Глава тринадцатая: Золотые волосы
Свартальфхейм, мир тёмных альвов — время неопределено
Она не помнила, сколько времени прошло.
Дни? Недели? Годы? В подземных чертогах Свартальфхейма время текло иначе — густое, как мёд, медленное, как остывающий металл. Здесь не было солнца, не было звёзд. Только вечный багровый отсвет кузнечных горнов и стук молотов, который никогда не прекращался.
Сиф открыла глаза.
Потолок над ней был каменным, испещрённым рунами, которые пульсировали тусклым светом. Она лежала на чём-то мягком — мех? Ткань? Её тело болело, но это была тупая, привычная боль. Боль исцеления.
— Очнулась, — произнёс голос. Низкий, хриплый, как скрежет камня о камень.
Сиф повернула голову. Рядом с её ложем сидело существо — невысокое, широкоплечее, с кожей цвета старой бронзы и глазами, горящими, как угли.
Двергар. Гном.
— Где я? — Её голос был хриплым, незнакомым.
— В безопасности. — Гном встал, налил что-то в чашу, протянул ей. — Пей. Это поможет.
Сиф хотела отказаться, но жажда была сильнее. Она приподнялась — каждое движение отдавалось болью — и выпила. Жидкость была горькой, но тёплой, и тепло разлилось по телу, унося часть боли.
— Кто ты? — спросила она.
— Брок. — Гном забрал чашу. — Брок, сын Эйтри. Мы нашли тебя на границе миров, полумёртвую. Принесли сюда.
Сиф закрыла глаза, пытаясь вспомнить. Рагнарёк. Битва. Огонь и кровь. Тор, сражающийся с Ёрмунгандом. Крик — её собственный крик, когда что-то ударило её, швырнуло через пространство...
— Сколько времени прошло? — прошептала она.
— Не знаю. — Брок пожал плечами. — Здесь время другое. Но наверху... — Он замолчал. — Наверху многое изменилось.
— Асгард?
— Разрушен. Потом восстановлен. Частично. — Гном смотрел на неё странным взглядом. — Боги вернулись. Не все, но многие.
Сиф села. Голова кружилась, но она заставила себя сосредоточиться.
— Тор?
— Жив.
Облегчение накрыло её волной. Тор жив. Её муж жив.
— Я должна вернуться, — сказала она. — Я должна...
— Ты должна исцелиться. — Брок мягко, но твёрдо надавил на её плечо, укладывая обратно. — Ты была на грани смерти, богиня. Даже сейчас твоё тело ещё не готово.
— Но Тор...
— Тор ждал тысячелетия. Подождёт ещё немного. — Гном накрыл её одеялом. — Спи. Набирайся сил. Мы позаботимся о тебе.
Сиф хотела спорить, но усталость была сильнее. Глаза закрывались сами собой.
Последнее, что она увидела перед тем, как провалиться в сон — свои руки на одеяле.
И золотые волосы, рассыпавшиеся по подушке.
Свартальфхейм, кузни Эйтри — позже
Когда Сиф проснулась снова, она чувствовала себя лучше. Не хорошо — но лучше.
Она села, огляделась. Комната была маленькой, вырубленной прямо в скале, но уютной. На стенах висели инструменты, оружие, странные механизмы. В углу горел небольшой очаг.
Её доспехи лежали на столе — помятые, обожжённые, но целые. Рядом — её меч.
Сиф встала. Ноги держали — слабо, но держали. Она подошла к столу, коснулась меча. Металл был холодным, знакомым.
— Мы починили, что смогли.
Она обернулась. В дверях стоял другой гном — старше Брока, с длинной седой бородой, заплетённой в косы.
— Эйтри, — представился он. — Отец Брока. Мастер этих кузен.
— Сиф. — Она поклонилась — неглубоко, как позволяло тело. — Благодарю за спасение.
— Не благодари. — Эйтри вошёл, сел на табурет. — Мы в долгу перед Асгардом. Перед Тором. Он спас моего сына однажды, давно. Я не забыл.
Сиф кивнула. Она помнила ту историю — Тор рассказывал её, смеясь, как всегда смеялся над своими подвигами.
— Расскажи мне, — попросила она. — Что произошло после Рагнарёка. Всё.
И Эйтри рассказал.
Сиф слушала молча.
