— Я три года вам помогала! Три года! — кричала Валентина Петровна так громко, что динамик телефона начал немного хрипеть. — Каждый месяц отдавала Илье деньги на вашу ипотеку! Пятнадцать тысяч! Ты хоть представляешь, какая это сумма для пенсионерки?! Это больше половины моей пенсии!
Ольга молчала. Потому что не представляла. Потому что никаких денег от свекрови она не видела. Никогда.
— С каких пор я должна вам деньги? — наконец выдавила она, стараясь говорить спокойно. — Я копейки не брала.
— Как это не брала?! — в трубке раздался возмущенный смешок. — Илья каждый месяц отвозил тебе деньги! На ипотеку! А теперь вы разводитесь, и что, я должна остаться с носом? Нет уж, голубушка. Я хочу свои деньги назад. Пятьсот сорок тысяч рублей. С процентами.
Ольга почувствовала, как начинает закипать. Она взглянула на часы: двадцать два ноль-ноль. Илья ещё не вернулся. Впрочем, в последние месяцы он не возвращался до полуночи почти никогда. То с друзьями в бане, то на корпоративе, то на тренировке. Тренировка, ага. У Ильи, который за три года брака ни разу не отжался от пола.
— Валентина Петровна, — медленно проговорила Ольга. — Давайте я вам перезвоню, когда Илья придёт. И мы всё обсудим втроём.
— Нечего обсуждать! — рявкнула свекровь. — Ты мне должна полмиллиона! Я юристу звонила, он сказал, что я имею полное право требовать возврата! Это дарение с условием! А условие — брак! Брака нет — возвращай деньги!
Ольга положила трубку. Руки дрожали. Полмиллиона. Полмиллиона рублей, которые она якобы получила. Ольга открыла ноутбук и залезла в личный кабинет банка. Платежи по ипотеке шли с её счёта. Однушка в новостройке была куплена на её имя, за её кредитные деньги, когда о замужестве речи ещё не шло.
Она пролистала историю платежей за три года. Каждый месяц — двадцать две тысячи рублей. Ровно. Все платежи — с её зарплатной карты. Ни одного перевода от Ильи. Ни рубля.
Ольга встала, налила себе воды и села обратно. Значит, так. Свекровь давала деньги. Илья их брал. А Ольге не отдавал. Вопрос: куда они делись?
Ответ пришёл сам собой, когда она вспомнила Илюшины "посиделки с друзьями", новые кроссовки за двадцать тысяч, рыбалку в Карелии, на которую он мотался с корешами прошлым летом. "Я сам заработал", — говорил он тогда. Ольга не спорила. У них был негласный договор: она платит за квартиру, он — за продукты и коммуналку. Вроде как честно.
Только вот продукты она покупала сама. И коммуналку тоже часто сама оплачивала.
В половине первого ночи входная дверь хлопнула. Илья ввалился в квартиру весёлый, слегка навеселе, с пакетом шаурмы в руках.
— О, Оль, ты ещё не спишь? — радостно поздоровался он. — Слушай, какая шаурма огонь, ты не представляешь! Хочешь откусить?
Ольга посмотрела на него. На его добродушное лицо, на новую куртку (когда успел купить?), на довольную улыбку. Три года. Три года она тянула ипотеку одна, думая, что просто сильная и самостоятельная. А он...
— Илья, твоя мама звонила, — ровно сказала она.
Улыбка мгновенно слетела с его лица. Он замер с шаурмой на полпути ко рту.
— А-а... ну... и чего она хотела? — неуверенно пробормотал он.
— Деньги. Пятьсот сорок тысяч рублей. Которые она три года давала тебе на мою ипотеку. И которые ты, видимо, мне передавал? — Ольга говорила тихо.
Илья побледнел. Сел на табуретку. Шаурма выпала из рук на пол, но он даже не заметил.
— Оль, я... это не то, что ты подумала...
— А что я подумала, Илья? — Ольга встала и подошла ближе. — Я подумала, что твоя мама три года отдавала тебе по пятнадцать тысяч рублей в месяц. Что ты брал эти деньги. Что ты мне их не отдавал. И что ты их тратил. На себя. На друзей. На шаурму, в конце концов.
— Ну... в общем, да, — выдавил Илья. — Но я же не специально! Просто... мне казалось, что ты справляешься. Ты же сама всегда говорила, что у тебя всё нормально с деньгами. А я... ну, я думал, что могу потратить немного на себя. Мама же давала мне, а не тебе.
Ольга села напротив. Посмотрела мужу в глаза.
— Илья. Твоя мать давала тебе деньги на ипотеку. На мою ипотеку, да. Но она считала, что эти деньги идут мне. В помощь семье. А ты их украл.
— Не надо таких слов! — возмутился Илья, впервые за разговор повысив голос. — Я не воровал! Это были деньги, которые мама дала мне! Мне! Я имел право распоряжаться ими, как хочу!
— Имел, — кивнула Ольга. — Но тогда скажи матери, что ты их потратил. И что я их не получала. И что она может требовать их только с тебя.
Илья снова побледнел. Провёл рукой по лицу.
— Она меня того...
— А меня она уже отчитала, — усмехнулась Ольга. — Полчаса орала в трубку, что я должна ей полмиллиона. Что я неблагодарная. Что она мне помогала, а я...
