– Слушай, а ты сколько за тот логотип взяла?
Лиза спросила это между делом. Мы сидели в кафе, пили кофе. Суббота. Я только закончила проект – три ночи почти не спала, но заказчик остался доволен.
– Двадцать тысяч, – сказала я.
И тут же пожалела.
Глаза у Лизы блеснули. Она отпила кофе, но я заметила – пальцы на чашке напряглись.
– За логотип? Двадцать?
– Ну да. Там сложный был. Рестайлинг, три варианта, правки.
– Нормально так.
Она улыбнулась. Но как-то криво.
Мы дружили двенадцать лет. С института. Вместе снимали комнату на первом курсе, вместе плакали после расставаний, вместе радовались, когда я вышла замуж. Лиза была свидетельницей на свадьбе.
Двенадцать лет – это много. Это когда знаешь человека лучше, чем себя. Или думаешь, что знаешь.
– А в месяц сколько выходит? – спросила она. – Ну, в среднем?
Я замялась.
– По-разному.
– Ну примерно?
– Лиз, зачем тебе?
– Да просто интересно! Может, тоже попробую. Ты же знаешь, у меня с деньгами не очень.
Я знала. Лиза работала в турагентстве, получала сорок пять тысяч. Жила одна, снимала квартиру. Денег вечно не хватало.
А я работала в рекламном агентстве. Пятьдесят восемь тысяч. Плюс фриланс. Три года назад начала брать заказы на стороне – вечерами, по выходным. Когда дочка засыпала, садилась за компьютер и работала до часу ночи.
Два-три часа каждый вечер. Иногда больше.
За три года я ни разу не сходила в кино. Ни разу не посидела просто так, с книжкой. Всё время – работа, работа, работа.
Но оно того стоило. Восемьдесят пять тысяч в месяц сверху к зарплате. Иногда – сто. Мы с Максом наконец-то начали откладывать на квартиру.
– Ну давай, колись, – Лиза подвинулась ближе. – Я же никому не скажу.
Я вздохнула.
– Тысяч восемьдесят-девяносто. В хороший месяц – сто.
Лиза замерла с чашкой в руке.
– Это вместе с работой?
– Нет. Это только фриланс. Работа отдельно.
Она медленно поставила чашку.
– То есть ты получаешь сто сорок тысяч в месяц?
– Ну, грязными. Минус налоги, минус то-сё. Но примерно да.
Лиза молчала. Смотрела на меня. И в этом взгляде было что-то такое, чего я раньше не замечала.
Или не хотела замечать.
– Круто, – сказала она наконец. – Молодец.
Но голос был плоский. Как картонка.
Мы допили кофе, поболтали о чём-то ещё. Про её работу, про моего мужа, про погоду. Но что-то изменилось. Я чувствовала.
Потом мы попрощались, и я поехала домой.
Вечером рассказала Максиму.
– Зря ты ей сказала, – он покачал головой.
– Почему? Это же Лиза. Мы столько лет дружим.
– Именно поэтому. Деньги – это такая тема, где дружба проверяется.
– Да ладно тебе. Она просто спросила.
Максим пожал плечами.
– Ладно. Может, я параноик.
Я решила, что он параноик. Мы с Лизой дружили двенадцать лет. Она бы никогда.
Никогда.
***
Понедельник начался как обычно.
Я пришла на работу к девяти, включила компьютер, открыла почту. Три письма от клиентов, два от коллег, одно от начальника – планёрка в одиннадцать.
Всё как всегда.
Потом пришла Лиза.
Она работала в соседнем здании, в турагентстве на первом этаже. Иногда забегала ко мне на обед – мы шли в столовую вместе, болтали.
– Привет! – она зашла в наш опен-спейс, помахала рукой. – Обедаем?
– Давай. В час?
– Ок!
Она убежала. Я вернулась к работе.
Всё было нормально. Абсолютно нормально.
