Как видно на карте (Рис. 1, врезка) Юго-Восточно-Азиатский участок объединяет два потенциальных высокогорных участка, где могли выжить люди: горный массив на Малаккском полуострове и высокогорное плато на юго-востоке Индостана, на территории современного Вьетнама.
Малаккский участок мы пока трогать не будем, слишком мало археологической информации, но подчеркнём, что и там вполне могли выжить люди, которые, адаптировавшись к природным изменениям после Потопа, вполне могли участвовать в освоении опустошённых пространств Восточной Азии наравне с выжившими представителями Индокитая. Но, раз мы уже упомянули это место, расскажем о недавней находке археологов, обнаруживших в известковых пещерах долины Ненгири, расположенных в 215 км к северу от столицы Малайзии Куала-Лумпура, доисторических захоронений возрастом, как они считают, около 16 000 лет. Пятнадцать скелетов были найдены в «скрюченном или согнутом» положении (Рис. 2), что опять «сваливают» на древние обряды погребения в этом регионе. А одно тело лежало вытянуто — оно было датировано эпохой неолита, около 6000 лет назад (опять эти «с потолка» взятые датировки, непонятно, его датировали так только на основании позы или по другим причинам). Помимо них из пещер извлекли более 71 000 различных доисторических артефактов: от фрагментов каменных орудий, до сотен осколков керамики и украшений.
Это наглядное свидетельство трагической кончины жертв Потопа в этом регионе, которые были замыты и законсервированы его водами в толще рыхлых отложений в пещерах и только поэтому их костные останки избежали полного разложения. И ещё один пример неправильных абсолютных датировок. Катастрофическую версию гибели этих людей подтверждают не только их позы, но и факт, что из десятков тысяч найденных вокруг них артефактов не оказалось ни одного целого керамического сосуда, только черепки.
На территории Индокитая и на Малаккском полуострове присутствуют развалины древних храмов, что свидетельствует о том, что до катастрофы и там и там существовала развитая цивилизация. Остаётся только вопрос, а жили ли в это время люди высоко в горах. Что касается Малаккского полуострова, пока на этот вопрос ответить трудно. А вот на Индокитайском полуострове высоко в горах до Потопа люди жили. И тому есть археологические свидетельства.
В коммуне Сон Ким 2 (провинция Хатинь, Вьетнам), расположенной в горной местности у границы с Лаосом (Рис. 3), под рисовыми полями был найден богатый комплекс старинных артефактов. Раскопки, проведённые археологами, позволили обнаружить предметы, относящиеся к доисторическому, раннеисторическому и феодальному периодам. Первыми находками стали бронзовые колокола, каменные долота, керамические сосуды, железные мечи и кинжалы, которые относятся к разным эпохам и использовались в различных сферах жизни. Позднее были найдены каменные топоры и ступки, жернова, железные и бронзовые инструменты, черепки обычной керамической посуды и ценные керамические изделия эпохи династии Чан (1225–1400), важного этапа в истории средневекового Вьетнама. Разнообразие находок, от простого камня до изящного фарфора, доказывает важный факт - на протяжении тысяч лет в этих местах непрерывно жили люди.
Они и сейчас живут в высокогорных областях Индостана и известны как горные кхмеры (горные моны) — условное название малых мон-кхмерских народов Индокитая, принятое в советской и российской этнографии. Говорят на мон-кхмерских языках, которые входят в австроазиатскую семью. И хотя считаются малыми народами, общая их численность превышает 6 млн. человек.
Как пишет Большая российская энциклопедия: «По-видимому, горные кхмеры – остаток древнего субстрата, сыгравшего важную роль в этногенезе кхмеров, монов, мьянма, сиамцев, лао, вьетов. Традиционная культура типична для горных народов Юго-Восточной Азии. Занимаются ручным подсечно-огневым земледелием (клейкий рис, кукуруза, батат, овощи), животноводством (буйволы, свиньи, птица, слоны), охотой (в т. ч. на кабанов, медведей, слонов, тигров), рыболовством и собирательством. Ремёсла – гончарное, ткачество, плетение из бамбука, кузнечное дело. Традиционные поселения часто обнесены частоколом, иногда имеют круговую планировку, в центре – общинный дом».
