— Ян, нам надо поговорить.
Паша стоял в дверях кухни, и Яна сразу поняла — что-то случилось. Муж никогда не начинал разговор с таких слов, если речь шла о ерунде вроде забытого молока или неоплаченной квитанции. Яна медленно опустила телефон на стол и посмотрела на него. Февральский вечер за окном был серым и промозглым, а на душе вдруг стало так же неуютно.
— Что стряслось?
Паша прошел к столу, сел напротив. Руки его нервно теребили край футболки — верный признак, что новость не обрадует.
— Мама звонила сегодня. У нее с соседом конфликт вышел серьезный. Сергей этот, помнишь, я тебе рассказывал? Он теперь круглосуточно музыку включает, на площадке пепельницу поставил, мама задыхается от дыма. В управляющую компанию она обращалась — те руками развели, мол, ничего не можем сделать.
Яна слушала и чувствовала, как внутри все сжимается в тугой комок. Она уже знала, к чему ведет этот разговор.
— И что она решила?
— Мама хочет жить с нами. Завтра переедет. Ненадолго, пока не разберется с ситуацией или новое жилье не найдет.
— Насколько ненадолго?
Паша отвел взгляд.
— Не знаю пока. Но она уже вещи собрала.
Яна откинулась на спинку стула. В голове пронеслось столько мыслей одновременно, что говорить сразу не получалось. Она вспомнила тот кошмарный визит три года назад, когда Ирина Валерьевна гостила у них две недели после ремонта своей квартиры. Две недели, за которые свекровь успела высказаться по поводу каждой мелочи — от расстановки посуды до того, как Яна складывает полотенца в шкафу.
— Паш, мы же не обсуждали это. Ты просто взял и решил без меня?
— Она моя мама, Ян. Я не могу отказать ей, когда у нее такие проблемы.
— А со мной посоветоваться? Это же наша квартира, наша жизнь!
— Я думал, ты поймешь. Это же не навсегда.
Яна встала, прошлась по кухне. Слова застревали в горле, хотелось кричать, но она сдерживалась. Понимала, что скандал сейчас ничего не решит.
— Сколько? Месяц? Два?
— Максимум два. Она уже смотрит варианты аренды в соседних районах.
— А где она будет жить? У нас двушка, Паш. Спальня и гостиная.
— В гостиной. Мы диван поменяем на раскладной, она там устроится.
— То есть у нас больше не будет гостиной. Мы будем сидеть в спальне, как студенты в общежитии.
Паша поднялся, попытался обнять ее, но Яна отстранилась.
— Ян, прошу тебя. Потерпи немного. Я понимаю, что неудобно, но что мне делать? Она же не на улице останется.
Яна посмотрела на мужа. На его усталое, измученное лицо. Она любила его, любила по-настоящему, но в этот момент ощущала такую обиду, что хотелось просто уйти и хлопнуть дверью. Не потому что свекровь переезжает — а потому что Паша даже не подумал спросить ее мнение.
— Хорошо, — тихо сказала она. — Но если это затянется больше чем на два месяца, мы будем серьезно разговаривать.
Паша выдохнул с облегчением, и это облегчение задело Яну еще больше. Он был рад, что она согласилась, но совершенно не понимал, чего ей это стоило.
***
Ирина Валерьевна приехала на следующий день в половине одиннадцатого утра. Яна как раз собиралась на работу, когда в дверь позвонили. Свекровь стояла на пороге с двумя огромными сумками и коробкой, из которой торчали стебли каких-то растений.
— Янечка, помоги внести, а то я одна не справлюсь, — заявила она вместо приветствия.
Яна молча взяла одну из сумок. Тяжелая, как будто туда уложили весь гардероб разом. Паша уже ушел на работу в автомастерскую, и встречать свекровь пришлось в одиночку.
— Ирина Валерьевна, проходите. Паша говорил, что вы во второй половине дня приедете.
— А я решила пораньше, чтобы успеть разобрать вещи и освоиться. Ты же на работу собираешься? Ничего, я сама тут все устрою.
Яна поставила сумку в коридоре и взглянула на часы. До выхода оставалось десять минут, но внутри росло желание остаться, чтобы проконтролировать, как именно свекровь будет "устраиваться". Только это выглядело бы глупо и мелочно.
— Тогда располагайтесь. Если что-то нужно, звоните Паше или мне.
— Хорошо-хорошо, иди уже. Я тут сама справлюсь.
Яна вышла из квартиры с тяжелым чувством. Весь день на работе она не могла сосредоточиться. В строительной компании как раз шел квартальный отчет, начальник Вадим требовал цифры и прогнозы, клиенты названивали с вопросами по новым заказам, а она едва слышала, что ей говорят. В голове крутились одни и те же мысли: что сейчас происходит дома? Что Ирина Валерьевна делает с их квартирой?
В обед позвонила подруге Лене.
— Лен, она переехала. Прямо сегодня утром.
— Серьезно? А ты что?
— Что я? Ничего. Паша уже все решил без меня. Сказал — максимум два месяца.