Разрушение Асгарда. Гибель богов. Долгое забвение, когда выжившие скитались между мирами, потерянные и сломленные. Потом — пробуждение. Возвращение. Восстановление.
— Тор думает, что ты мертва, — сказал Эйтри. — Он искал тебя. Долго искал. Потом... перестал.
— Перестал?
— Не перестал надеяться. — Гном покачал головой. — Перестал искать. Это разные вещи. Он решил, что если ты жива — ты найдёшь путь домой. А если мертва... — Он замолчал.
Сиф отвернулась. Слёзы жгли глаза, но она не позволила им пролиться.
— Почему вы не сообщили им? — спросила она. — Что я здесь?
— Мы пытались. — Эйтри вздохнул. — Но пути между мирами... они изменились после Рагнарёка. Биврёст работает, но не так, как раньше. Наши послания не доходили.
— А теперь?
— Теперь... — Гном улыбнулся. — Теперь ты достаточно сильна, чтобы нести послание сама.
Свартальфхейм, главная кузня
Сиф стояла посреди огромного зала, и жар горнов обжигал её кожу.
Вокруг работали десятки гномов — ковали, плавили, создавали. Искры летели во все стороны, молоты пели свою вечную песню. Это было сердце Свартальфхейма — место, где рождались величайшие сокровища девяти миров.
— Мы хотим кое-что тебе показать, — сказал Брок.
Он подвёл её к отдельной наковальне, накрытой тканью. Сдёрнул покров.
Сиф ахнула.
На наковальне лежали доспехи. Но не её старые, помятые доспехи — новые. Сияющие. Совершенные.
Нагрудник из металла, который переливался всеми оттенками золота и бронзы. Наручи, покрытые рунами защиты. Поножи, лёгкие, как перо, но прочные, как скала. И шлем — открытый, с крыльями по бокам, как у валькирии.
— Мы работали над ними всё время, пока ты спала, — сказал Эйтри. — Это наш дар тебе, Сиф. Дар благодарности.
— Я не могу принять... — начала она.
— Можешь. — Брок улыбнулся. — И примешь. Потому что тебе понадобится защита там, куда ты идёшь.
Сиф коснулась нагрудника. Металл был тёплым, живым почти.
— Что это за металл?
— Урд. — Эйтри произнёс слово с благоговением. — Металл судьбы. Мы нашли его в корнях Иггдрасиля, после Рагнарёка. Его почти невозможно ковать, но... — Он пожал плечами. — Мы — лучшие кузнецы девяти миров.
— Эти доспехи защитят тебя от всего, — добавил Брок. — От оружия, от магии, от самой смерти. Почти.
Сиф смотрела на дар. Потом на гномов. Потом снова на доспехи.
— Спасибо, — прошептала она. — Я... у меня нет слов.
— Слова не нужны. — Эйтри положил руку ей на плечо. — Просто вернись к мужу. Это будет лучшей благодарностью.
Асгард, тронный зал — в то же время
Хеймдалль вошёл без стука. Это само по себе было необычно — страж Биврёста всегда соблюдал протокол.
— Всеотец, — сказал он. — Я вижу кое-что.
Один поднял голову от карт, которые изучал.
— Что именно?
— Свартальфхейм. Кузни Эйтри. — Золотые глаза Хеймдалля сияли. — Там кто-то есть. Кто-то, кого мы считали мёртвым.
Один встал.
— Кто?
— Сиф.
Тишина.
Потом Один сделал то, чего не делал тысячелетиями — рассмеялся. Громко, радостно, от всего сердца.
— Найди Тора, — приказал он. — Немедленно.
Асгард, Бильскирнир
Тор работал.
Он всегда работал теперь — восстанавливал, строил, чинил. Работа помогала не думать. Не вспоминать. Не надеяться.
— Тор!
Он обернулся. Фрейя бежала к нему — бежала, не шла, и её лицо...
Её лицо сияло.
— Что случилось? — Он отложил молот. — Что-то с Асгардом? С отцом?
— Нет. — Фрейя остановилась перед ним, тяжело дыша. — Тор, Хеймдалль видел...
— Что он видел?
— Сиф.
Мир остановился.
Тор стоял неподвижно, не в силах пошевелиться. Слово звенело в его голове, отражаясь от стен черепа.
