Давайте сразу о главном. Читать, если вы любите Петербург – и не только его парадные фасады, но и то, что никак не дождется внимания властей и умелых рук реставраторов.
Читать, если вам интересно, как это все происходит: изучение слоев и конструкций. Чем принципиально отличается реставрация от реконструкции, как работали реставраторы после войны, и что можно увидеть, если счистить масляную краску в парадных доходных домов.
Читать, если вас не раздражает образ «обаятельного разгильдяя»: талантливого керамиста, который не готов заниматься ничем, кроме любимого дела.
Читать, если вам хоть немного интересен мир современных молодых с их «активностями» и идеалами. А также мир библиофилов и коллекционеров с Уделки (знаменитого блошиного рынка Петербурга).
НЕ читать, если книга должна быть для вас идеальной на 100 процентов, если вы не прощаете автору погрешностей, иногда странных глав (автор, конечно, понимает, зачем они здесь, я – как читатель – не всегда).
Для меня роман «Парадокс Тесея» был безумно интересен своей темой (подпольные реставраторы и судьба архитектурного наследия Петербурга). И это не унылый производственный роман, а захватывающая история, где есть любовь к Петербургу и своему ремеслу, любовь к старым зданиям и их истории, любовь сорокалетнего Нельсона к молодой девушке Лиле, авантюрная история с кладом, копированием и продажей ценной картины.
Герои романа яркие, живые. И они мне были очень симпатичны. Даже когда ссорятся между собой, не оправдывают ожиданий друг друга и совершают маленькие подлости. Все, как в жизни: каждый считает себя правым и даже благородным Робин Гудом, но результат получается тот, который называется «как всегда». Порой их поступки инфантильны и труднообъяснимы, но почему-то это не раздражает, а вызывает сочувствие. Ведь все они решились участвовать в «партизанской» реставрации бального зала в особняке, судьба которого неизвестна. Может быть, его скоро снесут.
И будто в награду, особняк дарит Нельсону и его девушке Лиле картину известного художника-авнгардиста начала ХХ века, и теперь у ХАРМСА (художественно-анархической реставрационной мастерской Санкт-Петербурга) есть средства на то дело, которое задумано.
Еще несколько слов о романтической линии: Нельсон (коренной петербуржец Дмитрий Танельсон) может быть, впервые в жизни испытывает серьезное чувство к девушке. Он создает целую керамическую серию изящных ваз, воспевая свою любимую. И чувство это дает Лиле жизненные силы, позволяет ей принять свое тело и свою болезнь – псориаз. «Собрав» себя, Лиля разрывает отношения с Нельсоном. И даже хочется ее за это осудить, но… не будем. Зато эта линия позволила Анне Баснер создать потрясающую метафору внутри целого романа: осыпающаяся штукатурка старых прекрасных когда-то особняков и кожа, пораженная псориазом.
Очень интересна линия Лидии Владимировны — внучки мецената и коллекционера дореволюционных времён, «акулы» с блошиного рынка. Сама она в прошлом тоже была реставратором, а сейчас помогает той же Лиле поверить в себя как в специалиста и размышляет с ней о том самом философском «Парадоксе Тесея»: «Остаётся ли объект самим собой после замены всех его составных частей?»
Ну и как амбасадор Петербургского текста я, конечно, не могла не обратить внимание на образ города в романе. По большому счету, эта история не могла произойти нигде, кроме Петербурга.
Город живой, но с нанесенными ему ранами и пораженный болезнями нуждается в настоящей деятельной любви, нуждается в защите. Ведь он
«...обращается в пыль... Просаживаются мостовые, крошатся перекошенные фасады, кренятся крыши и трескаются колонны, тускнеет позолота и выветривается с набережной гранит».
Есть здесь и свой Акакий Акакиевич – сосед Лидии Владимировны по коммуналке, сотрудник исторического архива. Злобная соседка порежет его новое изумительное пальто, сшитое на заказ, и… (не буду спойлерить, даже по мелочам).
Про несовершенства. Если пользоваться образами из архитектуры, то не увидела я единого стройного здания романа, в котором ни убавить, ни прибавить. Есть какие-то странные (на мой взгляд) элементы, которые тормозят действие, ничего не прибавляя к его смыслам (например, приключения Нельсона в музее «Ужасы Петербурга»).
И есть, на мой взгляд, избыточная метафоричность, когда буквально к каждому существительному или глаголу добавляется прилагательное, причастие или наречие. Иногда надо буквально продираться через эту витиеватость – и вспоминается барокко и рококо в квадрате, которые не оставляют ни одного свободного сантиметра без завитушек.
Но книга, безусловно, достойна прочтения. После нее хочется еще раз пройти по улицам, чтобы не упустить уходящей красоты. Ну и прочитать что-нибудь из списка книг, которые Анна Баснер приводит в конце романа.
Читали «Парадокс Тесея»? Понравилась вам книга?
Как же без фотографий Петербурга в таком отзыве?
Традиционно – все фото мои.