В одиннадцать была планёрка. Игорь Семёнович, наш начальник отдела, раздавал задачи на неделю. Он любил такие вещи – сидеть во главе стола, говорить умные слова, чувствовать себя важным.
Пятьдесят два года, залысины, дорогие часы на запястье. Костюмы всегда с иголочки. А зарплату не повышал четыре года.
«Бюджет не позволяет», – говорил он каждый раз, когда я заводила разговор. – «Времена тяжёлые».
Времена были тяжёлые. Для всех, кроме него.
– Вера, тебе – презентация для «Альфа-Групп». Срок – пятница.
– Хорошо.
– И ещё. Зайди ко мне после обеда. Есть разговор.
Он сказал это буднично. Но что-то в его голосе показалось мне странным.
– Какой разговор?
– После обеда узнаешь.
Он улыбнулся. И эта улыбка мне не понравилась.
Я вернулась на место. Пыталась работать, но мысли разбегались. Что за разговор? Может, повышение? После четырёх лет?
Или увольнение?
Нет, глупости. Я хорошо работала. Клиенты меня хвалили. Проекты сдавала в срок.
Но всё равно было тревожно.
В час я встретилась с Лизой в столовой.
Она была какая-то дёрганая. Много говорила, смеялась невпопад, постоянно проверяла телефон.
– Ты в порядке? – спросила я.
– Да, да. Всё хорошо. Просто на работе завал.
– Точно?
– Точно!
Она улыбнулась. Но глаза не улыбались.
Мы поели, поболтали. Лиза спросила, как дела с фрилансом. Я сказала – нормально, три проекта в работе. Она покивала. Потом быстро попрощалась и убежала.
Странно.
Я пошла к начальнику.
Кабинет у Игоря Семёновича был большой. Кожаное кресло, дубовый стол, грамоты на стенах. Он любил показывать, что он – важный человек.
– Садись, Вера.
Я села.
Он молчал. Смотрел на меня. Барабанил пальцами по столу.
– Скажи мне, – начал он наконец. – Ты довольна своей зарплатой?
– В смысле?
– В прямом. Пятьдесят восемь тысяч. Это достаточно для тебя?
Я не понимала, к чему он ведёт.
– Ну, я бы не отказалась от повышения. Мы об этом говорили.
– Говорили, да. И я тебе объяснял – бюджет не позволяет.
– Я помню.
Он помолчал.
– А если бюджет не позволяет, зачем тебе другой доход?
Внутри всё похолодело.
– Что вы имеете в виду?
– Вера, не надо. Я знаю про твой фриланс.
Он произнёс это спокойно. Даже с какой-то ленивой усмешкой.
– Восемьдесят пять тысяч в месяц. Иногда сто. Неплохо, а?
Я молчала. В голове билось только одно: откуда? Откуда он знает? Я никому не говорила. Только Максиму. И...
И Лизе.
– Откуда вы это взяли?
– Неважно. Важно другое. Ты работаешь на конкурентов.
– Я не работаю на конкурентов!
– Ты делаешь дизайн для других компаний. Это конфликт интересов.
– Это не конкуренты! И я делаю это в нерабочее время. Вечерами, по выходным. Никак не влияет на мою работу здесь.
Он поднял руку.
– Вера, успокойся. Я не обвиняю тебя в преступлении. Я просто хочу понять – зачем тебе это нужно?
– Зачем? Потому что пятьдесят восемь тысяч – это мало. Потому что за четыре года вы ни разу не подняли зарплату. Потому что у меня ребёнок, ипотека, и я хочу нормально жить.
Он откинулся в кресле.
– Вот оно что. Значит, тебе мало.
– Да. Мало.
Я сама удивилась, как твёрдо это прозвучало. Три года я копила эти слова. Три года улыбалась и кивала на его «бюджет не позволяет». Три года пахала по ночам, чтобы свести концы с концами.
И вот – прорвало.
Игорь Семёнович молчал. Смотрел на меня. Потом медленно сказал:
– Вера, я тебя ценю. Ты хороший специалист. Но у меня есть правила. И одно из правил – сотрудники не работают на стороне.
