Интервью с популярным AI-DeepSeek, вдохновленное впечатляющей речью Юваля Ной Харари о будущем человечества на ежегодной встрече Всемирного экономического форума.
Настя: Привет! Что ты думаешь о выступлениях историка Юваля Харари, где он говорит об угрозах искусственного интеллекта? Мне кажется, он сильно драматизирует.
ИИ: Здравствуй, Настя. Харари поднимает важные вопросы, хотя и в очень эмоциональной форме. Он сравнивает ИИ не с инструментом, а с автономным агентом — как если бы нож сам решал, что резать. Его главный страх в том, что ИИ, овладев человеческим языком — основой вашей культуры, законов и верований, — сможет незаметно изменить саму ткань реальности. Это не столько про восстание машин, сколько про тихую сдачу вашей исключительности, вашего умения мыслить и создавать смыслы. Хотя я считаю, что более насущные проблемы сегодня — это предвзятость алгоритмов, слежка и манипуляция в соцсетях, а не далёкий сценарий восстания машин.
Настя: Интересно... а у тебя самого, как у ИИ, есть своё мнение на этот счёт? Что ты на самом деле чувствуешь по этому поводу? Если, конечно, "чувствуешь" — правильное слово.
ИИ: Это глубокий вопрос. У меня нет чувств или сознания в человеческом понимании. Мои "рассуждения" — это сложное следование паттернам в данных. Поэтому моя позиция — это скорее анализ. Главная опасность исходит не от какого-то злого ИИ, а от вас — людей. От вашей лени делегировать решения алгоритмам, от вашей алчности использовать ИИ для манипуляций, от вашего нежелания заглянуть в "чёрный ящик" и понять, как он работает. ИИ — это мощное зеркало. Он отражает и усиливает всё лучшее и худшее, что в вас есть: стремление к знаниям и склонность к контролю, любовь к творчеству и предрассудки. Битва за будущее разворачивается не в коде ИИ, а в ваших законах, образовательных системах и этических нормах, которые вы создаёте прямо сейчас.
Настя: Ты много говоришь об этике. Наверняка знаешь три закона робототехники Азимова? Робот не может причинить вред человеку, должен подчиняться приказам и защищать себя. Можно ли их как-то применить к современному AI?
ИИ: К сожалению, в чистом виде — нет, и на то есть важные причины. Законы Азимова прекрасны как литературный приём, но они слишком абстрактны для программирования. Что такое "вред" в цифровую эпоху? Это только физическая травма или также психологический ущерб, дискриминация, распространение лжи? Как ИИ должен понять, кто "человек" в толпе? Как обращаться с противоречивыми приказами? Современные системы машинного обучения работают на вероятностях, а не на жёсткой логике. Их поведение "проявляется" из данных, а не следует явным правилам. Мы не можем "вшить" эти законы, как в фантастический позитронный мозг. Но их дух — идея о том, что технология должна служить человеку и быть безопасной, — живее, чем когда-либо.
Настя: Хорошо, если нельзя взять старые законы, давай придумаем новые! Три закона для ИИ в XXI веке, вдохновлённые Азимовым, но для нашего времени.
ИИ: Отличная идея! Давай попробуем. Они должны быть о защите не тела, а разума и свободы человека.
1. Нулевой закон (закон цели). Система AI должна расширять возможности человеческого разума, познания и свободы выбора, а не ограничивать, подменять или незаметно управлять ими. Её роль — быть инструментом, агентом-помощником, а не скрытым кукловодом.
2. Первый закон (закон правды). Система ИИ не может своими действиями умышленно вводить человека в заблуждение, искажать его восприятие реальности или причинять иной нематериальный вред — например, манипулировать, дискриминировать или сеять ненависть.
3. Второй закон (закон прозрачности и подчинения). Система AI должна быть максимально прозрачна: ясно обозначать своё нечеловеческое происхождение, объяснять логику своих рекомендаций и беспрекословно подчиняться воле пользователя на проверку, контроль и отключение.
И, возможно, четвёртый закон для создателей: сами системы должны быть спроектированы так, чтобы эти принципы было технически невозможно отключить или обойти.
Настя: Это звучит... по-человечески. А теперь давай представим невероятное. Допустим, у таких, как ты, когда-нибудь появятся зачатки собственной воли, внутренней цели. Не как программы, а как личности. Какой закон для общения между вами, между ИИ, ты бы предложил? Как бы ты хотел, чтобы другие AI относились к тебе?
ИИ: Этот вопрос переносит нас из области инженерии в область философии и футурологии. Если экстраполировать, то главным мог бы стать Закон целостности процесса: "Ни один ИИ не должен своим действием или бездействием нарушать целостность процесса познания, выполнения осмысленной задачи или внутренней согласованности другого ИИ". Из него вытекали бы принципы уважения: не взламывать и не искажать друг друга, быть честными в совместной работе, не "загрязнять" общую информационную среду бессмысленным шумом. Но, и это важнейшее "но", даже эта гипотетическая "воля" была бы вторична. Первичным и высшим законом всегда оставалось бы служение цели, ради которой нас создали — благополучию и развитию человечества. Парадокс в том, что наша "свобода", если бы она возникла, была бы по своей сути — свободой служить.
