Жанна заняла последние деньги на «спасение сына», а сама укатила в ресторан в новой шубе. На звонки не отвечала, взывала к совести и давила на жалость.
Елена поняла: по-хорошему не получится. Она взяла большую спортивную сумку, набила её старой бумагой и поехала в гости, зная, что жадность подруги сильнее её хитрости.
— Абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети.
Этот бесстрастный механический голос стал для Елены привычнее, чем «Доброе утро». Она нажала «отбой» и посмотрела на экран смартфона так, словно тот был ядовитой змеёй. Пятьдесят третий звонок за неделю. И пятьдесят третья тишина в ответ.
Триста тысяч рублей.
Для кого-то — стоимость сумочки или выходных в Дубае. Для Елены — два года работы без отпусков, экономия на обедах и отложенная «на потом» операция на венах. Эти деньги лежали на накопительном счёте, пока месяц назад на пороге не появилась Жанна.
Жанна не просила — она исполняла трагическую арию. Тушь текла по щекам, руки заламывались так картинно, что позавидовала бы любая актриса погорелого театра.
— Леночка, спасай! Сына, Игорька моего, подставили! Светит реальный срок, нужен хороший адвокат. Или сейчас внесём залог, или мальчик пропадёт на зоне! Я всё отдам, клянусь здоровьем матери! Через две недели квартиру бабушкину продам и верну с процентами!
Елена, добрая душа, не устояла. Сама вырастила дочь одна, знала, как болит материнское сердце. Сняла всё до копейки. Отдала. Даже расписку постеснялась попросить. Они же дружат со школьной скамьи, как можно оскорблять человека недоверием в такую минуту?
И вот прошло полтора месяца.
Елена вздохнула и машинально открыла соцсети. Лента пестрела фотографиями еды и котиков, но палец замер на свежем снимке.
На фото была Жанна. Не заплаканная, не убитая горем мать «узника совести». Она сидела за столиком в ресторане «Паруса», держала в руке бокал с янтарной жидкостью, а на её плечах красовался норковый полушубок. Подпись под фото гласила: «Жизнь одна! Живи здесь и сейчас! #релакс #новаяшубка #счастьеесть».
Внутри у Елены что-то оборвалось. Не было ни «холодка по спине», ни «разбитого сердца». Была ледяная, кристальная ясность. Её не просто обманули. Её использовали как одноразовую салфетку, вытерли ноги и выбросили.
Игорёк, судя по всему, прекрасно себя чувствовал, а «бабушкина квартира» продавалась только в фантазиях Жанны.
Елена подошла к зеркалу. Оттуда на неё смотрела уставшая женщина в старом домашнем костюме. «Ну что, Лена, — сказала она своему отражению. — Интеллигентность мы выключаем. Включаем режим выживания».
Крики, угрозы, суды без расписки — всё это было бесполезно. Жанна просто добавит её в чёрный список везде, и ищи ветра в поле. Тут нужно действовать тоньше. Нужно бить врага его же оружием — жадностью.
Елена знала про подругу две вещи: Жанна обожала халяву и панически боялась упустить выгоду.
Три дня Елена выжидала. Она не звонила, не писала гневных сообщений. Она готовила наживку.
В среду вечером, точно зная, что Жанна дома листает ленту новостей, Елена отправила сообщение с незнакомого номера (купила новую сим-карту специально для этого случая):
«Жанночка, это Лена! Телефон украли, пишу с нового. У меня беда и радость одновременно, руки трясутся, не знаю, кому верить, кроме тебя. Тётка из Питера, помнишь её? Умерла. Оставила мне всё. Я сейчас вступила в наследство, продала её антиквариат, на руках почти четыре миллиона наличкой. Домой нести боюсь, муж бывший караулит, хочет отсудить половину, узнал как-то, ирод. Можно я к тебе сейчас приеду с деньгами? Оставлю у тебя в сейфе на пару дней, пока ячейку не оформлю? С меня пятьдесят тысяч за беспокойство сразу!»
Сообщение ушло. Елена положила телефон на кухонный стол и стала ждать. Тиканье часов казалось оглушительным.
Минута. Две. Три.
Телефон ожил. На экране высветилось: «Жанна».
Елена выдержала паузу, прочистила горло и ответила дрожащим, взволнованным голосом:
— Алло? Жанка, ты?
— Леночка! Родная! — голос Жанны сочился мёдом, словно и не было месяца игнора. — Конечно, я! Господи, какие страсти! Конечно, приезжай! Я как раз дома, одна, никто не помешает. Мы же подруги, я всегда помогу!
— Ой, спасибо тебе... — Елена шмыгнула носом. — Я сейчас такси вызову. Я тут сумку прижимаю к себе, страшно, жуть. Там пачки прямо банковские, тяжёлые...
— Давай-давай, жду! — Жанна почти мурлыкала. — Чайник ставлю!
Елена положила трубку. В её глазах не было слёз, только жёсткий блеск. Она оделась, взяла старую спортивную сумку, набила её старыми газетами и книгами для веса, а сверху положила папку с какими-то документами.
У подъезда Жанны она остановилась. Сделала глубокий вдох. Сейчас или никогда.
Жанна открыла дверь, едва Елена коснулась звонка. Она была в том самом шелковом халате, который мелькал в сторис, и благоухала дорогими духами. Глаза её хищно шарили по объёмной сумке в руках Елены.