— Ян, ты же понимаешь, что это может растянуться надолго? У меня сестра так же свекровь на месяц пустила — та два года прожила.
— Не пугай меня. Я и так на нервах.
— Просто будь готова. И главное — сразу границы обозначь, иначе потом будет поздно.
Яна закончила разговор и вернулась к отчетам. Коллега Тоня заглянула к ней с вопросом по документам, заметила, что Яна какая-то не такая, но расспрашивать не стала. На работе все знали, что Полосова — человек ответственный и собранный, и если она выглядит расстроенной, значит, причина серьезная.
Вечером Яна вернулась домой и едва узнала свою квартиру. Вернее, узнала, но что-то в ней изменилось. В воздухе висел незнакомый запах — какая-то парфюмерия, тяжелая и приторная. В гостиной появился плед на диване, на подоконнике выстроились горшки с цветами, а на журнальном столике лежала стопка журналов про здоровье.
Ирина Валерьевна стояла у плиты, в фартуке, и что-то жарила на сковороде.
— А, Янечка, пришла! Я решила ужин приготить. Котлеты делаю, Паша их любит. Твои он, кстати, не очень ест, говорит, суховатые получаются.
Яна замерла в дверях кухни. Внутри вспыхнула злость, но она заставила себя дышать ровно. Не реагировать. Не ввязываться в конфликт в первый же день.
— Спасибо, но я обычно сама готовлю.
— Ну так сегодня я решила помочь. Ты же устала, после работы. А я тут целый день дома, мне несложно.
Яна прошла в спальню, закрыла дверь и опустилась на кровать. Телефон завибрировал — сообщение от Паши: "Как дела? Мама обустроилась?"
Она хотела написать, что дела не очень, что она едва сдерживается, что ей хочется уехать отсюда прямо сейчас. Но вместо этого ответила коротко: "Да, все нормально".
Ложь. Но правда была бы сложнее.
***
К середине недели жизнь в квартире стала напоминать партизанскую войну. Ирина Валерьевна вставала раньше всех — в шесть утра она уже шуршала на кухне, гремела посудой, включала чайник. Яна, которая привыкла вставать в семь, теперь просыпалась от этих звуков и не могла снова уснуть. Несколько раз она пыталась выйти пораньше, чтобы позавтракать в тишине, но свекровь каждый раз оказывалась на кухне первой.
— Янечка, ты что так рано? Высыпаться надо, а то мешки под глазами уже появились.
— Я нормально высыпаюсь, спасибо.
— Ну не знаю, не знаю. В твои годы надо за собой следить. Я вот всегда восемь часов спала, а утром еще и гимнастику делала. Может, тебе тоже стоит?
Яна молча наливала себе в термос напиток и старалась не смотреть в сторону свекрови. Каждое утро начиналось с комментариев: то про внешний вид, то про еду в холодильнике, то про порядок в квартире. Ирина Валерьевна не считала нужным сдерживаться, говорила все, что думала, и при этом искренне удивлялась, если Яна реагировала холодно.
На работе начались проблемы. Начальник Вадим вызвал Яну в кабинет в четверг, когда она в третий раз за день перепутала цифры в отчете.
— Полосова, что с вами происходит? Вы всегда были точной, а теперь ошибки на ошибках.
— Извините, Вадим Петрович. Исправлю.
— Дело не в исправлениях. Вы выглядите уставшей. Может, вам отпуск взять?
— Нет, все нормально. Просто… личные обстоятельства.
Вадим кивнул, отпустил ее, но Яна видела в его глазах беспокойство. Она понимала, что если так пойдет дальше, проблемы с работой станут серьезными. А строительная компания сейчас переживала непростой период, сокращения уже начались в других отделах. Терять место было нельзя.
Вечером того же дня Яна пришла домой и услышала из гостиной голос Ирины Валерьевны. Свекровь говорила по телефону, громко, как будто хотела, чтобы ее услышали во всей квартире.
— Да, Оль, переехала я к ним наконец-то. Ну что сказать — квартира неплохая, только порядка маловато. Яна эта все время на работе, дома следить некогда. Хорошо, я хоть теперь тут, наведу уют… Паша, конечно, молодец, сына я вырастила правильного. Говорит мне: мам, живи сколько хочешь, тебе здесь всегда рады.
Яна замерла в коридоре, даже дышать перестала на мгновение. "Живи сколько хочешь." Значит, никаких двух месяцев. Паша с самого начала не собирался торопить мать со съездом.
Она тихо вошла в спальню, достала телефон и написала Паше: "Нам надо поговорить. Серьезно".
Ответ пришел через пять минут: "Ян, не сейчас, на работе аврал. Вечером обсудим".
Но вечером обсуждать ничего не получилось. Паша пришел поздно, усталый, голодный. Ирина Валерьевна накормила его ужином, расспросила про день, и он благодарно рассказывал, как в мастерской сломался подъемник, как пришлось чинить срочный заказ, как начальник ругался. Яна сидела рядом и молчала. Ей казалось, что она стала невидимой в собственном доме.
Когда они наконец остались вдвоем в спальне, Паша сразу рухнул на кровать.
