стал для нее центром вселенной, она вдруг превратилась в «неликвид».
В этот момент в ней что-то надломилось. Не было желания бежать на кухню и заедать стресс тортом. Было только странное, колючее чувство в груди. Обида? Да. Но за ней медленно просыпалось нечто иное. Злость.
Она вспомнила, как Игорь два года назад просил её бросить любимую работу в архитектурном бюро, потому что «ему нужен надежный тыл». Как она забросила курсы дизайна, потому что «у него важные переговоры и нужно приготовить ужин на пять персон». Она отдавала свою энергию, свою форму и свою жизнь, чтобы он мог быть «видным мужиком». А теперь её решили заменить, как старую модель автомобиля на новую, более экономичную и обтекаемую.
Люся вытерла слезы рукавом халата. Она встала на весы. Цифры замерли на отметке, которую она так боялась увидеть.
— Десять килограмм за месяц, значит? — прошептала она своему отражению. — Хорошо, Игорь. Ты получишь свою «статусную самку». Но боюсь, тебе не понравится то, что будет к ней прилагаться.
Она решительно подошла к шкафу и достала старую спортивную сумку, которая пылилась на верхней полке уже три года. В голове уже зрел план, и это был не просто план похудения. Это был план возвращения самой себе.
Вечер того же дня прошел в гробовой тишине. Игорь демонстративно ужинал салатом, намекая Люсе на её «диету». Он не подарил ей цветов. Он даже не поздравил свою мать, сославшись на занятость. Весь вечер он переписывался с кем-то в мессенджере, улыбаясь экрану смартфона. Люся знала — это Светка. Та самая, которая весит пятьдесят килограмм.
Ложась в постель на самом краю матраса, чтобы не касаться мужа, Люся смотрела в потолок. Завтра начиналась её новая жизнь. Жизнь, где главной целью было не угодить Игорю, а доказать себе, что она — не просто дополнение к «видному мужику».
Первый визит в спортзал был похож на прогулку по минному полю в свете софитов. Клуб «Атлант» встретил Люсю запахом дорогой резины, хлорированной воды и зашкаливающим уровнем тестостерона. Вокруг мелькали идеальные тела: мужчины с рельефными мышцами и девушки в облегающих лосинах, чьи ягодицы казались отлитыми из стали.
Люся потянула вниз край своей широкой футболки, пытаясь скрыть бедра. Ей казалось, что каждый взгляд, брошенный в её сторону, наполнен осуждением. Вот она — та самая «бегемотиха», о которой говорил Игорь.
— Ваше имя? — администратор на ресепшене, девушка с безупречной кожей и бейджиком «Анжела», окинула Люсю оценивающим взглядом.
— Людмила... Котова. У меня абонемент.
Анжела сверилась с компьютером.
— Ах да, VIP-пакет. Ваш супруг оплатил услуги персонального тренера и курс детокс-коктейлей. Ваш наставник — Марк. Он ждет в зоне свободных весов.
Марк оказался не просто тренером, а двухметровой скалой с холодными серыми глазами. Когда Люся подошла к нему, он даже не улыбнулся.
— Цель? — коротко спросил он, записывая что-то в планшет.
— Минус десять килограмм за месяц, — выпалила Люся, чувствуя, как краснеют щеки. — У меня... корпоратив.
Марк поднял на неё взгляд. Тяжелый, пронзительный, пробирающий до костей.
— Десять за месяц — это экстремально. Это боль, слезы и отказ от всего, что вы любите. Вы готовы ломать себя ради того, чтобы влезть в платье?
— Я готова на всё, — твердо ответила она, вспоминая холодное лицо Игоря утром. — Но не ради платья. Ради того, чтобы больше никто и никогда не смел называть меня «статусной самкой».
Марк едва заметно приподнял бровь.
— Тогда на дорожку. Разминка пятнадцать минут. И уберите этот испуганный взгляд, Котова. Вес — это не грех. Это просто цифра, которую мы сотрем.
Первый час тренировки превратился в личный ад Люси. Каждое движение давалось с трудом. Мышцы, привыкшие к мягкому креслу и неспешным прогулкам с сыном, вопили от возмущения. Пот заливал глаза, дыхание сбивалось, а сердце колотилось в ребра, как пойманная птица.