Сиф. Сиф. Сиф.
— Что? — прошептал он.
— Она жива. — Слёзы текли по щекам Фрейи. — Она в Свартальфхейме, у гномов. Она жива, Тор.
Он не помнил, как добрался до Биврёста. Не помнил, как кричал на Хеймдалля, требуя открыть путь. Не помнил ничего, кроме одного слова, одного имени, одной надежды.
Сиф.
Свартальфхейм, кузни Эйтри
Она надевала новые доспехи, когда почувствовала это.
Дрожь в воздухе. Запах озона. Далёкий раскат грома.
— Он идёт, — прошептала она.
Брок и Эйтри переглянулись.
— Кто?
Но Сиф уже бежала — бежала к выходу из кузен, к поверхности, к небу, которого не видела так долго.
Она выбежала наружу как раз вовремя.
Биврёст ударил в землю — столб радужного света, ослепительный после вечного полумрака подземелий. И из этого света вышел он.
Тор.
Он был таким, каким она помнила — огромным, могучим, с Мьёльниром в руке. Но что-то изменилось. Он выглядел старше. Уставшим. В его глазах была боль, которой раньше не было.
Боль, которая исчезла в тот миг, когда он увидел её.
— Сиф, — выдохнул он.
— Тор.
Они бежали друг к другу. Встретились посередине. Столкнулись — не поцелуем, не объятием, а всем телом, как два воина, как два потерянных существа, наконец нашедших друг друга.
— Ты жива, — шептал Тор, зарываясь лицом в её волосы. — Ты жива, ты жива, ты жива...
— Я жива. — Сиф плакала — впервые за всё время в Свартальфхейме. — Я так скучала по тебе. Так скучала...
— Я искал тебя. — Его голос ломался. — Везде искал. Думал, что потерял тебя навсегда.
— Я здесь. — Она взяла его лицо в ладони, заставила посмотреть на себя. — Я здесь, Тор. Я никуда не уйду.
Он поцеловал её. Долго, отчаянно, вкладывая в поцелуй всё — всю боль разлуки, всю радость встречи, всю любовь, которую хранил тысячелетиями.
Гномы смотрели, улыбаясь. Даже суровый Эйтри вытер глаза краем бороды.
— Пойдём домой, — сказал Тор, когда они наконец оторвались друг от друга. — Пойдём в Асгард.
— Асгард... — Сиф посмотрела на небо — на настоящее небо, которого не видела так долго. — Расскажи мне о нём. Обо всём.
— По дороге. — Тор взял её за руку. — У нас будет много времени.
Он повернулся к гномам, поклонился — низко, с искренним уважением.
— Благодарю вас, — сказал он. — За то, что спасли её. За то, что сохранили. Я в долгу перед вами.
— Долг оплачен, — ответил Эйтри. — Давно оплачен. Иди, громовержец. Забери свою жену домой.
Биврёст вспыхнул снова. Тор и Сиф шагнули в радужный свет, держась за руки.
И исчезли.
Глава четырнадцатая: Воссоединение
Асгард, Биврёст
Они ждали.
Все — Один и Фригг, Бальдр и Сигрун, Локи и Скади, Фрейя и даже Хель, которая впервые покинула свой мир и стояла в тени, не решаясь выйти на свет.
Биврёст вспыхнул.
Тор и Сиф вышли из радужного сияния, и мир взорвался криками радости.
Фригг первой обняла Сиф — крепко, по-матерински, шепча что-то на ухо. Потом Один, потом Фрейя, потом все остальные. Сиф переходила из объятий в объятия, смеясь и плача одновременно.
— Ты изменилась, — сказала Фрейя, отступая назад и разглядывая её. — Эти доспехи...
— Дар гномов. — Сиф коснулась нагрудника. — Они спасли мне жизнь.
— Ты выглядишь как валькирия.
— Я чувствую себя как валькирия. — Сиф улыбнулась. — Заново рождённая.
Тор стоял рядом, не отпуская её руку. Он не мог отпустить — боялся, что она исчезнет, растает, окажется сном.
— Это реально, — прошептала Сиф, словно читая его мысли. — Я реальна.
— Знаю. — Он поднёс её руку к губам, поцеловал. — Просто... мне нужно время. Чтобы поверить.
— У нас есть время. — Она улыбнулась. — Вся вечность.