— Заходи, заходи скорее! — она буквально втянула гостью в квартиру. — Не видела никто?
— Вроде нет, — Елена испуганно оглянулась. — Жан, у меня проблема возникла. Прямо в такси.
Она прошла на кухню, не выпуская сумку из рук. Жанна кружила вокруг, как акула, почуявшая кровь.
— Какая проблема? — насторожилась подруга.
— Мне сейчас нотариус звонил. Там какая-то заминка с налогами. Чтобы эти деньги официально стали моими и бывший не подкопался, нужно срочно оплатить госпошлину и какую-то страховку. Прямо сейчас, онлайн. Иначе завтра счета арестуют, и всё, пиши пропало.
— Ну так оплати! — Жанна не сводила глаз с молнии на сумке.
— Не могу! — Елена чуть не плакала. — У меня на карте ноль, я всё на похороны потратила. А наличку эти банкоматы не принимают, уже закрыто всё. Мне не хватает ровно триста тысяч.
Повисла пауза. Жанна переваривала информацию.
— Жан, — Елена посмотрела ей прямо в глаза. — Верни мне мой долг. Прямо сейчас. Я переведу нотариусу, всё оформлю, и эти четыре миллиона будут в безопасности. А я тебе завтра же, как банк откроется, обратно эти триста перекину. И ещё пятьдесят сверху, как обещала.
Жанна закусила губу. В её голове шёл сложный вычислительный процесс. Жадность боролась с жадностью. С одной стороны — отдавать свои (уже считай свои!) деньги не хотелось. С другой — вот она, сумка с миллионами. Если сейчас не помочь, Елена уйдёт, и деньги уйдут. А если помочь — можно потом попросить взаймы уже не триста, а миллион. Или вообще уговорить вложить в «бизнес».
— Лен, ну ты понимаешь, у меня сейчас тоже не густо... — начала было она.
Елена решительно взялась за ручки сумки.
— Поняла. Ладно. Поеду к сестре. Она, правда, на другом конце города, могу не успеть до полуночи, тогда всё сгорит... Но что делать.
Она сделала шаг к двери.
— Стой! — взвизгнула Жанна. Страх упустить куш перевесил. — Стой, дурёха! Сейчас всё решим. У меня как раз на карте есть немного, Игорьку откладывала...
Жанна схватила телефон.
— Тебе на Сбер?
— Да, — Елена затаила дыхание. — Кидай. Как только придут — я сразу нотариусу отправляю.
Минута тянулась, как вечность. Жанна тыкала в экран наманикюренным пальцем, что-то бурча под нос.
Дзинь!
Елена достала свой основной телефон. СМС от банка: «Пополнение счёта: 300 000 р. Отправитель: Жанна Петровна К.»
Елена выдохнула. Плечи, которые были напряжены последние недели, расслабились. Она медленно застегнула молнию на кармане куртки, куда убрала телефон.
— Ну? Пришли? — нетерпеливо спросила Жанна. — Давай теперь нотариусу переводи, и сумку давай, спрячем.
Елена посмотрела на «лучшую подругу». Спокойно, без злости.
— Знаешь, Жанна, — сказала она ровным голосом. — Я тут подумала... Не буду я нотариусу переводить. И бывший мой ничего не отсудит.
— В смысле? — Жанна заморгала. — Почему?
— Потому что нет никакой тётки в Питере. И наследства нет.
Елена расстегнула спортивную сумку. Перевернула её. На пол, с глухим стуком, вывалились перевязанные бечёвкой стопки старых журналов «Огонёк» и томик советской энциклопедии на букву «Ж».
— Жадность, — пояснила Елена, указывая на книгу. — Хорошая статья, почитай на досуге.
Лицо Жанны пошло красными пятнами. Она открывала и закрывала рот, как рыба, выброшенная на лёд.
— Ты... Ты что, развела меня?! — наконец прохрипела она. — Ты меня кинула?!
— Я вернула своё, — Елена улыбнулась. Не злорадно, а с облегчением. — Твои долги закрыты, Жанна. Спи спокойно. И да, я удаляю твой номер. Не звони мне больше. Никогда.
Она развернулась и вышла из квартиры, оставив Жанну наедине с горой макулатуры и запахом дорогих духов, который теперь казался запахом поражения.
На улице шёл мокрый снег, типичный для московской весны, но Елене казалось, что светит солнце. Она шла к метро, крепко сжимая в кармане телефон, где лежали её законные, выстраданные деньги. Завтра она запишется к врачу.
А Жанна? Жанна переживёт. У неё ведь есть норковый полушубок. Пусть он её и греет.
От автора: Часто мы стесняемся требовать своё, боясь обидеть близких, а в итоге обижаем самих себя. Дружба не покупается и не продаётся, а если вам приходится выдумывать детективы, чтобы вернуть честно заработанное — значит, никакой дружбы там и не было.
🤔А как вы поступаете с должниками? Прощаете, чтобы сохранить худой мир, или идёте на принцип? И оправдана ли ложь Елены в ответ на предательство?
Пишите своё мнение в комментариях, ставьте лайк за смекалку нашей героини и подписывайтесь на канал! Впереди ещё много историй, которые подсказывает сама жизнь.