– Оксан, нам бы в этом месяце еще хоть тысяч десять, – мать произнесла это, не поднимая глаз от тарелки с остывающим супом.
Оксана кивнула, уже доставая телефон из кармана джинсов. Пальцы привычно открыли банковское приложение, нашли нужный контакт, вбили сумму. Подтвердить. Готово. Десять тысяч улетели со счета так же легко, как улетали каждый раз последние пять лет.
– Инку уволили, понимаешь, – мать заговорила быстрее, словно торопилась объяснить. – Там сокращение было, она не виновата. А так бы мы тебя не дергали, ты же знаешь.
Оксана снова кивнула, убирая телефон. Она знала. Она всегда знала. За пять лет эти разговоры стали такими же привычными, как утренний кофе или пробки по дороге на работу.
Когда маму уволили по здоровью, Инна была на третьем курсе. Оксана к тому моменту уже два года работала в логистической компании, получала неплохо для своих двадцати пяти. И как-то само собой вышло, что именно она стала тем человеком, который закрывает все финансовые дыры. Сначала временно, пока мама не найдет что-то подходящее. Потом пока Инна не закончит учебу. Потом пока Инна не устроится. Потом пока Инна не встанет на ноги.
Оксана не жаловалась. Она вообще не умела жаловаться, с детства привыкла справляться сама. Но где-то внутри, в том месте, куда она старалась не заглядывать слишком часто, накапливалось что-то тяжелое и темное.
Инна выпустилась два года назад. Диплом экономиста, красный, между прочим. И что? Три работы за два года, каждая заканчивалась одинаково. То начальник вредный, то коллектив токсичный, то зарплата не соответствует ее уровню. А Оксана продолжала переводить деньги. На коммуналку, на еду, на новые туфли, потому что на собеседование же нужно в чем-то приличном идти.
Двадцать пять лет. Взрослая женщина. С высшим образованием. Которая до сих пор не может сама оплатить счет за телефон.
Это бесило. По-настоящему, до зубовного скрежета бесило. Оксана ловила себя на том, что думает о сестре с раздражением, которого раньше не было. Раньше была жалость, желание помочь, защитить младшую. Теперь осталась только усталость и глухая злость на человека, который никак не хочет взрослеть.
Прошло еще два месяца. Оксана сидела за столом у матери, ковыряла вилкой салат. Инны не было.
– На свидание умчалась, – мать подлила чай в чашку Оксаны. – Познакомилась с кем-то, уже неделю встречаются. Вроде серьезный парень, на машине за ней приезжает.
Оксана хмыкнула, отправляя в рот помидор. Может, этот серьезный парень на машине возьмет на себя содержание вечного ребенка, которому двадцать пять? Может, хоть тогда Оксана перестанет быть банкоматом для собственной семьи?
Мысль была злой и некрасивой, Оксана сама это понимала. Но остановить ее не получилось.
Месяцы тянулись один за другим, а Инна так и не нашла работу. Зато нашла кое-что получше, если верить восторженным рассказам матери. Тот самый парень на машине оказался не просто серьезным, а очень серьезным. Настолько, что уже через полгода знакомства сделал предложение.
– Оксан, они свадьбу на июнь планируют, – мать позвонила в воскресенье утром, голос звенел от радости. – Представляешь, Инночка наша замуж выходит!
Оксана представляла. А еще она представляла, во сколько обойдется это торжество, и кто за него будет платить. Угадать оказалось несложно.
Платье, ресторан, фотограф, оформление зала. Оксана переводила деньги частями, каждый раз говоря себе, что это в последний раз. Инна принимала переводы как должное, даже не утруждаясь коротким «спасибо» в мессенджере. Один раз позвонила уточнить, точно ли Оксана сможет добавить еще на флориста, потому что цветы нынче дорогие, а у Олега и так много расходов.
Олег. Будущий муж. Оксана познакомилась с ним на самой свадьбе и мысленно присвистнула. Семья жениха явно относилась к тем, кто никогда не считает деньги в супермаркете. Отец Олега владел сетью автосервисов, мать преподавала в консерватории и носила украшения, стоимость которых Оксана даже примерно оценить не бралась. На их фоне скромная семья невесты смотрелась бедными родственниками в самом буквальном смысле.
Оксана сидела за столом, ковыряла вилкой фуа-гра и думала только об одном. Теперь это бремя снято с ее шеи.
И, надо сказать, примерно так и вышло.
Следующий год Оксана прожила почти свободно. Переводы матери никуда не делись, но теперь это были только ее расходы, без бездонной финансовой ямы под названием «Инна». Сестра почти не звонила, у матери появлялась редко, все больше по праздникам и то ненадолго. Оксана старалась не думать о том, что чувствует мать, когда младшая дочь месяцами не находит времени даже на короткий визит.
А потом все изменилось в один февральский вечер.
Мать позвонила сама, что случалось нечасто. Голос был странный, слишком ровный, спокойный, выверенный.
– Оксан, я тут обследование прошла. В общем, нужна операция. Врач говорит, лучше не затягивать.
