После того как Софью Петровну привели в чувство и уложили на диван, укрыв пледом, в салоне воцарилась тяжёлая, гробовая тишина, нарушаемая лишь её тихими всхлипываниями и завыванием бури. Паника сменилась оцепенением, а затем — настороженным, хищным вниманием друг к другу. Максим, истощённый вспышкой ярости, сидел, сгорбившись, в кресле, уставившись в пол, но время от времени он поднимал взгляд, полный немой ненависти, и этот взгляд блуждал по лицам. Демидов, отпивая коньяк прямо из горлышка, выглядел постаревшим на десять лет, но в его глазах по-прежнему теплился огонёк — не то страха, не то азарта. Глеб стоял у бара, медленно перемешивая ложечкой холодный кофе, его лицо было маской непроницаемости.
Именно в этот момент Артемий Волков понял, что ждать некого и неоткуда. Если убийца действительно среди них, каждая минута бездействия работает на него. Официального следователя не было. Но был он — человек с аналитическим умом, тренированным для выявления подлинности и фальши. Он сделал глубокий вдох и, обращаясь ко всем, но глядя на Демидова, произнёс спокойно и чётко: «Олег Борисович, с вашего молчаливого согласия, я предлагаю начать разбираться здесь и сейчас. Мы не можем ждать полицию. Мы можем попытаться восстановить картину. Хотя бы для нашей же безопасности». Демидов медленно кивнул, его взгляд говорил: «Почему бы и нет? Спектакль продолжается».
«Я не следователь, — продолжал Артемий, — но я умею работать с деталями. И у нас есть одна ключевая деталь: время. Когда именно погас свет и раздался крик. Давайте по порядку. Леонид Яковлев, вы включили фонарик. Где вы его взяли?» Все взгляды устремились на психиатра. Тот, не моргнув, ответил: «Он всегда у меня в кармане. Привычка. Я часто работаю в условиях, где свет может отключиться. Включил я его примерно через… десять-пятнадцать секунд после того, как стало темно и прозвучал крик».
«До того, как погас свет, — спросил Артемий, обводя взглядом всех, — где именно каждый из нас находился в салоне? Кто сидел рядом с выходом?» Началась путаная, нервная реконструкция. Вера утверждала, что сидела рядом с Артемием, слева от дивана. Леонид и Карина — напротив, у столика. Демидов — в кресле у камина. Максим вскочил и начал ходить ещё до отключения света. Глеб сидел в кресле у бара. Софья Петровна — на краю дивана, ближе всех к выходу в коридор. «А вы, Артемий Павлович?» — ехидно спросил Глеб. «Я сидел здесь, — указал Артемий на своё место. — И видел, как вы, Глеб, незадолго до этого положили сигару в пепельницу и поправили манжету. Вы готовились встать?»
Лёгкая тень промелькнула на лице арт-дилера. «Возможно. Я хотел ещё коньяку». «А вы, Софья Петровна, — мягко обратился Артемий к гувернантке, — вы выходили из салона незадолго до этого? Я видел, как вы вставали». Все взгляды устремились на неё. Женщина, казалось, сжалась ещё больше. «Я… я хотела в туалет. Но… я передумала. Я просто постояла в дверях в коридор, мне было душно… Я видела, как Алиса ушла в свою каюту, это было за несколько минут до того, как свет погас. Она выглядела очень расстроенной. Я хотела пойти за ней, но… не решилась». Это было первое важное свидетельство. Алиса ушла одна, расстроенная, и Софья Петровна видела её уход.
«И вы стояли в дверях, когда свет погас?» — настаивал Артемий. «Да… Нет! То есть, я уже вернулась на своё место. Я села как раз, когда свет мигнул в первый раз». «А в коридоре никого не было?» «Н-нет. Он был пуст». Артемий кивнул, делая в уме пометку: значит, убийца либо уже был в каюте Алисы, либо подошёл позже, уже в темноте. Но как он вышел, не будучи замеченным в те секунды хаоса, пока Леонид искал фонарик?
Допросы, пусть и неформальные, начали нащупывать контуры истины. Каждый старался выстроить своё алиби, каждый с подозрением слушал других. Максим заявил, что никуда не выходил, но его словам мало кто верил — он был в таком состоянии, что мог и не помнить. Глеб отмалчивался, отделываясь односложными ответами. Леонид давал точные, выверенные показания. Вера была прямолинейна. Артемий чувствовал, как в салоне плетётся невидимая паутина — из полуправд, утаиваний и откровенной лжи. Но где-то в узлах этой паутины должен был запутаться убийца. Нужно было лишь найти несоответствие, ту самую «фальшивку» в картине событий. И он был уверен, что найдёт. Потому что, в отличие от полицейского, он искал не отпечатки пальцев, а отпечатки человеческих душ на канве этой ночи.
💗 Затронула ли эта история вас? Поставьте, пожалуйста, лайк и подпишитесь на «Различия с привкусом любви». Ваша поддержка вдохновляет нас на новые главы о самых сокровенных чувствах. Спасибо, что остаетесь с нами.
📖 Все главы произведения ищите здесь:
👉 https://dzen.ru/id/6730abcc537380720d26084e