В юности он слушал лекции Карла Ясперса, во время войны ушел в партизанское подполье, а после – воспитал таких звезд современной мысли, как Джанни Ваттимо и Умберто Эко. Сегодня представляю вам Луиджи Парейсона, одного из самых глубоких и оригинальных итальянских философов XX века.
Он начал как экзистенциалист, с критики немецкого идеализма. Гегель с его всеобъемлющей логической системой был для Парейсона главным противником. Философов-союзников он нашел там же, где и проблему: у Кьеркегора, который отстаивал единичного, живого человека против абстрактной «системы», и у Фейербаха, который вернул философию с небес спекуляций на землю человеческих чувств.
Но тут возникает парадокс, который и стал мотором мысли Парейсона. Кьеркегор – радикальный христианин, а Фейербах – основатель атеистической этики. Как быть? Парейсон выбирает неожиданный путь – парадоксальное христианство. Не религия догм и незыблемых рациональных принципов, а религия безграничной свободы, где встреча с Богом – это всегда личный, почти невыразимый опыт. В этом он был близок Достоевскому с его мучительным вопросом: «Если бы мне доказали, что Христос вне истины, я предпочел бы остаться со Христом, а не с истиной».
Эта идея личного, а не безлично-объективного переживания истины легла в основу главного вклада Парейсона – философии интерпретации. Он утверждал: мы никогда не имеем дело с «голой» истиной в чистом виде. Любое наше познание, любое действие, даже личные отношения – это всегда интерпретация. Но это не повод скатиться в релятивизм, где «все мнения равны».
Парейсон видел это иначе: истина подобна драгоценному камню. Она одна, но обладает множеством граней. Каждая интерпретация – это взгляд с одной, уникальной точки зрения. Все они истинны, поскольку открывают нам этот камень, но ни одна не исчерпывает его целиком. Истина всегда «окрашена» личностью того, кто ее открывает, но при этом она объективна и больше любой отдельной точки зрения.
Из этого рождается его «онтологический персонализм» – учение о личности как фундаменте бытия. Подлинная философия не система догм, а свободный и полифоничный диалог, который он называл «конфилософия» (совместное философствование). В таком диалоге никто не претендует на обладание последней истиной, но все вместе стремятся к ней.
Влияние Парейсона (поделитесь в комментариях, ведь вы, скорее всего, никогда не слышали его имени?) было огромным. Его ученик Джанни Ваттимо развил идеи герменевтики и «слабого мышления». Умберто Эко, хотя и пошел своим путем, в ранних работах опирался на его эстетические идеи. Парейсон учил, что быть личностью – значит быть свободным интерпретатором реальности, нести ответственность за свою уникальную перспективу и при этом помнить, что истина всегда больше нас. Вот такая философия смелой свободы, диалога и уважения к тайне – как в мире, так и в человеке.