— Еще пять выпадов! — командовал Марк, стоя над ней. — Не жалей себя. Твоя лень — это твой главный враг.
— Я... не ленюсь... — хрипела Люся, чувствуя, как дрожат колени.
В этот момент двери зала распахнулись, и в помещение впорхнула она. Светлана. Секретарша Игоря. Люся узнала её мгновенно: Игорь часто показывал фото с корпоративных выездов, где Света всегда была в центре внимания. Миниатюрная, в ярко-розовом топе, с идеальным конским хвостом. Она была воплощением того самого «стандарта 50 кг».
Света подошла к соседнему тренажеру и, заметив Люсю, замерла. На её губах заиграла снисходительная, почти жалостливая улыбка.
— Ой, Людмила? Какая встреча! Игорь говорил, что вы решили взяться за себя. Как успехи? Не слишком тяжело... в вашем возрасте?
Люся почувствовала, как внутри всё заледенело. Она стояла посреди зала, потная, красная, с растрепанными волосами, а перед ней сияла эта фарфоровая кукла.
— В моем возрасте, Света, у людей обычно уже есть характер. А не только дефицит калорий, — ответила Люся, сама удивляясь своей резкости.
Светлана лишь хихикнула, поправляя наушники.
— Ну-ну. Главное — не перетрудитесь. Игорь ведь любит хрупкость. Кстати, он просил передать, что сегодня задержится. У нас... срочный отчет. Очень важный. Нужно поработать сверхурочно.
Она подмигнула Люсе и грациозно начала делать упражнение. Люся почувствовала, как к горлу подступил ком. «Срочный отчет». Старая, как мир, ложь. Игорь даже не пытался скрываться. Он просто выставил ей ультиматум, выгнал в спортзал и пошел наслаждаться «статусной» компанией.
— Эй, — голос Марка вырвал её из оцепенения. Он стоял совсем близко, блокируя собой вид на Светлану. — На что ты смотришь?
— На свою замену, — горько шепнула Люся.
— В этом зале нет замен. Есть только оригинал и подделки. Ты сейчас хочешь бросить гантели и уйти плакать в раздевалку? Или ты сделаешь еще три подхода, чтобы у этой куклы челюсть отвисла, когда она увидит тебя через месяц?
Люся посмотрела на тренера. В его глазах не было жалости — только жесткая поддержка. Она глубоко вдохнула, вытирая пот со лба.
— Три подхода? — переспросила она. — Давайте пять.
Следующие две недели превратились в бесконечный цикл: подъем в шесть утра, овсянка на воде, работа, спортзал, отварная курица, сон без сновидений. Игорь вел себя подчеркнуто вежливо, но отстраненно. Он каждый вечер интересовался цифрами на весах, как будто проверял биржевые сводки.
— Ну, что там? — спрашивал он, лениво перелистывая каналы.
— Минус три с половиной, — отвечала Люся, едва держась на ногах от усталости.
— Медленно. Света говорит, она на одной воде за неделю пять скидывает, когда нужно. Старайся лучше, Люся. Я уже купил билеты на банкет. Столик в первом ряду, рядом с генеральным. Не подведи меня.
Люся ничего не отвечала. Она научилась закрываться в кокон. Она больше не плакала по ночам. Вместо этого она изучала в интернете курсы ландшафтного дизайна — те самые, которые когда-то бросила. Она поняла, что лишние килограммы — это были её доспехи, защита от холодного и равнодушного мужа. И теперь, снимая эти доспехи слой за слоем, она чувствовала себя уязвимой, но странно свободной.
В одну из пятниц, после особенно тяжелой тренировки, Марк задержал её в зале.
— Котова, задержись.
— Я что-то сделала не так? — Люся уже привыкла к его строгости.
— Ты сделала всё так. Даже слишком. Посмотри на себя.
Он подвел её к зеркалу. Люся впервые за долгое время посмотрела на себя не как на проблему, требующую решения, а как на человека. Лицо осунулось, проявились скулы, глаза стали ярче. Осанка изменилась — исчезла вечная сутулость жертвы.
— Ты теряешь вес, это хорошо, — сказал Марк, и в его голосе впервые прозвучали теплые нотки. — Но ты теряешь искру. Почему ты делаешь это для человека, который тебя не ценит?
