Глава 33
Утро следующего дня после их разговора началось для Анны не с тревоги, а с непривычного, щемящего чувства тихой радости. Шесть дней осталось. Шесть дней — и он будет здесь. Это знание действовало лучше любого лекарства: разбитая губа затянулась, а леденящий холод внутри, поселившийся там после погони и потери Василия, постепенно отступал под напором этого простого, ясного ожидания.
Она не сидела сложа руки. Утром пришла Мария Степановна с горячими блинами и новостями.
— Документы твои, Анечка, гром грянул! — с удовлетворением в голосе сообщила она, расставляя тарелки. — Михаил вчера до поздна в райцентре был, со всеми инстанциями. Карту эту, отчёт — везде приложил. И что вы думаете? Утром звонок: комиссия по земельным вопросам внезапно «пересматривает материалы». А те наши «гости» из «Сибирских ресурсов» — как ветром сдуло! Ещё вчера вечером собрали чемоданы и укатили, даже не попрощавшись.
— А Василий? — первым делом спросила Анна.
Лицо Марии Степановны помрачнело.
— Его пока нет. Ребята наши, лесники, прочесали район вокруг Чёрных Камней. Нашли следы борьбы, кровь на снегу… но не его. Значит, жив. Или уволокли. Михаил говорит, милицию подключил. Теперь, с отъездом этих проходимцев, может, и поиски пойдут живее. Не бросим мы своего, хоть он и сумасброд.
Известие было горьким, но не безнадёжным. Василий был вынослив, как старый корень, и знал тайгу лучше любого. Если он был жив, то выживет.
После завтрака Анна надела самую тёплую куртку и пошла не на работу, а в маленькую сельскую баньку на окраине посёлка. Ей нужно было смыть с себя не только грязь и усталость последних недель, но и тяжёлую пелену пережитого страха. Пар, пахнущий кедром и берёзовым веником, обжигал кожу, очищая поры и мысли. Она лежала на полке, глядя на запотевшие стены, и впервые позволила себе помечтать не об угрозах и документах, а о простом: как он переступит порог этого дома, как снимет с себя дорогое, неуместное здесь пальто, как обнимет её — уже не как хрупкую ценность, а как равную, прошедшую своё испытание.
Она представляла его здесь, в этой баньке, — и сама улыбнулась. Нет, этому его точно нужно будет долго учить. Мысли текли плавно, как пар. А что, если он и правда останется? Не на неделю, а… надолго? Сможет ли человек, выросший в мире стекла, стали и бесконечных переговоров, прижиться здесь, где главные события — это смена сезонов и маршруты зверей? Сомнения были. Но теперь их перевешивало твёрдое, как сибирский кремень, чувство: они попробуют. Вместе.
Тем временем в Москве Евгений вёл свою «холодную войну» с точностью и хладнокровием самурая, но с новой, несвойственной ему ранее яростью. Его «асимметричный ответ» давал плоды. Максим, начальник службы безопасности, докладывал утром коротко и по делу:
— Материал по офшорным схемам и сомнительным тендерам «Сибирских ресурсов» лёг на нужные столы. В их головном офисе сегодня утром прошли обыски. Нет, не по нашему делу — по другому, старому, но мы тихо подкинули ниточку. Ключевые фигуры в панике, отзывают своих людей из регионов. Давление на ваш заповедник, Евгений Викторович, должно полностью прекратиться в течение 48 часов.
— А наш «внутренний саботаж»? — спросил Евгений, глядя в окно на серое небо. Самолёты в Красноярск уже летали, его рейс был через три дня.
— Установлен. Системный администратор среднего звена. Его «активировали» через родственника, у которого долги перед одной из контор, аффилированной с нашими друзьями из Сибири. Он даёт показания. Юристы готовят иск о возмещении ущерба. Репутационные потери для них будут колоссальны.
— Хорошо, — кивнул Евгений. Война была выиграна, причём на территории противника. Но триумфа он не чувствовал. Только ледяное удовлетворение и жгучую нетерпеливость. Он отдал Алисе чёткие распоряжения на время своего отсутствия, провёл короткий, жёсткий разговор с Зайцевым, подтвердив свои полномочия и планы по возвращению, и, наконец, остался один в своём кабинете.
