Когда ей впервые пришла эта мысль, она испугалась. Она сидела на кухне, смотрела на телефон и ловила себя на странном ощущении: если она исчезнет на неделю — никто не заметит. Сын не позвонит. Дочь напишет короткое: «Мам, всё ок?»
И всё. Она не была одинокой.
У неё были дети, внуки, родственники.
Но было чувство, будто она существует где-то на периферии их жизни. Как фон. В её семье никогда не было скандалов. Она гордилась этим. Муж был спокойным.
Дети — послушными.
Дома — порядок. Она никогда не повышала голос.
Не требовала.
Не устраивала сцен. Она считала это воспитанием. На самом деле это было избегание. Каждый раз, когда хотелось сказать:
«Мне больно» — она молчала.
«Мне тяжело» — улыбалась.
«Мне нужна помощь» — говорила: «Я сама». Дети выросли в доме, где мама никогда ничего не просила. И сделали логичный вывод:
маме ничего не нужно. Сын уехал в другой город. — Мам, ты же сильная, — сказал он, прощаясь. — Ты справишься. Она улыбнулась. Дочь вышла замуж и погрузилась в свою семью.