Белый кабинет. Запах хлорки и дешевого кофе. Жужжание принтера, который, казалось, печатал мой приговор целую вечность.
Я сидел на краешке стула, сжимая в руках бахилы, которые забыл снять при выходе из процедурной. Напротив меня сидел уролог — пожилой мужчина с уставшими глазами и седой бородкой. Он молчал. Слишком долго молчал.
— Андрей Викторович, — наконец произнес он, снимая очки и протирая их краем халата. — У нас пришли результаты ваших анализов.
— И что там? — я попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой. — Витаминов не хватает? Или простатит, как у всех к сорока?
Врач не улыбнулся. Он посмотрел на меня взглядом, в котором читалась смесь профессионального безразличия и человеческой жалости.
— Нет, батенька. С витаминами у вас, наверное, порядок. А вот с микрофлорой... У вас обнаружена специфическая инфекция.
Он назвал диагноз. Длинное латинское слово, которое я слышал только в социальной рекламе по телевизору или в пошлых анекдотах.
В ушах зазвенело.
— Это ошибка, — сказал я твердо. — Этого не может быть.
— Мы перепроверили, — вздохнул врач. — Тест высокоточный. Ошибка исключена.
— Доктор, вы не поняли, — я подался вперед. — Я женат. Восемь лет. И я... я не гуляю. Вообще. Никаких саун, никаких командировочных приключений. Я чист.
Врач посмотрел на меня поверх очков.
— Я верю вам, Андрей Викторович. Вы выглядите как порядочный человек. Но медицина — наука точная. Эта инфекция не берется из воздуха. Она не передается через рукопожатие, через поручни в метро или через сиденье унитаза. Путь передачи один. Половой.
Он сделал паузу, давая мне время осознать услышанное.
— Я бы настоятельно рекомендовал вам отправить на обследование вашу супругу. И... поговорить с ней. Деликатно.
Я вышел из клиники на ватных ногах.
На улице светило яркое весеннее солнце, люди спешили по своим делам, смеялись, болтали по телефону. А я чувствовал себя так, будто меня окунули в чан с помоями.
Я был грязным.
Но еще грязнее была мысль, которая пульсировала в висках: «Лена».
Идеальная картинка
Чтобы вы понимали весь ужас ситуации: мы с Леной считались идеальной парой. Мы планировали ребенка. Именно поэтому я и пошел на полное обследование — хотел подойти к вопросу отцовства ответственно.
Лена... Моя Лена. Тихая, домашняя, уютная. Она работает логопедом в детском центре. Вечерами вяжет или читает книги. Она даже не смотрит на других мужчин.
Когда мои друзья жаловались на своих жен — кто-то пилит, кто-то тратит деньги, кто-то флиртует направо и налево — я молчал и мысленно благодарил судьбу. Мне достался ангел.
Я ехал домой и пытался найти оправдание.
Может, это старая инфекция? Спящий режим?
Я загуглил. Инкубационный период — от двух недель до трех месяцев. Острая фаза.
Значит, недавно.
Значит, пока я выбирал нам новую машину и пахал на работе, моя «домашняя» жена...
Меня затошнило. Я остановил машину на обочине и несколько минут просто дышал, пытаясь унять дрожь в руках.
В голове всплывали картинки последних месяцев.
Её задержки на работе («Родители одного мальчика попросили дополнительные занятия»).
Её новые наряды («Хочу быть красивой для тебя»).
Её внезапная холодность в постели («Устала, голова болит, давай завтра»).
Всё это складывалось в пазл. Уродливый, пошлый пазл.
Разговор на кухне
Я пришел домой.
В квартире пахло выпечкой. Лена пекла пирог с вишней. Она вышла в прихожую в переднике, с мукой на щеке, такая родная и теплая.
— Привет, любимый! Ты рано сегодня. Как врач? Всё хорошо? Мы можем приступать к... ну, ты понимаешь? — она игриво подмигнула.
Меня передернуло.
Я молча разулся, прошел на кухню и сел за стол.
— Лена, нам надо поговорить. Сядь.
Она почувствовала неладное. Улыбка исчезла. Она вытерла руки о передник и присела на край стула напротив.
— Что случилось? У тебя что-то нашли? Это серьезно? Рак?!