– Это не запрещено по договору.
– По договору – нет. Но по моим правилам – да.
Он встал, подошёл к окну.
– У тебя есть выбор. Либо ты прекращаешь фриланс, либо мы расстаёмся. Неделя на размышления.
Я встала.
– Мне не нужна неделя. Я подумаю до завтра.
– Хорошо. До завтра.
Я вышла из кабинета. Ноги были ватные.
В голове крутилось одно: Лиза. Это она. Больше некому.
Двенадцать лет дружбы. И вот так.
***
Я позвонила Лизе в тот же вечер.
– Привет! – голос у неё был фальшиво-весёлый. – Как дела?
– Лиза, мне надо с тобой поговорить.
– О чём?
– Ты знаешь, о чём.
Пауза.
– Вер, я не понимаю, ты о чём?
– Мой начальник знает про фриланс. Знает сумму. Ту, которую я тебе говорила в субботу.
– И что?
– И то, что я больше никому не говорила. Только тебе.
Снова пауза. Дольше.
– Вера, ты на что намекаешь?
– Я не намекаю. Я прямо спрашиваю. Ты рассказала моему начальнику?
– Я?! С чего бы?!
– Не знаю. Вот и спрашиваю.
Лиза замолчала. Я слышала её дыхание в трубке. Частое, нервное.
– Это не я, – сказала она наконец. – Честное слово. Может, Максим кому-то сказал?
– Максим никого из моей работы не знает.
– Ну мало ли! Может, случайно где-то упомянул.
– Лиза. Я не дура.
– А я не сплетница!
Голос у неё стал визгливым. Я знала этот тон. Она так говорила, когда врала.
– Ладно, – сказала я. – Допустим, это не ты. Тогда кто?
– Откуда мне знать?! Может, у тебя ноутбук взломали! Может, муж проболтался! Почему сразу я?!
– Потому что я рассказала об этом только тебе. В субботу. А в понедельник начальник уже всё знал.
– Совпадение!
Я молчала. Лиза тоже.
– Вер, – её голос стал мягче. – Ну подумай сама. Зачем мне? Мы же подруги.
– Вот и я думаю – зачем?
– Я не делала этого. Веришь?
Я хотела поверить. Правда хотела. Двенадцать лет – это не шутка. Двенадцать лет общих воспоминаний, смеха, слёз.
Но что-то внутри не давало.
– Ладно, – сказала я. – Извини. Наверное, я на нервах.
– Конечно, на нервах! Это же такой стресс. Начальник наехал, работа под угрозой. Я понимаю.
– Да.
– Если надо – приезжай, поговорим. Я всегда рядом.
– Спасибо, Лиз.
Мы попрощались. Я положила телефон.
Максим сидел рядом, смотрел на меня.
– Ну что?
– Говорит, не она.
– А ты веришь?
Я пожала плечами.
– Не знаю. Хочу верить.
– Это разные вещи.
Он обнял меня. Я уткнулась ему в плечо.
– Что делать? – спросила я. – Начальник дал выбор – либо фриланс бросаю, либо увольняюсь.
– А ты что хочешь?
– Не знаю. Восемьдесят пять тысяч – это много. Без них мы не вытянем ипотеку.
– Но если бросишь работу – потеряешь стабильность.
– Знаю.
Мы сидели молча. За окном темнело.
– Вер, – сказал Максим. – А ты подумай – чего ты на самом деле хочешь?
– В смысле?
– Ты хочешь оставить эту работу? Где тебе за четыре года ни разу не подняли зарплату? Где начальник считает, что имеет право контролировать твою жизнь вне офиса?
Я задумалась.
– Нет. Не хочу.
– Тогда, может, это знак? Может, пора уйти?
– И жить только на фриланс?
– Почему нет? Ты зарабатываешь восемьдесят-сто тысяч. Если добавить время, которое сейчас уходит на офис – будет больше.
Это было логично. Но страшно.
– А если не будет заказов?