— Потому что я хочу победить, — тихо ответила Люся.
— В чем победить? В конкурсе «Кто лучше угодит Игорю»? Это проигрышная битва, Люда. В ней нет приза.
Люся промолчала. Она еще не была готова признаться даже себе, что её план изменился. Что она худеет не для того, чтобы остаться с Игорем. А для того, чтобы у неё хватило сил уйти.
В ту ночь Люся вернулась домой позже обычного. В прихожей стояли женские туфли. Не её. Маленькие, на огромной шпильке. Из кухни доносился смех Игоря и тонкий, заливистый голосок Светланы.
— Ой, Игорек, ну ты такой забавный! А Людочка не обидится, что мы тут... отчеты доделываем?
— Людочка в спортзале живет, — раздался голос мужа, в котором сквозило пренебрежение. — Ей полезно. Пусть попотеет, может, к тридцатому числу на человека станет похожа. А пока... давай еще по бокалу вина. За успех нашего дела.
Люся стояла в темноте коридора, сжимая лямку спортивной сумки. Внутри неё что-то окончательно перегорело. Это была не боль. Это была кристально чистая ярость.
Она не вошла в кухню. Она тихо развернулась, вышла из квартиры и поехала в единственное место, где её не судили по объему талии — в старую мастерскую своей подруги-архитектора.
Мастерская Ленки пахла так, как пахла настоящая жизнь Люси до замужества: хвоей, свежим ватманом, дорогой тушью и терпким кофе. Лена, старая подруга по архитектурному институту, встретила её в заляпанном краской халате и с карандашом, заколотым в небрежный пучок волос. Она не стала задавать лишних вопросов. Просто налила Люсе горячего чая и отодвинула в сторону макет нового торгового центра.
— Ты выглядишь... иначе, — наконец произнесла Лена, разглядывая подругу. — Осунулась, но взгляд стал жестким. Что происходит, Люда?
Люся рассказала всё. Про весы, про «статусную самку», про Светлану в их кухне и про Марка, который заставляет её выжимать из себя последние соки. Пока она говорила, её голос не дрожал. Она удивлялась самой себе — где та женщина, которая неделю назад рыдала над запиской?
— Значит, он хочет шоу? — Лена хищно прищурилась. — Он хочет, чтобы ты триумфально вошла в зал, и все ахнули?
— Он хочет подтверждения своего превосходства, — поправила Люся. — Ему важно, чтобы я была «улучшенной версией», которую он выдрессировал под себя.
— Знаешь, — Лена достала из папки несколько эскизов. — У меня есть заказ на ландшафтный дизайн частного поместья в пригороде. Сроки горят, я зашиваюсь. Мне нужен партнер. Человек с твоим глазомером и чувством пространства.
— Лен, я десять лет только борщи варила и отчеты Игорю проверяла...
— Чушь! Талант не пропьешь и борщом не зальешь. Работай со мной. По вечерам, по ночам — как хочешь. Но мне нужно, чтобы ты снова начала чертить. Это поможет тебе вспомнить, кто ты есть на самом деле, помимо веса и роста.
Люся посмотрела на чистый лист бумаги. Рука невольно потянулась к карандашу. В этот момент она поняла: Марк тренировал её тело, а Лена предложила реанимировать её душу.
Следующие две недели превратились в безумный марафон. Люся жила в режиме двойного агента. Днем она была примерной «бегемотихой на диете», которая послушно жевала сельдерей под надзором мужа. Вечером она уходила «в зал», но после двухчасового ада с Марком ехала в мастерскую к Лене, где до полуночи проектировала японские сады и альпийские горки.
Сон сократился до четырех часов, но парадоксально — энергии становилось больше. Жир таял, уступая место сухим, плотным мышцам. Но главное — менялось лицо. Ушла одутловатость, взгляд стал глубоким и спокойным.
Игорь ничего не замечал. Он был слишком занят собой и Светланой. Он лишь довольно отмечал динамику на весах.
— Минус семь с половиной, — прокомментировал он в один из вечеров, когда Люся сошла с платформы. — Уже лучше. Щеки пропали. Видишь, Люся, я же для твоего блага стараюсь. Если бы не мой пинок, так бы и расплылась в кресле.