В её глазах был неподдельный страх. Страх за меня? Или за себя?
Я достал из кармана сложенный вчетверо лист с результатами анализов. Развернул его и положил перед ней.
— Читай.
Она пробежала глазами по строчкам. Я видел, как меняется её лицо. Сначала непонимание. Потом узнавание. Потом — паника. Она побледнела так, что мука на щеке стала невидной.
— Что это? — прошептала она.
— Это диагноз, Лена. Мой диагноз. Инфекция, передающаяся половым путем. Свежая. Острая фаза.
Она подняла на меня глаза.
— Ты... ты мне изменил? Ты подцепил заразу и принес её в дом?! Андрей, как ты мог?! Мы же ребенка планируем!
Лучшая защита — нападение. Классика. Я даже восхитился её реакцией. Ни тени сомнения, сразу обвинение.
— Я не изменял, Лена. Я чист перед тобой и перед своей совестью. Врач сказал, что бытовым путем это не передается. Вариант один.
Я посмотрел ей прямо в зрачки.
— Это ты.
— Я?! — она вскочила, опрокинув стул. — Да как у тебя язык поворачивается! Я жена! Я дома сижу! Я с детьми работаю!
— Сядь! — рявкнул я.
Она села, вжав голову в плечи.
— Лена, не надо спектаклей. У меня на руках медицинский факт. Я верен тебе. Значит, источник — ты. Рассказывай. Кто он? Папа одного из учеников? Коллега? Сосед?
Её глаза забегали. Она начала теребить край скатерти.
— Андрей, это бред... Это ошибка лаборатории!
— Не ошибка. Я переспросил три раза.
— Тогда... тогда... — она лихорадочно искала выход. — Бассейн! Точно! Я же хожу в бассейн по вторникам! Там, наверное, плохо дезинфицируют воду! Или в сауне! Я читала в интернете, что такое бывает!
Я горько усмехнулся.
— Бассейн, Лена? Серьезно? Ты держишь меня за идиота? Врач русским языком сказал: в хлорированной воде эти бактерии дохнут за секунду. В сауне — от жары. Единственная «сауна», где ты могла это подцепить — это постель другого мужика.
Крах легенды
Она замолчала. Тишина была звенящей, давящей. Слышно было, как тикают часы на стене. Тик-так. Тик-так. Отсчитывают последние секунды нашего брака.
— Скажи правду, — попросил я тихо. — Просто скажи правду. Я имею право знать, за что я сейчас буду пить антибиотики и почему моя жизнь рухнула.
И она сломалась.
Лена закрыла лицо руками и заплакала. Не красиво, как в кино, а страшно, с подвываниями.
— Это... это было случайно... Я не хотела...
— Кто?
— Вадим...
— Какой Вадим? Тот самый инструктор по ЛФК, про которого ты говорила, что он «противный и старый»?
Она кивнула.
— Он... он начал ухаживать. Делал комплименты. Говорил, что я красивая. А ты... ты вечно в своих отчетах, вечно усталый. Мне захотелось почувствовать себя женщиной, Андрей! Просто женщиной, которую хотят здесь и сейчас, а не по расписанию в день овуляции!
Я слушал её и чувствовал, как внутри меня что-то умирает.
Значит, дело не в любви. И даже не в страсти. А просто в скуке. Ей стало скучно в нашем стабильном, уютном мире. Ей захотелось драмы.
Ну что ж, она её получила. Вместе с букетом венерических заболеваний.
— И давно? — спросил я. Голос был чужим, механическим.
— Два месяца. Мы встречались у него, когда я якобы задерживалась на работе.
— Вы предохранялись?
Она замялась.
— Ну... он сказал, что здоров... И я подумала...
— Ты подумала, — я встал из-за стола. Меня трясло от брезгливости. — Ты не подумала, Лена. Ты рискнула моим здоровьем. Здоровьем нашего будущего ребенка, которого, слава богу, мы не успели зачать. Ты притащила грязь в нашу постель.
Точка невозврата
— Прости меня! — она кинулась мне в ноги, хватая за брюки. — Я всё порву с ним! Прямо сейчас! Я буду лечиться! Мы вылечимся вместе! Андрей, не бросай меня! Я люблю тебя! Это была ошибка, помутнение!