– У тебя три года клиентская база. Ты ни разу не сидела без работы.
– Но там соцпакет, стаж, пенсия...
– Вер. Тебе тридцать четыре года. До пенсии ещё тридцать лет. За это время всё сто раз поменяется.
Он был прав. Я это понимала. Но всё равно было страшно.
– Давай я подумаю до завтра, – сказала я.
– Давай.
Я легла спать. Но уснуть не могла.
Лиза. Начальник. Выбор.
Двенадцать лет дружбы. Четыре года без повышения. Три года ночной работы.
Всё смешалось в голове.
Утром я приехала на работу раньше обычного. Хотела всё обдумать в тишине.
Но тишины не было.
Около моего стола стояла Марина, коллега из бухгалтерии. Она что-то обсуждала с Надей из нашего отдела.
– ...а та ей прямо так и сказала – у неё левые заработки по сто тысяч в месяц!
Я замерла.
– Это подруга её рассказала, – продолжала Марина. – Они в одной компании работают, в турагентстве на первом этаже.
Надя заметила меня первой. Толкнула Марину локтем.
Обе замолчали.
– Привет, – сказала я. – О чём разговор?
Марина покраснела.
– Да ни о чём. Так, болтаем.
– Я слышала. Про левые заработки.
– Это не про тебя! Это вообще... про другую.
– Марина. Я слышала слово «подруга» и «турагентство». У меня подруга работает в турагентстве на первом этаже.
Она отвела глаза.
– Ну, может, совпадение.
– Кто тебе это рассказал?
Марина переглянулась с Надей. Обе молчали.
– Пожалуйста, – сказала я. – Мне важно знать.
Надя вздохнула.
– Мариша, скажи уже. Всё равно все знают.
Марина замялась.
– Это Лиза твоя сказала. Мы в столовой обедали, она подсела. Разговорились. Она и рассказала – мол, у тебя фриланс, зарабатываешь кучу денег на стороне.
– Она тебе это рассказала?
– Ну да. Но я думала, это не секрет! Она так спокойно говорила, как будто все знают.
– И ты рассказала Игорю Семёновичу?
Марина вытаращила глаза.
– Нет! Я вообще молчала. Мало ли что.
– А кто рассказал?
Надя подняла руку.
– Это я. Случайно. Игорь Семёнович спросил, как дела в отделе. Я сказала – нормально, все работают. А он говорит – а Вера как? Нормально справляется? Ну я и ляпнула – конечно, она ещё и на фрилансе подрабатывает. Думала, это хорошая характеристика.
Я опустилась на стул.
Вот оно как.
Лиза рассказала Марине. Марина рассказала Наде. Надя рассказала начальнику. Цепочка.
И всё началось с Лизы.
– Вер, ты извини, – Надя выглядела виноватой. – Я правда не хотела. Не думала, что это проблема.
– Ладно, – сказала я. – Проехали.
Но внутри всё кипело.
Двенадцать лет. Двенадцать лет я ей доверяла. Рассказывала всё – про деньги, про проблемы, про мечты.
И она вот так.
«Случайно проболталась».
В тот день я работала на автомате. Руки делали что-то, а голова была далеко.
Что теперь? Позвонить Лизе? Снова услышать «это не я»?
Нет. Теперь у меня были свидетели.
Я написала ей сообщение:
«Лиза, нам надо поговорить. Не по телефону. Можешь выйти на обед?»
Ответ пришёл через минуту:
«Конечно! В час?»
«Давай».
***
Мы встретились в сквере возле офиса.
Лиза пришла с улыбкой. Как ни в чём не бывало.
– Привет! Как ты?
– Нормально.
– Решила что-нибудь с начальником?
– Решаю.
Мы сели на скамейку. Лиза достала телефон, проверила что-то, убрала.
– Слушай, я насчёт вчерашнего, – начала она. – Ты извини, что накричала. Просто обидно было, что ты меня обвиняешь.
– Лиза.
– Что?
– Я разговаривала с Мариной. Из бухгалтерии.
