Я долго не мог понять, что меня смущает в этих новостях про «социальные продуктовые карты». Вроде всё правильно: государство помогает, продукты — самое необходимое, адресная поддержка. Но потом я представил себя на месте того, кто эту карту получает.
Представьте: вы приходите в магазин. У вас в кошельке — не деньги. У вас там разрешение. Разрешение купить вот это, вот это и вот это, но ни в коем случае не то. Вы подходите к полке с сыром. Не с тем, что с плесенью и в золотой фольге. С обычным, российским. Ваша карта лежит в кармане. И вы сначала не покупаете, а сверяетесь. С внутренним списком. С тем, что вам позволено.
Меня всегда учили: помощь — это когда тебе дают возможность встать на ноги. А не когда тебе объясняют, как правильно этими ногами ходить.
Что это такое и кому положено
Я не понаслышке знаю, о чём говорю. У моей знакомой, назовём её Ольга, трое детей. Муж ушёл, платит копейки. Она работает кассиром. Её доход — ниже прожиточного минимума на семью. Ей одобрили эту самую карту.
Она показывала мне список. Три листа мелкого шрифта. Разрешено: крупы 7 видов, макароны 3 сортов, молоко жирностью не более 3,2%, курица охлаждённая, яблоки, картофель, морковь, лук. Запрещено: колбасные изделия, кондитерские изделия в ассортименте, сыры жирностью выше 45%, газированные напитки, соки восстановленные.
— Понимаешь, — говорила Ольга, — я как будто в армии. Мне выдают паёк. Только паёк этот я должна сама пойти и купить. Но строго по списку.
Самое обидное, говорит, даже не в колбасе. Её дети и не привыкли. Обидно в другом.
Среднему сыну-подростку врач прописал высокобелковую диету после операции. Нужно было творога много, определённого, 9% жирности. И куриную грудку. В списке творог был, но жирностью до 5%. А грудку можно было брать только целиком, тушку. Не филе. Она ходила по магазинам-партнёрам, сверяла. То, что нужно, не подходило под критерии. То, что подходило, не подходило ребёнку.
В итоге она покупала то, что можно. А на то, что нужно, копила со своей зарплаты. Которая и без того маленькая.
Вот вам и «адресная помощь». Которая не может адресно попасть в конкретную проблему конкретной семьи.
Что скрывается за благими намерениями
Я не верю, что чиновники, составляющие эти списки, злые. Они, скорее всего, искренне хотят как лучше. Но они смотрят на проблему сверху. Им нужна система. Чёткая, контролируемая, отчётная.
Один чиновник мне как-то сказал в приватном разговоре: «Вы представляете, если дать деньги? Они же всё на алкоголь спустят!» Я посмотрел на него и спросил: «А вы много знаете семей, которые детей голодом морят, а сами водку пьют?» Он затруднился ответить.
В этом вся проблема. Помощь строят, исходя из худших сценариев. Из предположения, что человек, получив деньги, обязательно поступит плохо. Поэтому его нужно ограничить. Надеть на него смирительную рубашку из разрешённых товаров.
А нормальные семьи, которых большинство, оказываются заложниками этого подхода. Они должны доказывать системе, что они не мошенники, не алкоголики, а просто люди, попавшие в беду.
Что будет завтра? Я боюсь думать
Логика-то железная. Если сегодня можно решать, что есть малоимущим «для их здоровья», то завтра можно будет решать:
— Пенсионерам, что покупать на пенсию. («Вам, дорогие наши, нельзя соль и сахар. Возраст!»)
— Семьям с детьми, что покупать на пособия. («Вам нельзя газировку и соки. Детям вредно!»)
— Всем, кто получает любые субсидии, как тратить свои деньги. («Вы же на наши средства живёте!»)
И каждый раз это будет под благим предлогом. Под тем самым, от которого не откажешься. Здоровье нации. Борьба с вредными привычками. Рациональное использование бюджетных средств.
А по факту мы получим общество, где твой кошелёк — не твой. Где у тебя есть не деньги, а пропуск в определённый отдел магазина. И этот пропуск определяет не твои желания, не потребности твоей семьи, а решение какого-то комитета где-то в облачной системе электронного документооборота.
Я не хочу, чтобы мои дети росли в таком мире. Где бедность — это клеймо. Не просто отсутствие денег. А отсутствие права. Права на свой вкус. На маленькие радости. На тот самый йогурт с клубникой, который сделает плохой день чуть светлее.
Что можно сделать?
Мой знакомый юрист говорит, что бороться с системой почти бесполезно. Но можно её корректировать. Шлифовать.
Первое — расширять списки. Включать туда не просто «творог», а творог разной жирности. Не просто «курицу», а разные её части. Дать хоть какую-то возможность выбора.
Второе — добавлять магазины. Не только сетевые гиганты. Но и местные, фермерские точки. Где продают ту самую домашнюю сметану, от которой дети приходят в восторг.
Третье — не сжигать остатки баллов в конце месяца. Дать людям возможность копить. На что-то более существенное. На тот же мясорубку, чтобы делать фарш из разрешённого мяса.
Но главное — помнить, что мы помогаем людям. Не отчитываемся перед вышестоящим органом. Не строим идеальную систему учёта. Мы помогаем людям, у которых случилась беда. И помощь должна быть человечной. Не унизительной.
А то получается, как в той старой шутке: «Хотели как лучше, а получилось как всегда». Только в этой шутке теперь нет ничего смешного. Потому что на кону — не отчётность. А реальные жизни. И право человека, даже бедного, решать, что будет сегодня на его столе.
А вы или ваши знакомые имели опыт использования социальной продовольственной карты? Поделитесь в комментариях, как это работает в вашем регионе — какие товары можно купить, удобно ли пользоваться? Ваш опыт поможет другим сориентироваться.
Подписывайтесь на канал, чтобы не пропускать важные и понятные разборы всех изменений в выплатах, пенсиях и социальных льготах.
Нравятся такие истории? Хотите ещё? Дайте знать — поставьте лайк, и мы напишем ещё!
Спасибо за вашу активность!