Ключевые слова в этой цитате, что горные кхмеры - остаток древнего субстрата, уклад жизни которых сложился за долгий послепотопный период и которого они придерживаются до сих пор.
По нашим представлениям, в местечке Сон Ким 2 история проживания людей всё же ненадолго прерывалась. Судя по тому, что эта территория попадала в ареал критического разряжения атмосферы, шансов выжить у людей там не было. Более того, так как артефакты были погребены в слое рыхлых отложений, это означает, что и воды Потопа достигли этого места. А наиболее вероятным местом, где могли сохраниться и выжить люди, является высокогорное плато Лангбанг (Ламвьен) на юге современного Вьетнама, которое мы определили, как Юго-Восточно-Азиатский участок (Рис. 3).
Территориально он расположен в северной части провинции Ламдонг, административным центром которой в наше время является город Далат - горный курорт с весьма мягким субэкваториальным климатом, находящийся в окружении вечнозелёных лесов, многочисленных водопадов, озёр, живописных долин, перевалов и естественных природных парков (Рис. 4), расположенный на высоте 1475 метров над уровнем моря, куда, по нашим прикидкам, не могла подняться потопная волна.
На севере плато Лангбанг находится национальный парк Бидуп Нуи Ба известный многими эндемичными и редкими видами растений и животных, что свидетельствует о том, что жизнь во время катастрофы здесь сохранилась. В парке обитает более 441 вида позвоночных животных из 30 отрядов и 98 семейств. Тридцать два вида занесены в Красную книгу, включая множество ценных и редких животных, таких как карликовый медлительный лори, черношапочный дук, желтощёкий гиббон, бируанг (солнечный медведь), гималайский медведь, дол, гигантский мунтжак, цивета Оустона, азиатская золотая кошка, слон, огненный волк, гаур, буйвол, сероу, тигр и другие.
Судя по приведённой выше информации это было весьма благоприятное (если в сложившейся ситуации уместно применить это слово) место для возрождения человеческой популяции в этом регионе. Но как бы относительно комфортно людям не жилось на этом плато после катастрофы, его ресурсы тоже были не безграничны, и с ростом человеческой популяции они вынуждены были осваивать новые территории.
Давайте попробуем представить, по каким путям могло идти это освоение. Выжившие здесь люди вынуждены были вернуться в каменный век. И это при том, что они уже знали металлические орудия, умели добывать и обрабатывать металл, жили совсем недавно рядом с высокоразвитой цивилизацией, строящей удивительной красоты храмы. Однако земные ландшафты были изменены настолько, что этот путь от камня к металлу им пришлось проходить заново. Но это будет потом, а в первое время они были озабочены добыванием пропитания, которое после катастрофы можно было найти либо высоко в горах, куда не достали водные потоки Потопа, либо на берегу океана. А вот в долинах делать было нечего, после Потопа они представляли собой безжизненную заболоченную солончаковую равнину и оставались такими ещё долгое время. Так что путь на запад, где сейчас дельта реки Меконг был отрезан. Поэтому, по мере роста численности населения, волна миграции могла идти только на север вдоль восточного берега Индокитая, причём двумя параллельными путями: «рыбаки» – вдоль побережья, а «охотники» – по отрогам Аннамских гор (см. Рис. 3).
Во время этой вынужденной миграции в поисках ресурсов они никак не могли пройти мимо горы До в северном Вьетнаме (Рис. 3, 5), где на поверхность выходят базальты, из которых можно было изготовить необходимые для жизни каменные орудия труда: топоры, тесла, ножевидные каменные изделия, с которыми они отправлялись дальше осваивать невообразимые просторы восточной части Евразии. Как говорят археологи, гора До являлась для них мастерской на выходах сырья.
Наверняка каменный материал этой горы использовался для изготовления орудий труда и в более удалённые времена, но археологи описывают одну очень показательную особенность исследованных каменных артефактов: «Еще одной особенностью выборки было включение в изучаемую группу предметов, у которых одна из сторон была сильно выветрена, в то время как другая гораздо меньше подвергалась природному воздействию, что говорит о долгом инситном нахождении на поверхности и продолжительном отсутствии осадконакопления».