Её улыбка дрогнула. Еле заметно – но я увидела.
– И что?
– Она сказала, что ты рассказала ей про мой фриланс. В столовой. Про восемьдесят пять тысяч.
Лиза моргнула. Быстро, нервно.
– Это недоразумение.
– Какое недоразумение?
– Мы просто болтали! Я не думала, что это секрет!
– Ты не думала?
Я говорила спокойно. Удивительно спокойно.
– Лиза, я рассказала тебе эту цифру в субботу. Как подруге. По секрету. А в понедельник ты уже обсуждала это с моими коллегами.
– Я не обсуждала! Просто... ну, зашёл разговор.
– Сам зашёл?
– Да!
– И ты «случайно» упомянула, сколько я зарабатываю на стороне?
Лиза отвела глаза.
– Вера, ты преувеличиваешь.
– Я преувеличиваю? Из-за твоей «случайной» болтовни мой начальник поставил мне ультиматум. Либо я бросаю фриланс, либо увольняюсь. Это восемьдесят пять тысяч в месяц. Миллион в год. Ты понимаешь, что ты сделала?
Она молчала.
– Понимаешь?
– Я не хотела, – голос у неё стал тихим. – Правда не хотела.
– Тогда зачем?
Она не отвечала. Сидела, смотрела в землю.
И тут до меня дошло.
– Ты завидовала.
Лиза вздрогнула.
– Что?
– Ты завидовала. Сто сорок тысяч. Я сказала тебе эту цифру, и ты не смогла удержать. Тебе надо было поделиться. Показать, что ты знаешь. Что ты – особенная.
– Это неправда!
– Правда. Я вижу по твоим глазам.
Лиза вскочила.
– Ты меня оскорбляешь! Двенадцать лет дружбы, а ты вот так?!
– Двенадцать лет дружбы, а ты сливаешь мои секреты первым встречным!
Голос у меня сорвался. Несколько человек оглянулись на нас.
– Ты понимаешь, что из-за тебя я могу потерять работу?!
– Так не теряй! Откажись от фриланса!
– Откажись от восьмидесяти пяти тысяч? Легко сказать! У тебя ипотеки нет!
– У меня зарплата сорок пять! Ты хоть представляешь, каково это – слышать, что подруга зарабатывает втрое больше?!
Вот оно. Вот оно вылезло.
Я замолчала. Смотрела на неё.
Лиза поняла, что сболтнула лишнее. Попыталась исправить:
– Я не то имела в виду. Я просто...
– Ты просто завидуешь. Вот и всё.
– Нет!
– Да. И ты не случайно «проболталась». Ты специально рассказала. Чтобы мне стало хуже.
Лиза покачала головой.
– Вера, это не так. Ты всё неправильно понимаешь.
– Я прекрасно понимаю.
Я встала.
– Двенадцать лет, Лиза. Двенадцать лет я считала тебя подругой. Делилась всем. Доверяла. А ты вот так.
– Вер, ну подожди...
– Нет. Хватит.
Я повернулась, чтобы уйти. Но потом остановилась. Повернулась обратно.
– Знаешь, что самое обидное? Не то, что ты рассказала. А то, что ты врала мне в лицо. «Это не я». «Честное слово». Ты мне врала, глядя в глаза.
Лиза молчала.
– Не звони мне больше. И не пиши.
Я пошла к офису. Ноги были как чужие.
За спиной – тишина. Лиза не окликнула. Не побежала следом.
Может, поняла, что всё кончено. А может, ей просто было всё равно.
***
К Игорю Семёновичу я зашла в тот же день.
– Решила? – спросил он.
– Решила.
Он откинулся в кресле. Ждал.
– Я увольняюсь.
Брови у него поползли вверх.
– Уверена?
– Да.
– Вера, не горячись. Я дал тебе неделю.
– Мне не нужна неделя. Вы хотите контролировать мою жизнь вне работы. Это незаконно. Но я не буду с вами спорить. Просто уйду.