— Оль, ну подожди, — Илья схватил её за руку. — Мы же можем всё объяснить. Ну, скажем, что деньги пошли на... на ремонт! Вот! На ремонт квартиры! Ты же делала ремонт, когда мы съехались!
— Ремонт я делала на свои, Илья. У меня все чеки есть. И подрядчики мои знакомые, они подтвердят.
Илья сник. Сидел и смотрел в пол. Потом вдруг поднял голову, и в глазах его мелькнула отчаянная надежда.
— А может... может, мы не будем ей говорить? Ну, в смысле, мы же не разводимся окончательно, правда? Мы можем помириться! И тогда мама успокоится, и всё будет нормально!
Ольга медленно высвободила руку.
— Илья, мы подали на развод две недели назад. Я не хочу с тобой жить. Ты три месяца не ночуешь дома, ты не работаешь нормально, ты гуляешь с друзьями, ты врёшь. И теперь выяснилось, что ты ещё и деньги у своей матери забирал, выдавая это за помощь мне.
— Ну так я верну! — выпалил Илья. — Я найду работу, верну матери всё до копейки! Оль, дай мне шанс!
— Возвращай, — кивнула Ольга. — Только не мне это говори. А своей матери. Которая сейчас думает, что я у неё в долгу.
На следующий день, ровно в десять утра, в дверь позвонили. Ольга открыла и увидела Валентину Петровну. Свекровь была в полной готовности: чёрное пальто, сумка на плече. За её спиной маячил Илья, бледный и несчастный.
— Здравствуйте, Валентина Петровна, — вежливо поздоровалась Ольга. — Проходите.
Они расселись на кухне. Валентина Петровна достала из сумки блокнот, в котором аккуратным почерком были расписаны все передачи денег. Даты, суммы, подпись Ильи.
— Вот, смотрите. Июль двадцать второго года — пятнадцать тысяч. Август — пятнадцать тысяч. Сентябрь... — она водила пальцем по строчкам.
Ольга слушала молча. Потом достала свой ноутбук и развернула к свекрови.
— А вот моя выписка по счёту. Все платежи по ипотеке за три года. Видите? Все платежи — с моей карты. Ни одного перевода от Ильи.
Валентина Петровна нахмурилась. Наклонилась ближе к экрану. Пробежала глазами по строчкам. Потом медленно выпрямилась и повернулась к сыну.
— Илья. Куда делись деньги?
Илья сидел, уставившись в стол. Молчал.
— Илья! — голос свекрови стал стальным. — Я тебя спрашиваю: куда делись деньги, которые я тебе давала?!
— Я... потратил, — выдавил сын. — На себя.
— На себя, — повторила Валентина Петровна. — Пятьсот сорок тысяч рублей. На себя.
— Ну... да, — Илья сжался на стуле. — Мам, я не хотел... просто так получилось. Оля сама справлялась, а мне нужны были деньги...
— На что?! — рявкнула Валентина Петровна. — На развлечения с друзьями?!
Илья молчал.
Валентина Петровна встала. Лицо её было белым. Она сложила блокнот, убрала в сумку и посмотрела на невестку.
— Ольга. Простите меня. Я не знала. Я думала...
— Всё нормально, — устало ответила Ольга. — Теперь мы все знаем.
Свекровь кивнула. Потом обернулась к сыну:
— Ты вернёшь мне эти деньги. Все. До последней копейки. Я не знаю, как ты это сделаешь, но ты вернёшь. Потому что я эти деньги откладывала с пенсии. Три года я не покупала себе новую одежду, не ездила к сестре, не ходила в театр. Три года я экономила на всём, чтобы помочь вам. А ты...
Она не договорила. Развернулась и вышла из квартиры.
Илья сидел на кухне и смотрел в пустоту. Ольга налила себе чаю. Села напротив.
— Знаешь, — сказала она. — Я бы, может, и простила, если бы ты просто сказал, что тебе нужны деньги. Я бы дала. Или мы бы вместе подумали, как быть. Но ты врал. Три года. Врал мне, врал матери. Выстроил целую схему. И даже сейчас пытался свалить всё на меня.
— Извини, — глухо ответил Илья.
— Поздно, — Ольга допила чай и встала. — Собирай вещи. Съезжаешь сегодня.
— Куда мне ехать?
— К матери. Она тебе всё расскажет о том, куда можно ехать на пятьсот тысяч рублей. Которые ты у неё украл.
Илья ушёл через два часа. Ольга стояла у окна и смотрела, как он садится в такси. Телефон завибрировал — пришло сообщение от Валентины Петровны.
"Ольга, ещё раз прошу прощения. И с него я эти деньги вытрясу, даже если придётся продать его машину и его самого."
Ольга усмехнулась. Написала ответ:
"Спасибо, Валентина Петровна. В помощи не нуждаюсь. Квартира моя, ипотеку плачу я, жить буду тоже я. А с Ильёй разбирайтесь сами. Это уже ваши семейные дела."
Она отправила сообщение, выключила телефон и пошла на кухню. Там на полу всё ещё лежала вчерашняя шаурма. Ольга подняла её, выбросила в мусорку, вымыла пол и поставила чайник.
В квартире было тихо. Спокойно.
И пахло свободой. Которая, как выяснилось, не стоит никаких денег. Потому что её невозможно украсть.