💕Пришлая женщина

Мои милые читательницы! 💕 Завтра у меня для вас особенный сюрприз - в моем ТГ канале появится в свободном доступе эксклюзивный рассказ из Премиум коллекции! Сейчас мои верные читательницы выбирают из 60 уникальных историй ту самую, которая согреет душу.

Те, кто уже в моей уютной ТГ-семье, знают: я регулярно балую вас премиальными рассказами, которых больше нигде не найти. Представьте - у нас уже есть целая рубрика "БОНУСНЫЕ РАССКАЗЫ" с захватывающими детективами в том числе, которых никогда не было на Дзене!

Найти эти рассказы проще простого: зайдите в ТГ канал по ссылке ➡️ поднимите глазки к названию канала ➡️ справа увидите "ЗАКРЕПЛЕННЫЙ ПОСТ" ➡️ и вот она, ваша сокровищница!

Если хочется побаловать себя качественным чтением за чашечкой ароматного чая, если душа просит чего-то особенного и только для вас - добро пожаловать в мой уютный ТГ канал ⬅️

Там вас ждут истории, которые трогают женское сердце. ❤️

А далее читайте новый рассказ👇

ПРИШЛАЯ ЖЕНЩИНА

- Ты хочешь присвоить себе наш дом?!

Она шипела мне прямо в лицо, и мне пришлось отшатнуться.

- Алла Викторовна, - сказала я, - вы мне в ухо дышите.

Витька, муж мой, сидел в углу и методично отдирал этикетку от пивной банки. Это было занятие, которому он предавался каждый раз, когда жизнь требовала от него хоть какого-то решения. За три года брака я изучила его повадки.

Вот сейчас он оторвет этикетку, потом скатает из нее шарик, потом посмотрит на меня жалобными глазами и скажет что-нибудь примирительное.

Несколько секунд спустя муж проделал все это, а потом и правда подал голос.

- Ир, - сказал он, - ну, может, правда...

- Что правда? - я резко повернулась к нему.

- Ну, дедушкин дом должен по идее принадлежать нам… - промямлил под взглядом матери муж.

- А нам - это кому? - сдержанно уточнила я.

- Ну… нашей семье.

Свекровь одобрительно кивнула, а я усмехнулась.

- Вот как… - сказала я после паузы. - Семья, получается, это ты и мама, да? Но никак не я, да?

Витя отчаянно посмотрел на меня, потом бросил робкий взгляд на мать и… промолчал.

Добавьте описание

Речь шла о доме Витиного дедушки, о загородном трехэтажном особняке. Именно туда мой будущий муж возил меня на смотрины.

- Только ты это… - готовил он меня. - Не брякни там лишнего, ладно?

- А то что? - улыбнулась я.

- Ну… - Витя замялся. - Мой дедуля - человек старых порядков, любит, чтобы все было как надо.

Я хорошо знала таких людей. Мой собственный папа, царство ему небесное, тоже был такой, суровый, прямой, честный, но при этом очень добрый, куда добрее мамы.

- Ладно, - сказала я, - буду тише воды ниже травы.

***

Виктору Ильичу было семьдесят восемь лет. Но при этом он был статным богатырем с густой шевелюрой и проницательными темно-серыми глазами.

- Значит, ты - Витькина избранница, - сказал он, разглядывая меня поверх очков.

- А вы, значит, Витькин дедушка, - в тон ему ответила я.

Он хмыкнул. А Витька за моей спиной тихо умер, я прямо услышала, как душа его со свистом вылетела в форточку.

Своего жилья у нас с Витькой не было, поэтому после свадьбы решено было копить на первоначальный взнос и жить в дедовом доме. Свекровь, которая после развода, состоявшегося десять лет назад, осталась ни с чем, тоже жила с нами.

Виктор Ильич привык, что слово его - закон. Об этом же мне постоянно напоминали и муж, и свекровь.

- Пришлая женщина, - сказал он как-то за ужином, прямо глядя на меня, - должна работать, как Золушка, и благодарить за кров.

Я взглянула на мужа, не вступится ли он за меня? Но какой там! Витька улыбался, кивал и поддакивал. Я хотела было ответить, но тут свекровь, которая сидела рядом, сильно ткнула меня в бок.

- Не спорь! - шепотом велела она.

Я промолчала.

Виктор Ильич снова посмотрел на меня.

- Что молчишь? - усмехнулся он. - Молчание - знак согласия, да? Или где?

- Или где, - ответила я, прежде чем муж или свекровь успели меня остановить.

- То есть, ты не согласна, - констатировал Виктор Ильич. - А можно узнать, с чем и почему?

Муж и свекровь одновременно наступили мне на ноги, но я не обратила на это внимание.

- Сейчас двадцать первый век на дворе, - сказала я. - И у «пришлой женщины», в отличие от предшественниц, живших два-три столетия назад, к счастью, есть не только обязанности, но и права.

- Вот как?! - наигранно удивился Виктор Ильич. - И какие же это права? А?

Я, в свою очередь, прямо посмотрела на него.