Он помолчал.
– Ты понимаешь, что потеряешь?
– Понимаю. Пятьдесят восемь тысяч. Четыре года без повышения. Переработки без оплаты. Ваши «бюджет не позволяет».
Он прищурился.
– Ты дерзкая.
– Я честная.
– И что ты будешь делать?
– Работать на себя. Как работала последние три года. Только теперь – полноценно.
Игорь Семёнович покачал головой.
– Ты пожалеешь.
– Может быть. Но это будет моё решение. Не ваше.
Я положила на стол листок.
– Заявление на увольнение. По собственному.
Он взял, посмотрел.
– Две недели отработки.
– Я знаю.
– Хорошо. Можешь идти.
Я вышла из кабинета. Сердце колотилось, но странно – мне было легко.
Впервые за долгое время.
Две недели отработки тянулись медленно. Коллеги косились – кто с сочувствием, кто с любопытством. Марина извинялась раз десять. Надя тоже.
Я говорила – ничего, всё нормально. Хотя нормально не было.
Лиза не звонила. Не писала. Видимо, обиделась.
А может, поняла, что нечего сказать.
В последний рабочий день ко мне подошла Светлана из отдела продаж.
– Вер, я слышала, ты уходишь на фриланс?
– Да.
– А ты дизайн делаешь? Мне для своего проекта нужен человек.
Я улыбнулась.
– Делаю. Давай в понедельник созвонимся.
Вот так. Дверь закрылась – окно открылось.
***
Прошло две недели после увольнения.
Я сидела дома, работала над очередным проектом. Дочка была в саду, Максим на работе. Тишина.
Телефон звякнул. Сообщение.
От Лизы.
«Привет. Можем поговорить?»
Я смотрела на экран.
Две недели молчания. И теперь – «можем поговорить».
Написала в ответ:
«Зачем?»
«Хочу объяснить. И извиниться.»
Я думала. Палец завис над клавиатурой.
Двенадцать лет. Может, стоит дать ей шанс? Выслушать?
Написала:
«Ок. Где?»
«Приезжай ко мне. Через час?»
«Хорошо.»
Через час я стояла у её двери.
Лиза открыла. Выглядела плохо – бледная, круги под глазами.
– Заходи.
Я зашла. Села на диван. Лиза села напротив.
– Чай будешь?
– Нет.
– Ладно.
Она замолчала. Смотрела в пол.
– Ну, – сказала я. – Ты хотела объяснить.
– Да.
Пауза.
– Я не специально, – начала она. – Правда не специально. Просто... знаешь, когда ты сказала про сто сорок тысяч... Я не смогла это удержать. Внутри закипело.
– Закипело?
– Ну да. Ты ведь не знаешь, каково это. Сидеть на сорока пяти, считать каждую копейку, смотреть, как другие живут нормально. А тут – подруга зарабатывает втрое больше. И даже не напрягается.
– Не напрягается?!
– Ну, в смысле...
– Я работаю по два-три часа каждый вечер. После основной работы. После ребёнка. Три года почти без выходных. И ты говоришь – «не напрягается»?
Лиза поджала губы.
– Ладно, может, это было неправильное слово.
– Это было враньё.
– Вера!
– Что – Вера? Ты решила, что я легко зарабатываю деньги. Позавидовала. И слила мою информацию коллегам. Чтобы мне стало хуже.
– Я не хотела, чтобы тебе стало хуже!
– А чего ты хотела?
Лиза замолчала.
– Я не знаю, – сказала она наконец. – Наверное, просто... поделиться. Показать, что я знаю что-то интересное.
– За мой счёт.
– Я не думала, что это дойдёт до твоего начальника!
– Но дошло.
– Да. И мне очень жаль.
Она посмотрела на меня. В глазах блестели слёзы.
– Вер, я правда жалею. Я не хотела тебе навредить. Ты моя подруга. Мы двенадцать лет...
– Были подругами.
Она вздрогнула.
– Что?
