...которое производил на современников живописец Главного морского штаба, действительный тайный советник (уровень генерал-полковника и адмирала), потомственный дворянин Ованес Геворкович Айвазян, всемирно известный как художник-маринист Иван Константинович Айвазовский, — и продолжает производить сегодня.
22 июля 1888 года набирающий популярность 28-летний писатель Антон Чехов проехал километров тридцать от Феодосии, чтобы посетить всемирно знаменитого 71-летнего Айвазовского в имении Шах-Мамай, и оставил себе на память об этом ёрническую заметку:
Именье роскошное, несколько сказочное; такие имения, вероятно, можно видеть в Персии. Сам Айвазовский, бодрый старик лет 75, представляет собой помесь добродушного армяшки с заевшимся архиереем; полон собственного достоинства, руки имеет мягкие и подаёт их по-генеральски. Недалек, но натура сложная и достойная внимания. В себе одном он совмещает и генерала, и архиерея, и художника, и армянина, и наивного деда, и Отелло. Женат на молодой и очень красивой женщине, которую держит в ежах. Знаком с султанами, шахами и эмирами. Писал вместе с Глинкой «Руслана и Людмилу». Был приятелем Пушкина, но Пушкина не читал. В своей жизни он не прочёл ни одной книги. Когда ему предлагают читать, он говорит: «Зачем мне читать, если у меня есть свои мнения?» Я у него пробыл целый день и обедал.
Упоминание о приятельстве Айвазовского (1817-1900) с Пушкиным (1799-1837) остаётся на совести Чехова и касается скорее семантических тонкостей русского языка — что считать приятельством? Льва Сергеевича Пушкина художник действительно знал в те поры, когда младший брат Александра Сергеевича служил адъютантом генерала Николая Николаевича Раевского-младшего, командира Черноморской береговой линии и основателя Новороссийска. Скорее уж стоит говорить о приятельстве Айвазовского с Николаем Васильевичем Гоголем после их знакомства в Венеции. Но так или иначе Иван Константинович в самом деле был ярчайшим персонажем своего времени и, если угодно, феноменом эпохи.
Феноменальны, в первую очередь, его работоспособность и техника, доведённая до изумительного совершенства. Айвазовский писал море не только с пугающим натурализмом, но и с недосягаемой скоростью. Широко известен исторический анекдот о том, как на своё 50-летие он собрал множество гостей и под конец торжественного обеда сказал краткую речь: мол, повар задержался с десертом, поэтому прошу принять блюдо, приготовленное лично мною...
...после чего слуги поднесли каждому гостю по персональной картине-открытке в ладонь-две размером, с морским пейзажем и автографом юбиляра.
Конечно, подмалёвки — живописную основу — Айвазовский сделал заранее, но финальные точные мазки, превратившие каждый подмалёвок в уникальное полотно мастера, нанёс непосредственно перед подарком. Что же касается речи, краткой она была неспроста, судя по воспоминаниям знакомого:
Айвазовский был вообще не мастер говорить. В его речи заметён был нерусский акцент, говорил он несколько затруднённо и не плавно, растягивая слова и делая довольно продолжительные паузы; но он говорил со спокойною важностью человека, который заботится не о том, как сказать, а лишь о том, что сказать.
За свою долгую жизнь художник написал немыслимое количество картин — больше шести тысяч. Вопреки распространённому заблуждению, были среди них не только виды моря, кораблей и морских сражений, но и тонкие портреты, и достопримечательности столичного Петербурга, и пейзажи других стран от Египта до США, и полотна на библейские темы, и жанровые сцены, две из которых, посвящённые раздаче россиянам американской гуманитарной помощи во время голода 1891-1892 годов, вызвали большой скандал.
Социальные инициативы Айвазовского заслуживают отдельной развёрнутой публикации. Фонтан, который он подарил Феодосии, работает до сих пор. Картинная галерея, которую он подарил Феодосии, по сей день экспонирует его работы и произведения других мастеров. Древние сокровища из без малого сотни курганов, раскопанных под его профессиональным руководством, хранятся в Эрмитаже. Айвазовский обеспечил снабжение земляков питьевой водой из принадлежавшего ему источника, за собственный счёт выстроил здание Феодосийского музея древностей на горе Митридат, а ещё продавил на государственном уровне строительство железной дороги Феодосия-Джанкой и самого большого в Крыму торгового порта всё там же, в родной Феодосии...
Айвазовский устроил чуть не полторы сотни персональных выставок в России и за рубежом. А интерес к его творчеству был не дутым, как у Ильи Глазунова времён позднего СССР или современных никасов. Иван Константинович состоял в пяти европейских Академиях художеств, его картины покупали за немалые деньги сильные мира сего вплоть до папы римского; его буквально рвали на части поклонники, в то время как другие маринисты силились перенять именно технику и технологию: обычно мастер работал над картиной не больше трёх часов...
...правда, с этой он провозился целую неделю.
"Волна" выставлена в Русском музее, в одном зале с полотном "Последний день Помпеи" Карла Павловича Брюллова — преподавателя и друга Айвазовского. Настоящие ценители искусства надолго цепенеют перед работами выдающихся российских мастеров, обсуждают новаторство, технику, экспрессию, колорит... В интернетах всё проще. Здешний ценитель, увидев такой снимок, сообщает о своих сильнейших впечатлениях в комментарии — мгновенно, насекомо и предсказуемо: "Я бы вдул".
Кому что.
Читать авторские книги, комментировать эксклюзивные публикации, порой вступать в переписку с автором — эти и другие приятные возможности с начала 2025 года получают подписчики аккаунта "Премиум". Стартовый минимум — цена пачки дешёвых сигарет.
Подписывайтесь, потолкуем.
★ "Петербургский Дюма" — название авторской серии историко-приключенческих романов-бестселлеров Дмитрия Миропольского, лауреата Национальной литературной премии "Золотое перо Руси", одного из ведущих авторов крупнейшего российского издательства АСТ, кинотелевизионного сценариста и драматурга.
Иллюстрации из открытых источников.