Глава 7
Обед прошёл немного напряжённо. В просторной столовой, где ещё вчера царили уют и непринуждённость, сегодня витала едва уловимая, но оттого не менее ощутимая напряжённость. Большие окна, обычно наполнявшие комнату солнечным светом, сегодня казались слишком яркими — словно пытались высветить каждую тень, каждый невысказанный вопрос. Юрий Сергеевич сидел во главе стола, сохраняя внешнюю невозмутимость, но внутри него бушевала буря. Его взгляд, тяжёлый и пристальный, то и дело возвращался к молодому человеку, сидящему напротив. Тот — будущий родственник, жених его дочери — казался спокойным, даже расслабленным. Но именно эта расслабленность и вызывала у Юрия Сергеевича всё нарастающее беспокойство. Вот не нравился он ему и все тут.
-Почему он прячет глаза? — мысленно спрашивал себя Юрий Сергеевич, наблюдая, как молодой человек то опускает взгляд в тарелку, то переводит его на окно, избегая прямого контакта. -—Значит есть что скрывать?
Эти мысли крутились в голове, словно назойливые мухи, не давая сосредоточиться на беседе. Юрий Сергеевич машинально поднёс к губам бокал с водой, сделал глоток, но даже прохлада не смогла унять внутреннего напряжения.
— Дорогая, — тихо, почти шёпотом, обратился он к супруге, наклонившись чуть ближе, — посмотри на него. Ты не замечаешь? Он всё время отводит взгляд.
Супруга, привыкшая к проницательности мужа, лишь слегка приподняла брови, но в её глазах мелькнуло понимание. Она не спешила с выводами — в отличие от Юрия Сергеевича, всегда склонного доверять своей интуиции.
— Может, он просто волнуется? — мягко предположила она. — Это ведь его первый обед в нашем доме в таком статусе.
— Волнуется? — Юрий Сергеевич чуть повысил голос, но тут же опомнился и снова перешёл на шёпот. — Волнение — это нормально. Но это не волнение. Это… уклончивость. Словно он боится, что я увижу в его глазах то, что он не хочет показывать.
За столом тем временем продолжалась беседа. Дочь, сияющая от счастья, рассказывала о планах, о том, как они с женихом мечтают о путешествии, о маленькой квартире в центре города, о коте, которого обязательно заведут. Её голос звучал радостно, почти восторженно, и это только усиливало контраст с мрачными мыслями Юрия Сергеевича.
Молодой человек изредка вставлял реплики — сдержанные, вежливые, но без особого энтузиазма. Он улыбался, когда этого требовали обстоятельства, но улыбка не затрагивала глаз. Юрий Сергеевич ловил себя на том, что изучает каждое его движение: как он держит вилку, как подносит бокал к губам, как нервно поправляет манжету рубашки. Всё казалось подозрительным.
— Пап, ты в порядке? — голос дочери прервал его размышления. — Ты какой-то задумчивый.
Юрий Сергеевич заставил себя улыбнуться.— Всё хорошо, дочь. Просто немного устал на работе. Борис, а когда ты нас познакомишь со своими родителями? Мы же должны знать, в какую семью войдет наша дочь.
– Да, я хотел у вас спросить, в какой день вам будем удобно встретиться с моими родителями: они люди простые, но порядочные и честные. Папа – мастер на заводе, работает давно, как только окончил машиностроительный техникум. Мама, учитель младших классов. Очень интеллигентная, начитанная и добрая женщина. Они рады принять Сонечку в семью.
– Как у тебя со временем? – спросил мужчина супругу.
– Думаю, суббота будет самым удобным днем.
– Хорошо – ответил Борис – у нас квартира не такая шикарная, как у вас, поэтому я хочу эту встречу организовать в ресторане, да и маме некогда будет готовить, она уходит утром и приходит вечером, пока проверит все тетрадки,
– Мы не возражаем – ответила Мария Дмитриевна. — А как у вас, Борис, идут дела в ваших автомастерских? — спросила женщина, старательно изображая живой интерес — Задав этот вопрос, она хотела отвлечь мужа от его навязчивых подозрительных мыслей.
Её голос прозвучал чуть громче, чем обычно, — она боялась, что муж не услышит вопроса, погрузившись в свои мрачные размышления. Мария Дмитриевна знала: ещё минута — и он снова вернётся к тем навязчивым подозрениям, которые мешали расслабиться.
Борис поднял глаза, словно выныривая из глубин своих мыслей. На секунду в его взгляде промелькнуло недоумение — он явно был удивлен такому вопросу. Затем лицо разгладилось, и он даже попытался улыбнуться.
— Идут хорошо, — ответил он, и в голосе впервые за долгое время послышалась нотка оживления. — У меня уже два сервиса, две автомойки. Хочу открыть рядом маленькое кафе. Пока машину осматривают или моют, водителю можно перекусить.
Мария Дмитриевна кивнула, поощряя его продолжать. Она заметила, как плечи Бориса чуть расслабились, а взгляд стал более сосредоточенным. Это был хороший знак — он отвлёкся, хотя бы ненадолго.
— Идея с кафе — это здорово, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал естественно. — Люди всегда ценят, когда можно совместить полезное с приятным.
— Да, именно так, — кивнул Борис. — Я уже присмотрел помещение неподалёку от первого сервиса. Если всё сложится, откроем через пару месяцев.
Он начал рассказывать о планах: о дизайне интерьера, меню, возможных поставщиках. Женщина слушала, время от времени вставляя короткие реплики, задавая уточняющие вопросы. Она видела, как постепенно меняется его настроение — напряжение отступало, а в глазах загорался знакомый огонёк увлечённости.
Но где-то на краю сознания женщина понимала: это лишь временная передышка. Как только разговор иссякнет, Борис снова погрузится в свои мысли. И ей придётся искать новый способ отвлечь его, новый повод для разговора, новую тему, которая сможет удержать его здесь, в настоящем, а не в лабиринте тревожных мыслей.
— А ты как думаешь, — спросил Борис, неожиданно прерывая свой монолог, — сто́ит добавить в меню салаты? Или люди в таких местах предпочитают что-то более сытное?
Сонечка улыбнулась. Сейчас он был здесь, с ней, и это было главное.
— Думаю, сто́ит предложить и то и другое, — ответила она. — Кто-то захочет плотно поесть, а кто-то — лёгкий перекус.
Борис задумчиво кивнул, явно уже прикидывая в уме возможные варианты. Соня сделала глоток чая, чувствуя, как внутри разливается тихая радость. Борис молодец! Он добился того, чего хотел, она смотрела на него с обожанием.