Позже, пиршественный зал Вальхаллы
Впервые за долгое время в Вальхалле был настоящий пир.
Столы ломились от еды — откуда она взялась в полуразрушенном мире, никто не спрашивал. Мёд лился рекой. Смех и песни разносились по залу, отражаясь от золотых стен.
Сиф сидела рядом с Тором, и он рассказывал ей обо всём, что произошло. О возвращении Бальдра. О преображении Локи. О Скади и её искуплении. О Сигрун и чуде в садах. О Хель и её освобождении.
— Так много изменилось, — прошептала Сиф. — Я словно попала в другой мир.
— Это и есть другой мир. — Тор сжал её руку. — Лучший мир. Мы учимся на ошибках прошлого.
— Локи... — Сиф посмотрела через зал, где бог обмана сидел рядом со Скади, что-то ей рассказывая. — Он правда изменился?
— Правда. — Тор кивнул. — Я сам не верил сначала. Но... да. Он стал другим.
— И отец простил его?
— Отец попросил прощения у него.
Сиф замолчала, переваривая это. Один, просящий прощения. Мир действительно изменился.
— А это кто? — Она указала на Сигрун, которая сидела рядом с Бальдром, положив голову ему на плечо.
— Сигрун. Смертная женщина из Мидгарда. — Тор улыбнулся. — Она носит ребёнка Бальдра.
— Смертная? — Брови Сиф взлетели вверх. — Бальдр и смертная?
— Любовь не спрашивает разрешения. — Тор посмотрел на неё. — Ты же знаешь.
Сиф улыбнулась. Да, она знала. Она сама когда-то была простой воительницей, а он — наследником трона. Их любовь тоже казалась невозможной.
— Расскажи мне о ней, — попросила она.
И Тор рассказал — о встрече Бальдра и Сигрун, о её храбрости, о чуде в садах. Сиф слушала, и что-то тёплое разливалось в её груди.
Надежда. Вот что это было. Надежда на будущее.
Ночь, покои Тора и Сиф
Они лежали в темноте, обнявшись.
Слова были не нужны. Они просто держались друг за друга, чувствуя тепло, дыхание, биение сердец.
— Я думала о тебе каждый день, — прошептала Сиф наконец. — Каждый миг. Ты был единственным, что держало меня.
— Я тоже. — Тор прижал её крепче. — Были моменты, когда я хотел сдаться. Когда боль была невыносимой. Но потом я думал о тебе — о том, что ты бы хотела, чтобы я продолжал. И продолжал.
— Мы нашли друг друга.
— Нашли. — Он поцеловал её волосы. — И больше не потеряем.
Сиф подняла голову, посмотрела на него в темноте.
— Тор... там, в Свартальфхейме, у меня было много времени думать. О нас. О будущем.
— И что ты надумала?
— Я хочу ребёнка.
Тишина.
Тор смотрел на неё, и в его глазах было что-то, чего она раньше не видела. Страх? Надежда? И то, и другое?
— Ребёнка? — переспросил он.
— Да. — Сиф села, взяла его руки. — Мы откладывали это веками. Всегда были причины — войны, обязанности, опасности. Но теперь... — Она сжала его пальцы. — Теперь мир меняется. Бальдр и Сигрун ждут ребёнка. Асгард возрождается. Может, пришло время и для нас?
Тор молчал долго. Потом сел, обнял её.
— Я боюсь, — признался он тихо.
— Чего?
— Что не буду хорошим отцом. — Его голос дрожал. — Мой отец... он совершил столько ошибок. С Локи, с Хель, с нами всеми. Что, если я повторю их?
— Ты не повторишь. — Сиф взяла его лицо в ладони. — Ты — не Один. Ты учишься на его ошибках. И я буду рядом.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Тор смотрел на неё — на женщину, которую любил тысячелетиями, которую потерял и нашёл, которая была его светом в темноте.
— Хорошо, — сказал он. — Давай попробуем.
Сиф улыбнулась. Потом поцеловала его — нежно, обещающе.
За окном сияли звёзды Асгарда. Где-то вдалеке Иггдрасиль шелестел листьями, и его шёпот был похож на благословение.
Новая жизнь начиналась.
Мидгард, Берген — на следующий день
Эрик Ларсен стоял на пороге магазина «Древние руны» и не решался войти.