Пролежать долгое время на поверхности земли, пока их не подняли археологи, они могли только в случае, если обработка камня велась уже после Потопа, который основательно «перелопатил» почти всю земную поверхность. Значит ни о каких палеолитах и неолитах здесь не может идти речи. Эти необходимые для жизни каменные инструменты люди изготавливали здесь не ранее 2500 лет назад.
Хотя я об этом уже писал, но ещё раз повторюсь. Во время прокатившегося по Земле Всемирного Потопа было уничтожены многие следы деятельности человека. Целые города были разрушены и погребены под слоем осадков. А уж тем более были в большинстве своём уничтожены следы обитания человека в каменном веке. И те «палео- и неолитические» стоянки, которые находят и раскапывают археологи, большей частью принадлежат началу послепотопной эпохи, когда у выживших во время катастрофы людей не было другого выбора, как в первое время использовать каменные орудия. Но в современной трактовке исторических событий, им нет места в этом периоде времени, там уже наступил (и широко шагал по планете) железный век, поэтому их ошибочно относят к каменному веку, несмотря на многочисленные нестыковки, которые с этим связаны. Так случилось и с этой «фабрикой» каменных орудий во Вьетнаме.
Итак, мы предполагаем, что побудительным мотивом к интенсивной миграции выживших жителей юго-восточной Азии были рост численности населения и ограниченность пищевой базы в районе выживания. И путь их движения в первые столетия после катастрофы был направлен исключительно на север. Вначале они расселялись по горным районам, где сохранилась растительность и животные, и вдоль береговой линии океана, а впоследствии, через столетия, по мере восстановления нормальных природных условий, стали осваивать и равнины. Давайте посмотрим, как это состыкуется с данными Y-ДНК генеалогии, и с их помощью попробуем воспроизвести наиболее реалистичные пути этих миграций.
В Восточной Азии существует четыре доминирующих макрогаплогруппы Y-хромосомы — C, D, O и N, на которые приходится около 93% восточноазиатских Y-хромосом. Карты распространения этих групп приведены на Рис.6.
Давайте кратко рассмотрим их с позиций соответствия нашему сценарию, то есть возможности проживания носителей этих гаплогрупп в Юго-Восточной Азии и дальнейшей миграции по евразийскому континенту.
Гаплогруппа C делится на несколько основных субкладов, из которых нас интересует субклад C2 (C-M217) (распространение которого показано на Рис. 6) — распространенный среди монголов, казахов, бурят, калмыков, коренных народов Сибири и Северной Америки.
Гаплогруппу C определили у образца La368 культуры Хоа-Бинь (около 7888 лет назад) из Лаоса, что подтверждает для нас возможность проживания её носителя (-ей) на плато Лангбанг и, соответственно, её широкого послепотопного распространения.
Гаплогруппа D практически не выходит за пределы Восточной и Юго-Восточной Азии. С высокой частотой она встречается среди населения Тибета, Японского архипелага и Андаманских островов. Например, айны в Японии имеют почти исключительно эту гаплогруппу.
Согласно одной из доминирующих гипотез, гаплогруппы C и D попали в Юго-Восточную Азию вместе, в рамках одной и той же популяции, в соответствии с теорией прибрежной миграции первобытных людей через Южную Азию в Юго-Восточную Азию и Австралию, а затем на север вдоль по азиатскому побережью. Только в отличие от гаплогруппы C, гаплогруппа D не мигрировала из Азии через Берингию в Новый Свет.
Гаплогруппа O. Эта гаплогруппа является крупнейшей в Восточной и Юго-Восточной Азии, охватывая примерно 75% китайского и более половины японского населения. С ней всё и без объяснений предельно ясно, достаточно одного взгляда на карту (Рис. 6). Наш очаг располагается почти в центре ареала её распространения.