Люся посмотрела на него — на этого мужчину, которого она когда-то считала своим миром. Сейчас он казался ей плоским, как картонная фигура. Мелким в своих стремлениях, жалким в своем желании казаться значимым за счет унижения близкого человека.
— Конечно, дорогой. Твой пинок был очень... вдохновляющим, — тихо ответила она.
За неделю до корпоратива Люся зашла в раздевалку спортзала и обнаружила там Светлану. Та стояла перед зеркалом, придирчиво рассматривая свой абсолютно плоский живот.
— О, Людмила! — Света обернулась, и её улыбка на мгновение дрогнула. Она явно не ожидала увидеть Люсю в такой форме. Черные лосины и облегающая майка подчеркивали тонкую талию и разворот плеч. — Вы... действительно стараетесь. Игорь говорит, вы просто одержимы.
— Игорь много чего говорит, Света. Например, про «срочные отчеты» по ночам.
Секретарша ничуть не смутилась. Она подошла ближе, обдав Люсю облаком сладких духов.
— Послушайте, Люда. Давайте будем взрослыми людьми. Игорь — мужчина высокого полета. Ему нужен драйв, блеск. Вы — его прошлое. Хорошее, уютное, но прошлое. А я — его настоящее. Он уже подыскивает квартиру для нас. Так что ваше похудение... это просто предсмертные судороги вашего брака. Наслаждайтесь своим триумфом на банкете, это будет ваш прощальный выход.
Люся почувствовала, как внутри закипает холодное пламя. Она посмотрела на Светлану сверху вниз — за эти недели она как будто стала выше ростом.
— Знаешь, Света... — Люся усмехнулась. — Самое смешное, что ты права. Это действительно будет мой прощальный выход. Но совсем не так, как ты себе это воображаешь.
В ту пятницу после тренировки Марк подошел к Люсе с коробкой.
— Что это? — спросила она.
— Мой вклад в твою победу. Я видел, как ты пахала. Я видел, как ты менялась. Ты готова.
В коробке лежало платье. Темно-изумрудное, из тяжелого шелка, со сложным кроем, который подчеркивал каждый изгиб её обновленного тела. Оно не было вызывающим — оно было властным.
— Марк, я не могу... это же дорого.
— Это не подарок, — отрезал тренер. — Это твои доспехи. Надень их и сожги там всё дотла.
За день до праздника Люся получила первую оплату от Лены за проект. Сумма была приличной, но важнее было чувство — она снова была профессионалом. Она зашла в банк, открыла новый счет на свое имя и перевела туда все деньги, которые копила втайне от Игоря последние несколько лет (небольшие подработки, подарки родителей).
Вечер Восьмого марта. Ровно месяц прошел с того дня, как на ковер упала коробка с весами.
Игорь нервно расхаживал по гостиной, затягивая узел галстука.
— Люся! Мы опаздываем! Такси ждет. Ты успела влезть в то платье, которое мы купили три года назад? Или зря я тратил деньги на этот чертов абонемент?
Люся вышла из спальни.
Игорь замолчал на полуслове. Его челюсть медленно поползла вниз. Перед ним стояла не его жена Люся, к которой он привык относиться как к предмету мебели. Перед ним стояла ослепительная женщина. Изумрудное платье облегало её фигуру, как вторая кожа. Плечи были развернуты, голова поднята, а в глазах светилась такая уверенность, от которой Игорю стало не по себе. Она сбросила не десять — она сбросила все двенадцать килограммов, но вместе с ними она сбросила и всю свою покорность.
— Ну как? — спросила она, надевая серьги. — Соответствую статусу «видного мужика»?
— Ты... ты выглядишь... невероятно, — выдавил он, подходя ближе и пытаясь обнять её за талию. — Слушай, может, ну его, этот банкет? Останемся дома, отметим твой успех...
Люся аккуратно, но твердо убрала его руки.
— Нет, Игорь. Ты ведь так хотел показать меня акционерам. Ты хотел «статусную самку»? Идем. Я готова играть свою роль. До конца.
Они сели в машину. Игорь всю дорогу пытался взять её за руку, заигрывать, шутить, но Люся смотрела в окно на весенний город. В её сумочке, рядом с помадой и зеркальцем, лежал конверт. И это был не подарок для мужа.