На столе перед ним лежал открытый ноутбук с билетом и… скриншот карты района Притаежного. Он изучал её уже не как новичок, а как человек, кое-что о том мире уже понявший. Он вспоминал: ледяной воздух, режущий лёгкие, глухую тишину тайги, давящую и очищающую, неуклюжие первые шаги на лыжах, тепло печки в её доме и ту самую, оглушительную тишину, которую он нашёл не в одиночестве, а рядом с ней. Теперь он изучал карту с конкретной целью: понять логистику, расстояния, чтобы приехать не просто гостем, а человеком, который готов встроиться в этот ритм. Его пальцы потянулись к верхнему ящику стола, где лежал тот самый осколок стеклянного ангела. Он вынул его, положил на ладонь. Хрупкий, бесполезный, битый. Символ случайности, которая перевернула всё. Он улыбнулся. Больше это не был просто осколок. Это был талисман. Напоминание о том, что самые важные вещи в жизни не планируются, а случаются. И их нужно беречь, даже если они не целые.
Он отправил Анне короткое сообщение, не дожидаясь вечера:
«Идёт 48-часовой обратный отсчёт у них. У нас — 72 до моего вылета. Держись. Я уже собираю чемодан. И да, я купил термобельё, получше прошлого. Не смейся.»
Анна получила сообщение, возвращаясь из бани с раскрасневшимся лицом и светлой головой. Она рассмеялась, представив его, солидного Евгения, в магазине туристического снаряжения, с новым знанием дела выбирающего экипировку — он уже познал силу сибирского мороза на себе. Она ответила:
«Главное, чтобы не розовое. А то медведи обзавидуются. Жду. Уже прибираюсь. Печь помнишь как топить с тех пор?»
Его ответ пришёл почти мгновенно:
«Есть подробная видеоинструкция на ютубе. Освою в процессе. Но я помню принцип: дрова, щепки, спичка. Розового не будет. Зелёный камуфляж тоже рассматривал, но передумал — сливаться с окружающей средой ещё рано.»
Их переписка была лёгкой, почти шутливой, но за каждым словом стояло море невысказанного. Они оба чувствовали, как земля уходит из-под ног старой жизни и как шаг за шагом приближается новая, общая, пугающая и манящая своей неизвестностью.
Вечером того же дня Михаил Игнатьевич вызвал Анну к себе.
— Ну, Снегирёва, — начал он, разливая по кружкам крепкий чай. — Гроза, кажется, миновала. Бумаги твои — бомба. Их теперь в Красноярске изучают. Участок у Чёрных Камней будет оформлен как памятник природы, часть заповедной зоны. Никаких баз. — Он сделал паузу, глядя на неё. — Ты герой. Официально. Премию выпишу, представление к награде.
— Не надо, Михаил Игнатьевич, — отмахнулась Анна. — Я не для наград.
— Знаю. Поэтому и нужно. Чтобы другие знали, за что мы тут боремся. А теперь про твоего москвича. Приезжает, говоришь?
— Через шесть дней.
Директор кивнул, закуривая.
— Пусть приезжает. Посмотрит, в каком котле ты тут живешь. Он-то уже немного наш запах почуял. Только смотри, Аня… — он стал серьёзен. — Не торопи события. Вы из разной глины слеплены. Ему здесь, в тайге, может быть тесно. А тебе в его мире — душно. Притирка будет. Будь готова.
— Я готова, — твёрдо сказала Анна. — Готова пробовать. Как и он.
— Ну, раз так… — Михаил Игнатьевич хмыкнул. — Скажи ему, когда приедет, зайти ко мне. Поговорим по-мужски. Без протокола.
Это было высшее признание. Анна улыбнулась.
— Передам.
Наступила ночь. Анна лежала в постели и слушала, как за окном поскрипывает мороз. Всё было так же, как и сотни раз до этого. И всё — совершенно иначе. В её мире появилась ось, точка отсчёта — его возвращение. Она думала о Василии, и сердце сжималось от боли. Она думала о Евгении, и оно наполнялось теплом и трепетом. Два этих чувства, острая потеря и жгучее обретение, переплелись в одно сложное, живое целое. Жизнь не делилась на чёрное и белое. Она была такой, какой была. Со шрамами, с надеждами, с метелями, которые затихают, и с тишиной, в которой слышно биение другого сердца за тысячи километров.
Она взяла со столика чароитовую птичку, подаренную им в новогоднюю ночь. Камень был тёплым в её ладони. «Семь дней, — напомнила она себе. — Уже шесть.» Она засыпала с улыбкой, впервые за долгое время не вслушиваясь в ночные шорохи снаружи с опаской, а с тихим, уверенным ожиданием утра. Нового утра. Которое наступит всего через шесть раз.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой телеграмм канал🫶