О том, где находится центр Верхнеуслонского района, знают многие татарстанцы. А вот о существовании другого волжского села – Нижний Услон – слышал не всякий. Хотя разделяет их какой-нибудь десяток километров. К тому же основали это село в первой половине семнадцатого столетия выходцы из Верхнего Услона.
Тогда на месте будущего села на волжском берегу стояла лишь одинокая избушка, возле которой сушились развешанные на воткнутых в речной песок вёслах рыбацкие сети.
НА МЕСТЕ РЫБАЦКОЙ СТОЯНКИ
Людская память сохранила фамилию первого поселенца и основателя будущего села – рыбака Воробьёва. В поисках мест, богатых осетрами и стерлядкой, добрался он до здешних берегов, где и поставил свои сети. И река не обманула его ожиданий, порадовав богатым уловом. Легко представить картину: на радостях рыбак тут же разложил на берегу костерок, на котором вскоре аппетитно забулькал закопчённый котелок, распространяя вокруг запах наваристой ушицы…
В следующий раз Воробьёв приплыл сюда со своим старшим сыном. И снова улов оказался отменным – лещи и метровые щуки едва не порвали сеть. Подводной живности было так много, что рыбакам пришлось заночевать на берегу. А рано утром, оставив сына сторожить вновь поставленные сети, рыболов отправился домой с большей частью добычи – довезти всю рыбу не представлялось возможным…
Так и обосновались здесь Воробьёвы, построили на живописном лесном берегу сначала шалаш, а потом небольшую бревенчатую избёнку.
Доброго леса в округе было много. Из него строили жилые дома и крепкие лодки-баркасы, бороздившие волжские просторы. Лес шёл также на заготовку дров для печей. Напиленные чурбаки и наколотые поленья крестьяне-лесорубы складывали в поленницы, а по-местному – в осломы или ослоны. От этого слегка изменённого слова, как полагают некоторые краеведы, и произошло название села - Услон.
БОРОЗДЯТ ВОЛГУ РЕЧНЫЕ ВОЛКИ…
Жизнь обитателей волжских берегов всегда была тесно связана с рекой и судоходством. Раньше здесь была пароходная пристань, у которой швартовались пассажирские и торговые суда. А после закрытия навигации баржи и пароходы становились у здешнего берега на зимовку.
Потому-то главный промысел крестьян Нижнего Услона был «волжский». Часть из них промышляли тем, что сдавали свои баржи под груз на сплав. У некоторых были даже свои пароходы. Например, Егор Гусев владел буксиром, носившим имя своего хозяина. Известным в округе купцам-староверам и судовладельцам Четверговым принадлежал буксир «Заря», ещё одному Гусеву – пароход под названием «Основатель».
Шли вверх по Волге-матушке баржи местного хлеботорговца Красильникова, который снабжал хлебом саму Москву. А вниз по Волге в далёкую Астрахань спешили баржи промышленника и купца Морозова, гружённые известью, добытой в Услонских горах. Среди жителей Нижнего Услона были и опытные капитаны, и лоцманы, знавшие волжский фарватер как свои пять пальцев. Настоящие речные волки, иначе не скажешь… Многие нижнеуслонцы ходили по Волге на судах матросами, машинистами, штурвальными.
ПРАВОСЛАВНЫЕ РЯДОМ С БЕСПОПОВЦАМИ
Семнадцатый век стал временем череды кровавых бунтов и глубокого духовного кризиса, который поразил все слои русского общества. Кризис этот происходил на фоне церковного раскола, который, по мнению ряда советских историков, стал одной из форм социального протеста народных масс, их своеобразным ответом на усиление политики крепостничества. Раскололась, казалось бы, незыблемая и объединяющая сила – церковь.
В то же время среди староверов было немало состоятельных и именитых людей. Вспомните хотя бы увековеченную Суриковым боярыню Морозову или протопопа Аввакума. Именно они возглавили не желавших подчиняться нововведениям патриарха Никона крестьян, которые отказывались признавать троеперстие и исправленные тексты Святого Писания. Они уходили на окраины государства, селясь в глухих и труднодоступных лесах, в том числе и на берегах вольной Волги. Здесь их преследовали не особо строго.
Вот почему в селе Нижний Услон рядом с православным храмом Сергия Радонежского мирно уживались последователи одной из старообрядческих общин так называемых беспоповцев. Добротное помещение их молельного дома, построенное в основном на деньги богатых купцов-староверов, сохранилось в Нижнем Услоне до наших дней.
И всё же различия в вере не позволяли старообрядцам близко контактировать с теми, кто принял еретическое, с их точки зрения, никонианство. Такое разделение и неприятие наблюдались не только при жизни, они продолжались даже после смерти. Возле села существует старообрядческое кладбище, где хоронили и по сей день хоронят приверженцев «старой» веры.
У ПОКЛОННОГО КРЕСТА
Несколько лет назад потомки старообрядцев установили у старообрядческого кладбища села Нижний Услон трёхметровый поклонный крест в память о жертвах политических репрессий 1918 года. Тогда, в годы кровавой российской смуты здесь мученической смертью погиб старообрядческий священник Белокриницкого согласия из соседнего Верхнего Услона Феодор Белоусов. Красноармейцы расстреляли его в овраге возле села.
Безбожная власть не делала различий между православными и староверами – жизни лишали и тех, и других. Как напомнил собравшимся настоятель казанской старообрядческой общины Старопоморского согласия отец Александр Хрычев, в начале августа 1918 года части Красной Армии вели в окрестностях села бои против белочехов. Жители сёл Свияжского уезда были заняты уборкой урожая и от большой политики старались держаться в стороне. Однако этот нейтралитет стал основанием для обвинений населения в пособничестве врагам революции.
Именно в те страшные дни красноармейцы арестовали священника Верхнеуслонской церкви отца Даниила (в миру Дымова) и других старообрядцев.
АКТЕР С ВОЛЖСКИХ БЕРЕГОВ
Люди старшего поколения наверняка помнят фильм о легендарном советском лётчике, совершившем беспосадочный перелёт из СССР в Америку. Незабываемый образ Валерия Чкалова создал на экране его земляк-волгарь, народный артист СССР, лауреат Сталинской премии Владимир Белокуров. Многие помнят его ещё и по роли Чичикова из фильма «Мёртвые души», снятого по произведению Гоголя, а также по комической роли боцмана в кинокомедии «Полосатый рейс».
А родился актёр в селе Нижний Услон, в многодетной семье священника, о чём в советские времена лишний раз старались не упоминать.
Часто многие артисты, которым вскружил голову яркий дебют, становятся жертвами звёздной болезни. Не сумев преодолеть бремя славы, они превращаются в актёров одной-единственной роли. Чего не скажешь о Владимире Белокурове. Им сыграны десятки ролей, в том числе эпизодических, однако даже в них он блистал гранями таланта. Достаточно вспомнить комедийную роль отца-философа в «Неуловимых мстителях» или неподражаемый акцент одессита, с которым обращался его киногерой, начальник контрразведки армии батьки Махно Лёва Задов в фильме «Хождение по мукам» по роману Алексея Толстого.
Что ни говори, а Владимир Белокуров даже в небольшом эпизоде оставался настоящим Мастером перевоплощения.
Десятки лет смотрит на волжские просторы окнами своих домов село Нижний Услон. Жизнь в нём течёт неторопливо, как в великой реке, которая с незапамятных веков была кормилицей для людей, обитавших на её берегах.
Артём СУББОТКИН