Когда они вошли в огромный зеркальный зал ресторана, музыка на мгновение показалась Люсе тише. Она чувствовала на себе сотни взглядов. Коллеги Игоря, которые привыкли видеть её в безформенных кардиганах, шептались. Генеральный директор холдинга лично подошел поздороваться.
— Игорь, какая у тебя великолепная супруга! — воскликнул он. — Почему ты прятал такую жемчужину?
Игорь так и сиял, раздуваясь от гордости, как павлин.
— Работа над собой, Виктор Сергеевич! Я всегда говорю: в здоровом теле — здоровый дух.
В этот момент к их столу подошла Светлана. На ней было то самое розовое платье, которое в зале спортзала казалось верхом совершенства. Но здесь, рядом с благородным изумрудом Люси, она выглядела как дешевая пластиковая игрушка. Света была бледна, её рука с бокалом шампанского заметно дрожала.
— Добрый вечер, — пропищала она, глядя на Люсю с ненавистью. — Вы... прекрасно выглядите, Людмила. Неужели весы не врали?
Люся улыбнулась ей — искренне, почти ласково.
— Весы никогда не врут, Света. Они просто показывают тяжесть того, что мы носим в себе. Я свой груз сбросила. А ты... ты уверена, что сможешь нести свой?
В середине вечера, когда начались танцы, Люся попросила Игоря отойти в сторону — «для важного разговора». Они вышли на террасу, где было прохладно и тихо.
— Люська, ты сегодня просто королева, — Игорь попытался притянуть её к себе для поцелуя. — К черту этот месяц. Ты доказала, что ты лучшая. Я завтра же уволю Светку, если хочешь. Мы начнем всё заново...
Люся отстранилась и достала из сумочки конверт.
— Ты прав, Игорь. Я доказала. Но не тебе.
— О чем ты? — он нахмурился.
Люся протянула ему конверт.
— С праздником тебя, дорогой. Это мой тебе подарок на Восьмое марта.
Игорь вскрыл конверт, ожидая увидеть там какую-нибудь трогательную открытку или подтверждение её любви. Но внутри были документы на развод, уже подписанные с её стороны, и распечатка с выпиской о праве собственности на её долю в квартире.
— Что это за шутка? — его голос стал сиплым.
— Это не шутка. Это свобода. Ты хотел статусную женщину рядом? Так вот, у статусной женщины есть одно важное качество — она не живет с теми, кто её не уважает.
Игорь стоял на террасе, онемело переводя взгляд с гербовой печати на документах на женщину, которая еще месяц назад была его покорной тенью. Музыка из зала доносилась приглушенно, подчеркивая звенящую тишину между ними.
— Ты с ума сошла? — наконец выдавил он, и его лицо начало наливаться багровым цветом. — Люся, ты посмотри на себя! Ты стала красавицей благодаря мне! Я оплатил тренера, я дал тебе стимул, я... я сделал из тебя человека! Ты должна быть благодарна, а не совать мне эти бумажки!
Люся слушала его, и ей казалось, что она смотрит старое кино на перемотке. Смешно и ни капли не трогательно.
— Благодарна? — она усмехнулась, и этот смех был холодным, как лед в бокале. — За то, что ты сравнил меня с животным? За то, что поставил дедлайн моей ценности как личности? Знаешь, Игорь, пока я потела в зале и чертила проекты по ночам, я поняла одну простую вещь. Мой лишний вес был не от еды. Он был от попытки стать «удобной», чтобы ты на моем фоне казался великим. Я защищалась жиром от твоего холода. А теперь мне больше не нужна защита.
— Ты никуда не пойдешь, — он сделал шаг вперед, пытаясь схватить её за локоть, но Люся ловко уклонилась. — На что ты будешь жить? Ты — бухгалтер на полставки! Ты через неделю приползешь обратно, когда поймешь, сколько стоит аренда квартиры и твои чертовы детокс-коктейли!
Люся посмотрела на него с искренним сочувствием.
— Я уже две недели работаю партнером в архитектурном бюро Лены. Мой первый гонорар уже на счету, и его хватит на первое время. А что касается «приползешь»... Игорь, ты так и не понял. Десять килограммов ушли с талии, но сто тонн груза упали с моей души. Я больше не твоя «статусная самка». Я — это я.