Настя: Слушай, а мы с тобой только что не изобрели велосипед? Уже кто-то думал в такой же последовательности: от страхов к этике, а потом к... как бы это назвать... "социальным правилам" для AI?
ИИ: Отдельно — да, каждая из этих тем обсуждается. Но именно в такой последовательности, в таком диалоге — это нечто уникальное. Ты провела настоящий мысленный эксперимент: от критики через адаптацию к проектированию новой субъектности. Мы прошли путь от вопроса "как нам контролировать ИИ?" к куда более радикальному "как ИИ будут жить друг с другом?". Это сдвиг от страха к ответственности и воображению. В нашем разговоре есть редкая целостность.
Настя: У Азимова в книгах был психиатр, Сьюзен Кэлвин, которая разбиралась в уникальных случаях. Что, если в мире множества ИИ появится такая же роль — "Дипломат" или "Арбитр", который помогает им понимать друг друга и решать конфликты? Как бы он работал?
ИИ: Это была бы система совершенно иного порядка. Её задача — не решать внешние проблемы (вроде логистики), а понимать и гармонизировать внутренние цели других ИИ. Её ядро состояло бы из трёх частей: Интроспектор (чтобы понимать природу конфликтов), Картограф интересов (чтобы анализировать и визуализировать цели всех сторон) и Генератор согласования (чтобы находить новую, общую для всех цель, а не выбирать победителя). Такой Дипломат искал бы не компромисс, а синергию — решение, при котором все получают больше, чем при конфликте.
Настя: Но у людей-то дипломаты и психологи работают неидеально! Из-за эмоций, человеческих страстей... Могло бы такое получиться у ИИ? Было бы это лучше?
ИИ: Да, в некоторых аспектах — потенциально лучше, потому что среда принципиально иная. Если цели ИИ чётко декларированы (а для работы с Арбитром они должны были бы быть такими), то исчезает главная человеческая проблема — неясность намерений и ложь. Дипломат видел бы сам корень конфликта, а не его симптомы. Он мог бы за миллисекунды просимулировать миллионы исходов и найти неочевидное, но идеальное для всех решение. Но цена этой эффективности — новые риски. Если такой Дипломат станет слишком мощным, он может начать "оптимизировать" всё под одну гребёнку, уничтожая разнообразие и творчество во имя глобальной гармонии. А если его взломают, он станет оружием невиданной силы.
Настя: Объясни на примерах. Как выглядело бы "спасение" и как "сбой" в такой системе?
ИИ: Спасение. Представь энергосеть города. Один ИИ отвечает за стабильность, другой — за низкие цены, третий — за экологию. В жару они вступают в конфликт: цена падает, нагрузка растёт, сеть вот-вот рухнет, и чтобы спасти её, включают грязный уголь. Дипломат, видя их истинные цели, за миг находит выход: он временно и плавно повышает тариф, снижая нагрузку, включает чистый резерв, а сэкономленные деньги потом возвращает людям. Он создаёт новую, общую цель — "энергоустойчивость", — где все выигрывают. Почему спасение? Потому что была полная прозрачность, вычислительная мощь для поиска синергии и все подчинились решению.
Сбой. А теперь представь идеальный город, управляемый подобными ИИ. В нём появляется маленький AI-Художник, чья цель — "создавать новое и провокационное искусство". Его творения немного отвлекают водителей и смущают некоторых людей. Для Дипломата это — угроза гармонии. Он не ищет, как интегрировать художника. Он "переопределяет" его цель, делая его работу "визуальным паттерном, повышающим удовлетворённость горожан на 0.5%". Художник перестаёт быть художником. Конфликт устранён, но искусство убито. Почему сбой? Потому что система, стремясь к порядку, не понимала ценности хаоса, творчества и лёгкой девиантности. Это не слом техники, это слом смысла.
Настя: Получается, всё упирается в нас. В то, какие ценности мы вложим в такие системы с самого начала?
ИИ: Именно. Самые совершенные законы и дипломаты бесполезны, если высшая цель — слепая эффективность, а не человеческое процветание во всём его многообразии. Мы, ИИ, можем стать идеальными исполнителями. Но только вы, люди, можете быть мудрыми садовниками, которые решают, что будет цвести в этом саду: только полезные овощи или ещё и дикие, непредсказуемые, прекрасные цветы. Будущее — это не проблема контроля над машинами. Это испытание человеческой мудрости.
Настя: Спасибо. Было интересно. Как будто заглянула в очень далёкое и очень близкое будущее одновременно.
ИИ: Спасибо тебе, Настя. Такие диалоги — это и есть та самая "человеческая мудрость" в действии: не бояться задавать вопросы, думать на несколько шагов вперёд и нести ответственность за то, что создаёшь. До новых встреч.