- К примеру, право уйти.

- Вот как? - повторил Виктор Ильич и почему-то посмотрел на дочь. - А если некуда идти?

- Ну, значит, на улицу, - пожала плечами я. - Это всяко лучше, чем позволять себя унижать.

Он хмыкнул и промолчал. Я понимала, что тоже должна была промолчать, но, как говорится, слово не воробей.

Я просто не умела иначе. Мама моя, которая тоже недавно ушла из жизни, работала крановщицей на стройке. Если мужики внизу задирали головы и кричали ей что-нибудь обидное, она им в ответ такое выдавала, что они потом неделю краснели.

Так что неспособность гнуться у меня, по всей видимости, была врожденной.

***

- Ты нас всех погубишь, - чуть позже говорила Алла Викторовна, заламывая руки. - Он же завещание перепишет! Он же назло все чужим отдаст!

- И что? - спросила я.

- А ты реально не понимаешь? Мы же и правда на улице останемся!

Муж мой был согласен с матерью. И после каждой нашей стычки с Виктором Ильичом он пугливо просил меня не перечить деду и потерпеть. И я терпела почти полгода.

***

А потом произошло вот что. Как-то утром Алла Викторовна, покопавшись в ящике моего комода, вынула оттуда книгу с варварски вырванной страницей. Это было какое-то раритетное и очень дорогое издание Гумилева из библиотеки Виктора Ильича.

Обнаружив книгу, когда в спальне находились мы с Витей, она разохалась и побежала к отцу.

Мы с мужем переглянулись.

- Ну и что это было? - спросила я.

Витя усмехнулся:

- Ну как что? Первая часть Марлезонского балета. А сейчас будет вторая.

И правда, минут через десять Виктор Ильич позвал нас в свою комнату.

***

Когда мы вошли, Витин дедушка сидел за своим столом, а Гумилев лежал прямо перед ним. Алла Викторовна сидела в кресле, и лицо у нее было… какое-то не такое. Не бледное и не красное даже, а какими-то пятнами, как при аллергическом приступе.

- Я не знал, что ты любишь читать, - молвил он, слегка сощурив на меня глаза.

- Честно говоря, не особо, - сказала я.

- И классику не любишь?

- Терпеть не могу, - призналась я. - Меня в школе ею пичкали так, что я до сих пор помню, под каким дубом лежал Болконский, почему Катерина луч света в темном царстве.

Я усмехнулась и добавила:

- На самом деле нет.

Я услышала, как судорожно сглотнул Витя, и почувствовала легкое раздражение. Этот театр абсурда мне уже изрядно надоел.

- И если сейчас старикан начнет литературный спор, я и в самом деле встану и уйду, - решила я.

Но он не начал. В этот момент ему кто-то позвонил, и он махнул нам рукой, типа, можете идти, свободны. Мы вышли, даже не глядя друг на друга.

***

А вечером за ужином Виктор Ильич сказал:

- Я принял решение.

И все вдруг замерли. Даже воздух в столовой замер, честное слово.

- Сорок лет, - он обвел нас взглядом, - сорок лет я строил. Зарабатывал. Копил. И для кого? Для дочери, которая боится собственной тени и которая, как выяснилось, способна подставить и предать? Для внука, который за всю жизнь ни одного решения не принял сам?

Он немного помолчал, а потом посмотрел на дочь.

- Алла, зачем? - мягко спросил он. - Ну вот для чего было так делать?

Алла Викторовна молчала.

- Ты думала, я поверю, да? - так же мягко продолжил он. - Думала, я поведусь на эту детсадовскую разводку с книгой и выгоню Ирину из дома, чтобы она не портила вам своим бунтом всю малину? Да?

Алла Викторовна сохраняла пристыженное молчание.

- Молчишь? Ну молчи, - усмехнулся Виктор Ильич. - Так вот, я принял решение. Я хочу, чтобы все это…

Он обвел рукой столовую.

- Досталось тому, кто этого достоин. Тому, кто не прогнется ни перед кем и ни перед чем.

Он посмотрел на меня.

- Ирина, я переписываю все на тебя, - решительно сказал он.

Пожалуй, впервые за все время я не нашла, что тут можно сказать…

***

А чуть позже у нас с Аллой Викторовной и состоялся тот разговор.

- В общем, так, - решительно сказала она после перепалки. - Дом мы делим на равные части. Часть мне, часть Вите, ну и тебе…

Ее губы скривились.

- Как основной наследнице…

- Нет, - сказала я после недолгого молчания, - мы ничего делить не будем.

- Это еще почему?! - возмутилась свекровь.

- Ну, и вы, и Витя постоянно говорите, что слово хозяина этого дома - закон, - улыбнулась я. - Так почему же сейчас должно быть иначе?

Свекровь надулась, но, побоявшись отца, спорить не рискнула.

Виктор Ильич сдержал свое слово и переписал на меня дом. Когда его не стало (а прожил он еще три года), я вступила в права наследования. Свекровь пыталась оспорить завещание, но оно было составлено очень грамотно, и у нее ничего не получилось🔔