Прошла неделя с его разговора с Гримниром. Неделя, которую он провёл, пытаясь осмыслить услышанное. Потомок Тюра. Кровь богов. Хранители.
Это было безумием.
Но безумие было реальным.
Он толкнул дверь.
Гримнир ждал его — как будто знал, что он придёт. Может, и знал.
— Вы приняли решение, — сказал старик. Не вопрос — утверждение.
— Да. — Эрик сел напротив него. — Я хочу знать больше. Хочу понять. Хочу... — Он замолчал, подбирая слова. — Хочу быть частью этого.
— Почему?
— Потому что всю жизнь я чувствовал, что чего-то не хватает. — Эрик посмотрел на свои руки. — Что я создан для чего-то большего, чем расследование краж и убийств. И теперь я знаю, что это было.
Гримнир кивнул.
— Путь Хранителя нелёгок, — предупредил он. — Ты будешь видеть вещи, которые другие не видят. Знать вещи, которые другие не знают. И молчать — потому что мир не готов к правде.
— Я понимаю.
— Ты будешь сражаться — иногда буквально. То, что просыпается в тенях, не всегда дружелюбно.
— Я готов.
Гримнир смотрел на него долго. Потом улыбнулся.
— Хорошо. — Он встал, подошёл к шкафу, достал что-то. — Тогда начнём.
Он положил на стол меч. Старый, потёртый, но всё ещё острый. На клинке были выгравированы руны.
— Это принадлежало твоему предку, — сказал Гримнир. — Много поколений назад. Мы хранили его, ждали того, кто будет достоин.
Эрик коснулся рукояти. Металл был тёплым — неожиданно тёплым.
— Я чувствую... — начал он.
— Связь. — Гримнир кивнул. — Кровь узнаёт кровь. Меч узнаёт хозяина.
Эрик поднял оружие. Оно легло в руку идеально, как будто было создано специально для него.
— Добро пожаловать в Хранители, Эрик Ларсен, — сказал Гримнир. — Твоя настоящая жизнь начинается сейчас.
Асгард, сады Идунн
Сигрун работала в саду каждый день теперь.
Это было странно — она, медсестра из Рейкьявика, ухаживала за божественными растениями в городе богов. Но растения отзывались на неё, тянулись к ней, росли под её руками.
— Ты прекрасна, — сказал Бальдр.
Она обернулась. Он стоял на краю сада, наблюдая за ней.
— Я вся в земле, — рассмеялась она.
— И всё равно прекрасна. — Он подошёл, обнял её сзади. — Как ты себя чувствуешь?
— Хорошо. — Она положила руки на его. — Ребёнок шевелится.
— Правда? — Его голос дрогнул. — Можно?..
Она взяла его руку, положила на свой живот. И в этот момент — как по заказу — что-то толкнулось изнутри.
— О боги, — прошептал Бальдр. — Это... это...
— Наш ребёнок. — Сигрун улыбалась сквозь слёзы. — Наш маленький бог.
— Или богиня.
— Или богиня.
Они стояли так, обнявшись, чувствуя движение новой жизни. Вокруг них цвели невозможные цветы, и воздух пах мёдом и яблоками.
— Я люблю тебя, — сказал Бальдр.
— Я знаю, — ответила Сигрун. — Я тоже тебя люблю.
Где-то вдалеке раздался смех — Тор и Сиф, воссоединившиеся после тысячелетий разлуки. Где-то ещё — голоса Локи и Скади, обсуждающих что-то. Голос Хель, непривычно мягкий, отвечающий на вопросы Фригг.
Асгард оживал. Наполнялся голосами, смехом, жизнью.
И в центре всего этого — два сердца, бьющихся в унисон. Бог света и смертная женщина. И маленькое сердце между ними, которое только начинало свой путь.
Продолжение следует...
#Иггдрасиль #ПробуждениеАсгарда #Сиф #Тор #Воссоединение #Любовь #Свартальфхейм #Гномы #Эйтри #Брок #ДоспехиСудьбы #ДетективЛарсен #Хранители #МечТюра #Сигрун #Бальдр #Беременность #НоваяЖизнь #СадыИдунн #СкандинавскаяМифология #ТёмноеФэнтези #Семья #Надежда #ДевятьМиров #Возрождение