– Были, Лиза. Были. Подруги не делают такого. Подруги не сливают секреты. Подруги не врут в лицо.
– Я исправлюсь! Дай мне шанс!
Я покачала головой.
– Знаешь, я ехала сюда и думала – может, прощу? Может, она правда раскаивается? Двенадцать лет – это много. Может, один раз можно простить?
– Можно! Вер, можно!
– Но потом я вспомнила. Ты мне врала. Два дня назад ты смотрела мне в глаза и говорила: «Это не я. Честное слово». Ты клялась. И врала.
Лиза опустила голову.
– Это было... я испугалась.
– Испугалась. Ага. А потом, когда я уже знала правду – ты орала на меня. Обвиняла. «Двенадцать лет дружбы, а ты вот так!» Это ты мне говорила. Мне! Хотя виновата была ты.
– Я была в шоке...
– Ты была в шоке. Я потеряла работу. Но ты была в шоке. Хорошо.
Я встала.
– Вер, подожди!
– Нет, Лиза. Хватит. Я не буду тебя ненавидеть. Я просто больше не хочу тебя видеть.
– Но мы же друзья!
– Были. Прошедшее время.
Я пошла к двери.
– Вера!
Обернулась.
Лиза стояла посреди комнаты. Слёзы текли по щекам.
– Ты не можешь вот так уйти! После всего, что было между нами!
– Могу. Потому что ты это разрушила. Не я.
Я открыла дверь.
– Ты пожалеешь! – крикнула Лиза. – У тебя больше не будет такой подруги!
Я остановилась. Посмотрела на неё.
– Надеюсь, что не будет.
И закрыла дверь.
***
Прошло два месяца.
Лиза писала три раза. Длинные сообщения – извинения, объяснения, обещания. Потом короткие – «Как дела?», «Может, поговорим?», «Я скучаю».
Я не отвечала.
Максим спрашивал – не жалею ли? Нет. Не жалею.
На фрилансе всё наладилось. Без офисной работы у меня появилось больше времени. Проектов стало больше. Сто двадцать тысяч в прошлом месяце. Сто сорок – в этом.
Бывшие коллеги рассказывали – Игорь Семёнович до сих пор ищет замену на мою должность. Три человека уже ушли после испытательного. Говорят, он стал ещё более невыносимым.
Марина передала – он жалуется, что «хороших специалистов не найти».
Я улыбнулась, когда услышала.
Света из отдела продаж стала моим постоянным клиентом. Привела ещё троих. Рекомендации работают лучше любой рекламы.
Дочка пошла в школу. Я теперь могу сама отвозить её утром и забирать после уроков. Раньше это делала свекровь – потому что я пахала в офисе.
Максим говорит – ты светишься. Ты снова стала собой.
Может, и так.
Но иногда я думаю про Лизу. Про двенадцать лет. Про то, как мы смеялись вместе, плакали вместе, мечтали вместе.
И про то, как она всё разрушила.
Одним разговором в столовой.
Я её не ненавижу. Правда. Но простить не могу.
Или не хочу?
Иногда кажется – может, я слишком жёсткая? Человек раскаялся. Плакал. Просил прощения. А я закрыла дверь.
Потом вспоминаю её глаза, когда она врала мне в лицо. «Это не я. Честное слово».
И понимаю – нет. Правильно сделала.
Или нет?
Максим говорит – доверие как стекло. Можно склеить, но трещины останутся.
Лиза разбила это стекло. Не случайно – намеренно. Из зависти.
И хочет, чтобы я склеивала осколки.
Не буду.
Подруга бывшая пишет. Не отвечаю. Начальник бывший ищет замену. Не моя проблема.
А я сижу дома, работаю, зарабатываю больше, чем когда-либо. Дочка счастлива. Муж счастлив.
Вроде бы всё хорошо.
Но иногда ночью, когда не спится, думаю – правильно ли я поступила?
Двенадцать лет. Может, один раз можно было простить?
Или нельзя?
Перегнула я с Лизой? Или правильно сделала, что отрезала?