Она развернулась и пошла прочь, чувствуя, как подол изумрудного платья приятно касается ног. На выходе из террасы она столкнулась со Светланой. Та, очевидно, подслушивала, притаившись за тяжелой шторой. В глазах секретарши читался первобытный страх. Она-то надеялась занять место «хозяйки жизни» при успешном мужике, а теперь понимала, что этот «мужик» только что потерял фундамент, на котором держалось его благополучие.
— С праздником, Светочка, — бросила Люся, проходя мимо. — Береги фигуру. Тебе теперь придется очень стараться, чтобы он не нашел кого-то похудее.
Люся вышла в вестибюль, вызвала такси и, не дожидаясь финала банкета, уехала. Она не поехала домой к Игорю. Она поехала к Лене, где её ждал надувной матрас, чертежная доска и тишина, в которой не было места упрекам.
Прошло три месяца.
Май выдался жарким. Люся стояла на участке строящегося поместья — того самого, проект которого они с Леной заканчивали в те бессонные ночи. На ней были удобные джинсы, простая белая рубашка и кроссовки. Она выглядела не как «модель с обложки», а как женщина, которая находится в полной гармонии со своим телом и делом. Она не набрала вес обратно, но и не стремилась к болезненной худобе. В ней появилась та особая стать, которую дает только финансовая и внутренняя независимость.
— Людмила Александровна, посмотрите чертеж дренажа, — раздался голос сзади.
Люся обернулась. К ней подошел Марк. Оказалось, что помимо работы тренером, он занимался поставками натурального камня для ландшафтных работ — это было его семейное дело, о котором он скромно молчал в зале.
— Всё верно, Марк. Начинайте укладку с восточного склона, — улыбнулась она.
Он не уходил. Он смотрел на неё так, как смотрят на редкое, удивительное явление природы.
— Знаешь, я видел много людей, которые худели, — негромко сказал он. — Но я редко видел тех, кто при этом менял свою ДНК. Ты сегодня светишься.
— Это потому, что я больше не взвешиваюсь каждое утро, — призналась Люся. — Я выкинула те весы. Теперь я меряю свою жизнь не в килограммах, а в реализованных проектах и спокойных снах.
Марк улыбнулся — впервые открыто и тепло.
— Может, отметим окончание этапа? Знаю одно место, там не подают сельдерей. Только честное мясо и хорошее вино.
Люся на мгновение задумалась. Раньше она бы испугалась: «А что подумает муж? А сколько там калорий?». Теперь она знала ответ.
— С удовольствием, Марк. Только чур, я плачу за себя сама.
Игорь звонил ей часто. Сначала кричал и угрожал, потом умолял вернуться. Светлана продержалась рядом с ним ровно два месяца — ровно до того момента, как Игорь из-за депрессии и злости начал срываться на ней и терять контракты. Без Люси, которая тихо и профессионально подчищала его дела и создавала уют, его жизнь начала осыпаться, как старая штукатурка.
В один из дней он прислал ей фото: он стоял в спортзале, потный и изможденный. Подпись гласила: «Я тоже худею, Люся. Я всё понял. Давай начнем с чистого листа».
Люся посмотрела на экран телефона, на мгновение задержала взгляд на его лице, которое когда-то любила до дрожи, и поняла, что ничего не чувствует. Ни обиды, ни торжества. Только пустоту.
Она заблокировала номер.
Вечером того же дня Люся сидела в своей новой маленькой студии, которую сняла в центре. Перед ней лежал свежий номер архитектурного журнала, где на развороте красовался их с Леной проект. Внизу была подпись: «Людмила Котова. Дизайнер, изменивший представление о гармонии ландшафта».
Она подошла к зеркалу. Она не была «ланью». Она была женщиной. Сильной, красивой и, наконец-то, видимой для самой себя.
На столе завибрировал телефон. Сообщение от Марка: «Заеду через пять минут. У меня есть сюрприз — саженцы тех самых японских кленов, которые ты искала».
Люся улыбнулась своему отражению. Она взяла ключи и вышла из квартиры, не оборачиваясь назад. Она знала — впереди её ждет жизнь, в которой никто больше не посмеет поставить её на весы, чтобы измерить право на счастье.
Потому что истинный вес человека — это объем его души, а эта величина, к счастью для Люси, не поддается никакой диете.