Оксана слушала, записывала название клиники, имя хирурга, сроки. А потом спросила про стоимость и едва не выронила телефон.
Шестьсот тысяч. Таких денег у нее не было. Даже близко не было. Накопления, конечно, имелись, но там от силы двести, да и те она откладывала на первый взнос по ипотеке.
Оксана просидела весь вечер на кухне, уставившись в стену. Кредит? Проценты сожрут ее заживо. Занять у друзей? Нет таких друзей, у которых можно попросить четыреста тысяч. Продать машину? Ее старенькая Тойота столько не стоит.
Оставался один вариант. Очевидный, логичный, правильный. Сестра.
Инна теперь жила в достатке, ее муж зарабатывал прилично, да и семья Олега явно могла себе позволить помочь. Триста тысяч от них, триста от Оксаны. Честно, по-сестрински, как и должно быть.
Оксана набрала номер Инны и долго слушала длинные гудки, прежде чем та ответила.
Инна ответила после пятого гудка, и по ее голосу сразу стало понятно, что звонок пришелся не вовремя.
– Да, Оксан, слушаю.
– Инна, мне нужно с тобой поговорить, – Оксана сглотнула, собираясь с мыслями. – Ты в курсе насчет мамы?
– В курсе, – сестра произнесла это коротко, без единой эмоции, будто речь шла о сломанном кране, а не о серьезной болезни родного человека.
Оксана помолчала, ожидая продолжения. Может, вопроса о состоянии матери, о сроках операции, о чем угодно. Но Инна молчала тоже, и в этом молчании было что-то неприятное, отстраненное.
– Там нужно шестьсот тысяч на лечение, – Оксана решила говорить прямо. – Я одна не потяну. Думаю, будет честно, если мы разделим сумму пополам. Триста с тебя, триста с меня.
Пауза длилась несколько секунд, но Оксане показалось, что прошла целая вечность.
– У меня нет денег, – Инна произнесла это так спокойно, словно отказывалась скинуться на пиццу.
– В смысле нет? – Оксана нахмурилась, прижимая телефон плотнее к уху. – Инна, ты же не работаешь, Олег нормально зарабатывает, его родители вообще...
– Вот именно, – сестра перебила резко. – Я не работаю. Это его деньги, не мои. И я не собираюсь тянуть из мужа такие суммы. Он подумает, что я с ним только ради денег, и обидится. Или вообще бросит.
В голове билась одна мысль, колючая и злая, и Оксана не смогла ее удержать.
– А это не так? – Оксана сама не узнала свой голос. – Ты разве по большой любви за него вышла? Или все-таки за папину сеть автосервисов?
На том конце повисла тишина, тяжелая и ядовитая.
– Знаешь что, – Инна заговорила тихо, но в каждом слове сквозила ярость. – Денег нет. И не будет. И не звони мне больше.
Короткие гудки ударили по барабанным перепонкам, и Оксана еще долго стояла, глядя на погасший экран телефона. А потом слезы хлынули сами, горячие, злые, и она сползла по стене прямо на холодный кафельный пол. Плакала долго, некрасиво, размазывая слезы по щекам и не пытаясь остановиться. Столько лет она содержала эту девочку, отказывала себе в отпусках и обновках, откладывала собственную жизнь на потом. И вот что выросло из той девочки, которой она когда-то заплетала косички.
Но к утру Оксана взяла себя в руки.
Следующие две недели превратились в один сплошной марафон. Оксана съехала из съемной квартиры обратно к матери, чтобы сэкономить на аренде и быть рядом. Продала машину, ту самую старенькую Тойоту, которая оказалась дороже, чем она думала. Оформила кредит на оставшуюся сумму, стараясь не думать о процентах, которые будут капать следующие три года. Продала золотые серьги, подаренные на двадцатипятилетие, и зимние сапоги, которые надевала от силы раз пять.
Но деньги на операцию собрала. Мать прооперировали в начале марта, и врач сказал, что прогноз хороший, вовремя успели.
Инна не приехала ни разу. Ни до операции, ни после, ни когда мать лежала в реанимации, обвешанная трубками и датчиками.
– Может, ей стыдно, – мать говорила тихо, глядя куда-то в сторону. – Может, она нас теперь считает слишком бедными для себя. У них там другая жизнь, Оксан.
Оксана поправила одеяло на материных ногах и посмотрела ей прямо в глаза.
– Мам, мне все равно, что она считает. Отныне Инна может делать что хочет, меня это больше не касается. У нас с тобой своя жизнь. Без нее.
Той ночью Оксана долго сидела на кухне с ноутбуком, просматривая вакансии на подработку. Копирайтинг, репетиторство, удаленный колл-центр. Три года выплачивать кредит, а потом можно будет снова начать откладывать. Только она и мать. Больше никаких неблагодарных сестер. Эта страница перевернута навсегда.
СТАВЬТЕ ЛАЙК 👍, ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ ✔️✨, ПИШИТЕ КОММЕНТАРИИ ⬇️⬇️⬇️ И ОБЯЗАТЕЛЬНО ЧИТАЙТЕ ДРУГИЕ РАССКАЗЫ 📖💫