Гаплогруппа N. С этой гаплогруппой, на первый взгляд, не всё так очевидно, казалось бы, где Арктика, где она имеет максимальное распространение, и где южный Вьетнам (см. Рис. 6). Но на самом деле её исток предполагают именно оттуда, так как с гаплогруппой O они родственны и входят в одну макрогруппу, корни которой уходят в ту же Юго-Восточную Азию. Так что нахождение её носителей живших на плато Лангбанг в момент катастрофы вполне реально. Что же касается путей миграции и расселения носителей этой гаплогруппы по планете наиболее вероятные их направления (Рис. 7) реконструировала группа китайских генетиков в научной статье в журнале PLOS One.
Основываясь на датировке гаплотипов гаплогруппы N и их географическом распределении в сочетании с предполагаемым миграционным маршрутом против часовой стрелки через Евразию, они предложили миграционную карту линий гаплогруппы N, начинающуюся в Южном Китае около 21 тыс. лет назад и распространяющуюся на Северный Китай 12–18 тыс. лет назад, достигающую далее на север Сибири около 12–14 тыс. лет назад, за которой последовало расширение популяции и миграция на запад в Центральную Азию и Восточную/Северную Европу около 8–10 тыс. лет назад.
Обратите внимание на представленные китайскими товарищами датировки. Если сократить эти цифры ровно на 1 порядок, то получатся вполне реалистичные даты расселения северных народов, носителей этой гаплогруппы, после глобальной катастрофы и Потопа. Это ещё раз высвечивает проблему абсолютных датировок, сделанных посредством непригодного для этих целей радиоуглеродного анализа, на основании которых неверно рассчитаны скорости мутаций в y-хромосоме, о чём у нас шёл разговор в предыдущей статье.
Для реконструкции наиболее вероятных и реалистичных путей послепотопной миграции из нашего Юго-Восточно-Азиатского очага мы не будем изобретать велосипед, а возьмём данные современного распространения доминирующих здесь гаплогрупп и переложим их на свой сценарий. На самом деле нам это сделать будет даже намного проще, чем самим популяционным генетикам, которые считают, что евразийский континент был заселён постоянно и поэтому, в их представлении, всё выглядит намного запутанней (Рис. 8).
А перед нами лежит абсолютно «чистый лист» этого континента, без единого живого человечка, который нам предстоит повторно заселить теми народами, которые проживают там сейчас. Так что, начиная с этой статьи, мы приступаем к созданию своей карты «Великого Послепотопного Расселения Народов». Первые наброски такого расселения из Юго-Восточно-Азиатского очага показаны на Рис. 9.
Конечно, людей, привыкших оперировать десятками тысяч лет, очень трудно убедить, что всё могло происходить гораздо быстрее. Особенно может удивлять скорость послепотопной миграции человечества. Сложно представить, что ограниченное количество людей могло проделать такой длинный путь за примерно полторы тысячи лет. Ведь они должны были «успеть» расселиться по планете к Средним Векам, когда их присутствие в местах проживания стало документально подтверждаться. Но давайте ещё раз посмотрим на возникшую сразу после Потопа ситуацию. Все равнины и склоны лишены растительности и занесены, где песком, где глиной. Животные тоже практически все погибли. Участки, где можно прокормиться резко ограничены. Раздобыть хоть какие-то продукты питания можно было либо высоко в горах, где сохранилась растительность и, возможно, остатки животного мира, либо на побережье океана, где в водной среде сохранилась рыба и морские животные. Вот так, в поисках пропитания, они и двигались сначала, кто от гор к горам, а кто-то вдоль береговой линии океана. Причём миграция вдоль береговой линии происходила значительно быстрее. Меня со времён работы на Чукотке мучил вопрос, как они все здесь оказались, какая сила заставила их заселить эти суровые земли, выжить в этих суровых условиях и не сбежать обратно, в более тёплые края. Как становится понятно сейчас, основная причина заключалась в том что, несмотря на суровый климат, здесь было заморожено в мерзлоте огромное количество туш представителей мамонтовой фауны. Что обеспечивало поселившихся здесь людей продуктами питания на долгие-долгие годы. (Кстати, это объясняет, как и почему организм северных народов (ненцы, чукчи, эвенки) адаптировался к поеданию гнилого мяса (копальхен). Становится понятно, что эта адаптация была обусловлена не кулинарными изысками северных народов, как во французской кухне, а суровой необходимостью выживания в суровых условиях Крайнего Севера. Хотя, вполне возможно, что и предки современных французов приучились к поеданию лягушек в то же самое голодное послепотопное время). А вдобавок к этому, этот «холодильник», растянувшийся вдоль арктического побережья Евразии от Аляски до Ямала, был завален многочисленными стволами деревьев, которые можно было использовать в качестве топлива и строительного материала. (Если у впервые зашедших на этот канал возникнет вопрос – как и когда это произошло, советую обратиться к серии статей про гибель мамонтовой фауны).
