Это случилось в сентябре 1986 года в глухих карельских лесах, недалеко от деревни Ведлозеро. Пятьдесятдвухлетний Иван Петрович Семёнов, опытный грибник, знавший каждый уголок этих мест с детства, отправился в лес за поздними грибами — груздями и рыжиками, которые особенно хорошо шли после первых осенних туманов. День выдался тихим, пасмурным, с той особой лесной тишиной, которая наступает перед дождём. Воздух был насыщен запахом влажной хвои, прелых листьев и далёкого дыма — кто-то жег порубочные остатки на дальних делянках.
Иван Петрович углубился в ельник — старый, почти нетронутый лес, где ели стояли как великаны, их верхушки терялись в низкой облачности. Здесь всегда было сумрачно, даже в солнечный день, а сейчас, под серым небом, царил полумрак, нарушаемый лишь редкими пятнами серого света, пробивавшегося сквозь густые лапы. Он шёл не спеша, внимательно осматривая подстилку, находил то семейство груздей под валежником, то несколько рыжиков у старого пня. Лес был щедр в этот день, и корзина постепенно наполнялась.
Первое странное ощущение пришло около трёх часов дня. Иван Петрович почувствовал, что за ним наблюдают. Не просто ощущение чьего-то присутствия, а конкретный, физически ощутимый взгляд, будто кто-то пристально следит за каждым его движением. Он остановился, огляделся. Ничего. Только ели, мох, валежник. Тишина. Но не обычная лесная тишина, а какая-то... напряжённая. Даже птицы не пели, не было слышно привычного шороха белок или дятла. Как будто весь лес замер в ожидании.
Он пожал плечами, решив, что это игра воображения, и двинулся дальше. Но ощущение не проходило. Наоборот, оно усиливалось. Иван Петрович снова остановился, на этот раз прислушался внимательнее. И тогда он услышал. Не звук в привычном понимании, а скорее вибрацию — низкую, едва уловимую, исходившую сверху. Он поднял голову, всматриваясь в зелёную мглу еловых крон. Сначала ничего не увидел. Только тёмно-зелёные лапы, серые стволы, пятна лишайников.
И тут движение. Быстрое, стремительное, на грани восприятия. Что-то тёмное мелькнуло между деревьями на высоте метров десяти. Иван Петрович замер, не веря своим глазам. Это было слишком быстро, чтобы разглядеть, но форма... форма была неправильной. Не птица, не белка. Что-то большее. Он прищурился, пытаясь поймать взглядом то, что уже исчезло.
Потом это повторилось. На этот раз ближе. Тёмная фигура промелькнула от одной ели к другой, двигаясь не по ветвям, а как будто перепрыгивая с дерева на дерево. Прыжок был невероятным — метров восемь-десять по горизонтали, при этом существо почти не теряло высоту. Оно не карабкалось, не перебиралось по ветвям — оно прыгало. Точными, мощными прыжками, как гигантская лягушка или... или что-то, для чего гравитация, казалось, не имела большого значения.
Иван Петрович почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он был не из робкого десятка — лесник в прошлом, он встречал и медведей, и волков, и даже однажды столкнулся с рысью. Но это было другое. Это было... неправильное. Противоестественное. Он медленно опустил корзину, не сводя глаз с того места, где исчезла фигура.
Тишина снова воцарилась, но теперь она была зловещей, гнетущей. Иван Петрович стоял неподвижно, слушая собственное сердцебиение, которое казалось невероятно громким в этой тишине. Минута. Две. Пять. Ничего. Он уже начал думать, что всё это показалось, игра света и тени в сумрачном лесу, когда...
Оно появилось. Не мельком, не в движении, а неподвижно, сидя на толстой ветви ели примерно в пятнадцати метрах от него и на высоте около восьми метров. Иван Петрович увидел его чётко, слишком чётко, чтобы можно было списать на галлюцинацию.
Существо было человекообразным, но не человеком. Ростом примерно с подростка, но пропорции были иными — длинные руки, неестественно согнутые в коленях ноги, которые, видимо, и позволяли совершать те невероятные прыжки. Тело покрыто чем-то тёмным — не шерстью, а скорее как будто грубой, бугристой кожей или корой, сливавшейся с цветом еловой хвои. Голова была относительно небольшой, без видимых ушей, с плоским лицом. Но самое жуткое — глаза. Они светились. Не отражали свет, а именно светились изнутри тусклым желтоватым светом, как у ночных животных, но ярче, осмысленнее.
Существо сидело неподвижно, смотря прямо на него. Иван Петрович почувствовал, как этот взгляд проникает куда-то глубоко внутрь, изучает, оценивает. Он не мог пошевелиться, парализованный не столько страхом, сколько чем-то иным — древним, инстинктивным пониманием, что перед ним не просто животное. В этом взгляде была... осознанность. Интеллект. Пусть чужой, непонятный, но интеллект.
Они смотрели друг на друга, может, минуту, может, пять. Время потеряло смысл. Потом существо медленно повернуло голову, осмотрело лес вокруг, и снова уставилось на Ивана Петровича. Его рот — если это был рот — слегка приоткрылся, но не для звука, а как будто для... обоняния. Оно словно пробовало воздух, изучая запах человека.