Я смотрел на неё сверху вниз. На её растрепанные волосы, на слезы, размазанные по лицу.
Еще утром я бы отдал жизнь за эту женщину.
Сейчас я хотел только одного — помыться. Смыть с себя это ощущение липкой гадости.
— Отойди, — сказал я.
— Нет! Я не пущу тебя! Ты не можешь вот так уйти! Восемь лет, Андрей! Восемь лет!
— Восемь лет ты перечеркнула двумя месяцами с «противным Вадимом». И одной справкой от врача.
Я отцепил её руки.
Пошел в спальню. Достал чемодан.
Я собирался быстро. Кидал вещи как попало. Рубашки, носки, документы.
Лена стояла в дверном проеме и выла. Она понимала, что это конец. Что никакие слова уже не помогут. Есть вещи, которые нельзя заклеить, нельзя замазать «прости».
Измена — это больно. Но измена, сопряженная с риском для жизни и здоровья, с ложью о «бассейне» — это приговор.
— Куда ты пойдешь? — всхлипнула она, когда я застегнул молнию.
— В отель. А завтра — к юристу. И к врачу. Начинать курс лечения.
— Андрей...
— Не надо, Лена. Квартира твоя (она досталась ей от бабушки), так что тебе не придется переезжать. А вот Вадиму твоему передай привет. И посоветуй провериться. Хотя, думаю, он в курсе своего «богатого внутреннего мира».
Я вышел в прихожую. Обулся. Надел пальто.
Взглянул на неё в последний раз.
Она стояла, прислонившись к стене, маленькая, жалкая, в муке и слезах. Разрушенная своими же руками.
Мне было жаль её? Нет.
Мне было жаль себя. Того себя, который верил в сказки про верность и любовь до гроба.
— Ключи на тумбочке, — сказал я. — Прощай.
Жизнь после диагноза
Я вышел из подъезда. Вечерний воздух показался мне особенно свежим после душной атмосферы квартиры.
Я сел в машину. Положил голову на руль.
Впереди был долгий путь.
Лечение. Неприятные процедуры. Таблетки по расписанию.
Развод. Дележка имущества (машину и дачу придется пилить).
Одиночество.
Но я знал, что справлюсь.
Я вылечусь. Организм справится с инфекцией.
А вот душа... Душа будет заживать дольше. Доверие — это такой ресурс, который не восстанавливается антибиотиками.
Лена звонила мне еще неделю. Писала сообщения, слала фото из нашей счастливой жизни.
Я заблокировал её везде.
Я узнал через знакомых, что Вадим её бросил сразу же, как узнал о скандале. Он был женат (сюрприз!), и ему не нужны были проблемы. Лена осталась одна. С диагнозом и разбитым корытом.
Я не злорадствую. Правда.
Я просто сделал вывод.
Иногда самые страшные враги — это не те, кто нападает на нас в темном переулке. А те, кто спит с нами в одной постели, улыбается и врет про бассейн.
И спасибо тому врачу. Он спас мне не только здоровье. Он спас мне жизнь, избавив от человека, который мог предать меня в любой момент.
Мораль
Мужчины, да и женщины тоже.
Здоровье — это не шутки. Если врач советует провериться — проверяйтесь. И если партнер вдруг начинает рассказывать сказки про «бытовой путь передачи» — не верьте. Чудес не бывает.
Бывает только горькая правда, которую лучше узнать раньше, чем поздно.
Берегите себя. И пусть ваши анализы всегда будут чистыми, а люди рядом — честными.
Интерактив для читателей:
Ситуация, от которой никто не застрахован.
- Герой поступил единственно верно. Риск здоровьем, ложь в глаза, нелепые отмазки — это дно. Такое прощать нельзя. Развод без вариантов.
- Надо было разобраться. Может, она действительно жертва обстоятельств? Может, её обманули? Люди оступаются. Разрушать семью из-за болезни — жестоко, надо было сначала вылечиться, остыть, а потом решать.
Пишите 1 или 2 в комментариях! И верите ли вы в «бытовой сифилис» и «заражение в бассейне»? 👇
Все события и персонажи вымышлены. Любые совпадения случайны.