В сложившейся там сразу после катастрофы ландшафтной ситуации кроется ответ и на другой не объяснённый до сих пор вопрос, почему Крайний Север заселялся с востока на запад, а не наоборот, ведь западные цивилизации были более продвинуты в технологическом плане и территориально более ограничены. Просто с европейской стороны там «зацепиться» для длительного заселения было не за что. Либо голые камни, как в Скандинавии или на Кольском полуострове, либо плоская безжизненная равнина от Кольского до Ямала.
А теперь давайте посмотрим на карту распространения представителей монголоидной расы на планете (Рис. 10).
По сути, это суммарная карта распространения 4-х вышеперечисленных гаплогрупп. Получается, что вся восточная часть Евразии, Сибирь и арктическое побережье заселёны людьми монголоидной расы, корни которой исходят из нашего Юго-Восточно-Азиатского очага. Может в этом и заключается разгадка, как самого массового появления, так и современного территориального расселения монголоидов на планете. Так что когда наша АИГВП-гипотеза станет воспринимать всерьёз, археологам наверняка придётся покопаться на плато Лангбанг поосновательней. Ведь это место может стать культовым для представителей монголоидной расы, как вероятный «исток» их распространения по планете.
И вдогонку, но только исключительно в качестве информации к размышлению, приведём карту распространения буддизма в мире (Рис. 11).
Мы выяснили, что основным побудительным мотивом интенсивной миграции людей на север стала ограниченность кормовой базы. Но ведь кушать хотелось не только людям. Животные в поисках пищи тоже отправлялись в дальние странствия, порой попадая в условия проживания далеко не оптимальные для своего вида, но со временем постепенно адаптировались к ним, становясь уже привычными обитателями этих мест. Вероятно именно таким образом малайский тигр со временем «превратился» в амурского (Рис. 12).
Вьетнамские макаки через Корейский полуостров добрались до Японских островов (при этом только обросли более густой шерстью и от морозов немного изменили цвет морды лица) и стали называться японскими (Рис. 13).
А медведи постигли все тонкости рыбной ловли (Рис. 14).
Возможно, здесь же кроется и разгадка причин сезонного перелёта птиц на север.
И раз уж речь зашла о пернатых, в завершение нашего рассказа, приведём ещё один интересный факт из жизни животных, который касается почти каждого из нас. Это банкивские курицы. Слышали про таких? А ведь они являются предками всех домашних кур во всём мире. Их родина — джунгли Юго-Восточной Азии. Обитают они большей частью в горах и реже на равнинах, преимущественно в густых лесах и бамбуковых зарослях. С виду эти куры выглядят почти как наши деревенские куры, только меньших размеров — серо коричневые самки и нарядные яркие петухи (Рис. 15). Они прекрасно поддаются приручению, проблема лишь в том, что они летают и их очень трудно поймать.
Как установил ещё Чарльз Дарвин, этот вид является родоначальником всех домашних кур. Считается, что их одомашнивание произошло в Юго-Восточной Азии около 6000 лет до н. э., в Индии — около 3000 лет до н. э. Отсюда домашние куры через Иран и Переднюю Азию были распространены в Европу.
Насчёт одомашнивания и маршрута их перемещения в Европу возражений нет, а вот по поводу того когда это происходило есть серьёзные сомнения. Вполне вероятно, что мы имеем возможность есть сейчас курятину лишь благодаря тому, что эти куры сохранились в высокогорных джунглях Юго-Восточной Азии во время Потопа.