Иван Петрович сделал неуверенный шаг назад. Существо отреагировало мгновенно — не агрессивно, а настороженно. Оно присело чуть ниже, приготовившись к прыжку. Но не в его сторону, а в сторону. Как будто оценивало пути отступления.
"Кто ты?" — прошептал Иван Петрович, не ожидая ответа.
И ответ пришёл. Не словами, не звуком. В его голове возник образ. Чёткий, ясный. Он увидел лес — этот самый лес, но другим. Молодым, только начинающим расти после какого-то катаклизма. И увидел существ, похожих на то, что сидело на ветке, но много. Они жили здесь, в кронах деревьев, прыгали с ветки на ветку, строили что-то из веток и мха высоко на деревьях. Потом образ сменился — пришли люди. С топорами, пилами. Лес начал исчезать. Существа отступали глубже, в самые непроходимые чащи. Их становилось меньше. И наконец — одиночество. Долгое, многолетнее одиночество того, кто остался последним.
Образ исчез так же внезапно, как появился. Иван Петрович стоял, пытаясь осмыслить то, что только что произошло. Телепатия? Или его собственный мозг, пытаясь объяснить необъяснимое, породил эту историю? Но образ был слишком ясным, слишком детальным.
Существо, казалось, ждало его реакции. Ждало понимания. Иван Петрович медленно кивнул, не зная, поймёт ли оно этот жест. Кажется, поняло. Оно слегка склонило голову, и в его жёлтых глазах на мгновение мелькнуло что-то похожее на... грусть? Сожаление?
Потом оно двинулось. Не прыгнуло сразу, а сначала осторожно перебралось на соседнюю ветку, затем на следующую. И только оказавшись метров на тридцать дальше, совершило тот самый невероятный прыжок — мощный, стремительный, почти бесшумный. За ним второй, третий. И через несколько секунд существо исчезло в зелёной мгле ельника.
Иван Петрович стоял ещё долго, пока не понял, что начинает темнеть. Он поднял корзину, автоматически проверил, все ли грибы на месте, и медленно пошёл к дому. Шёл не по своей тропе, а почти бессознательно, мысли были где-то далеко.
В деревне он никому ничего не сказал. Кто бы поверил? Даже сам он до конца не верил в то, что произошло. Может, это был галлюцинаторный психоз? Переутомление? Но образ в голове, эти жёлтые глаза, этот невероятный прыжок — всё было слишком реальным.
Он вернулся в тот ельник через неделю. Не за грибами, а чтобы... проверить. Найти следы, доказательства. И нашёл. На земле, под той самой елью, где сидело существо, он обнаружил вмятины — не от копыт, не от лап, а странные, как будто от чего-то, что приземлилось с высоты, распределив вес на две точки. А на ветке, где оно сидело, кора была слегка поцарапана — не когтями, а чем-то иным, оставившим странные параллельные борозды.
Иван Петрович начал собирать информацию. Расспрашивал стариков, рылся в местных архивах, слушал деревенские легенды. И постепенно сложилась картина. Легенды о "лесных людях", "древлянах", "лешаках" были в этих местах испокон веков. Но не как о мифических существах, а как о реальных, но редких обитателях глухих лесов. Говорили, что они избегают людей, живут высоко на деревьях, могут прыгать с дерева на дерево как белки, только больше. Некоторые старожилы вспоминали, что в детстве видели "что-то" в лесу, но взрослые отмахивались, называя это выдумками.
Самое интересное Иван Петрович нашёл в записях местного краеведа 1930-х годов. Тот описывал встречу охотника с "человекоподобным существом, прыгающим по вершинам деревьев" в этих же местах. И упоминал жёлтые глаза. Но записи оборвались — краевед исчез в 1930-е годы.
Иван Петрович Семёнов умер в 2003 году. Перед смертью он рассказал свою историю только одному человеку — племяннику, приехавшему из города. Тот, будучи человеком образованным, отнёсся к рассказу скептически, но записал его на диктофон. Эта запись позже попала к исследователям аномальных явлений.
А в карельских лесах под Ведлозером до сих пор иногда пропадают люди. Не часто, раз в несколько лет. И всегда в тех самых местах, где старый ельник граничит с болотами. Местные говорят, что это "лес забирает". Но те немногие, кто возвращался (а таких единицы), рассказывают странные вещи. О чувстве наблюдения. О быстрых тенях в кронах. О жёлтых глазах, смотрящих сверху вниз. И о том, что лес — не просто скопление деревьев. Что у него есть память. И, возможно, защитники. Те, кто был здесь раньше людей. И кто, возможно, до сих пор здесь, наблюдая, помня, охраняя последние островки древнего леса от тех, кто пришёл позже и ведёт себя как хозяин, не понимая, что он всего лишь гость. Гость, который может стать нежелательным, если перейдёт некую границу. И жёлтые глаза в кронах елей следят за этой границей. И ждут.
Все совпадения случайны, данная история является вымышленной байкой
Хотите видеть качественный контент про авиацию? Тогда рекомендую подписаться на канал Авиатехник в Telegram (подпишитесь! Там публикуются интересные материалы без лишней воды)