— Ян, я вымотался. Давай завтра поговорим?
— Паш, твоя мама говорила по телефону, что будет жить здесь, сколько захочет. Ты это имел в виду, когда обещал мне два месяца?
Паша не открывая глаз, вздохнул.
— Она просто так сказала. Преувеличила, наверное.
— Преувеличила? Паш, она обустраивается всерьез! Цветы расставила, вещи разложила. Она не собирается съезжать.
— Ян, ну что ты хочешь от меня? Выгнать ее? Она моя мама.
— Я хочу, чтобы ты был честным. Ты обещал мне одно, а делаешь другое.
Паша повернулся на бок, отвернувшись от нее. Яна смотрела на его спину и понимала, что разговор окончен. Он просто не хочет его продолжать.
***
В пятницу утром случилось то, чего Яна боялась больше всего. Она встала раньше обычного, специально, чтобы побыть на кухне в тишине перед работой. Но Ирина Валерьевна уже сидела за столом, листала журнал и что-то жевала.
— Ой, Янечка, ты сегодня рано. Решила режим поменять?
— Нет, просто проснулась раньше.
— Ну и правильно. А то спишь до последнего, потом впопыхах собираешься. Я в твоем возрасте всегда с запасом времени вставала. И выглядела свежее, кстати.
Яна налила себе напиток и отвернулась к окну. За стеклом моросил дождь, серый февральский день обещал быть тоскливым.
— Ирина Валерьевна, а как продвигается поиск квартиры?
Свекровь подняла на нее удивленные глаза.
— Какой квартиры?
— Ну, вы же собирались искать жилье для аренды. Паша говорил.
— А, это. Ну, я посмотрела пару объявлений. Цены сейчас такие, что просто ужас. За однушку в приличном районе хотят как за трешку раньше. Да и зачем мне тратиться, если я тут живу нормально?
Яна сжала чашку в руках так, что побелели костяшки пальцев.
— Но ведь это временно. Вы сами говорили — пока не решится вопрос с соседом.
— Янечка, а что такого? Я тебе мешаю? Я же стараюсь помогать — готовлю, убираюсь. Ты вон вечно на работе, тебе некогда по хозяйству. А я тут, помогаю сыну своему.
— Ирина Валерьевна, мы с Пашей привыкли жить вдвоем. Нам нужно наше…
Она запнулась, подбирая слова. Хотела сказать "пространство", но в последний момент вспомнила, что это слово вызывает у свекрови раздражение — она считает его каким-то психологическим термином.
— Нам нужна наша жизнь, — закончила Яна.
— Жизнь? — Ирина Валерьевна отложила журнал и уставилась на невестку. — Ты считаешь, что я вам мешаю жить? Я, мать Паши, которая его вырастила? Я ему всю жизнь посвятила, а теперь оказывается, что я мешаю?
— Я не это имела в виду…
— Нет-нет, ты так и сказала. Жить мешаю. Паша! — свекровь повысила голос, и из спальни, заспанный и растрепанный, появился Паша.
— Что случилось?
— Спроси у своей жены, что случилось! Она меня выгоняет!
— Я никого не выгоняю! — Яна почувствовала, как внутри все закипает. — Я просто спросила про поиск квартиры, которую вы обещали искать!
Паша растерянно смотрел то на жену, то на мать.
— Ян, мам, давайте спокойно…
— Тут спокойно не получится, Паша, — Яна схватила сумку и направилась к двери. — Я опаздываю на работу. Вечером поговорим.
Она выскочила из квартиры, даже не попрощавшись. В лифте прислонилась к стенке и закрыла глаза. Руки дрожали, хотелось кричать или плакать, но она заставила себя взять в руки. На работе нельзя было появляться в таком состоянии.
Весь день прошел как в тумане. Яна механически отвечала на звонки, заполняла документы, общалась с клиентами. Тоня несколько раз пыталась заговорить, но видя ее лицо, отступала. В обед Яна сидела одна в переговорной комнате и смотрела в телефон. От Паши пришло сообщение: "Ян, мама расстроилась. Ты была резкой".
Она не ответила. Просто выключила звук и убрала телефон в сумку.
Вечером, возвращаясь домой, Яна шла медленно, оттягивая момент. Она понимала, что дома ее ждет продолжение утреннего скандала. И действительно — едва она открыла дверь, Ирина Валерьевна появилась в коридоре с обиженным видом.
— Янечка, мне очень неприятно было утром. Я не ожидала от тебя таких слов.
— Ирина Валерьевна, я просто…
— Ты просто дала понять, что я здесь лишняя. Что мешаю вам с Пашей. Но ты не подумала о том, что мне тоже нелегко. Я всю жизнь в своей квартире прожила, а теперь вынуждена здесь ютиться.
Слово "ютиться" резануло Яну как нож. Их хорошая двухкомнатная квартира, в которой они с Пашей пять лет жили счастливо, вдруг стала местом, где кто-то "ютится".
— Никто вас не заставлял сюда переезжать, — тихо сказала Яна.
— Как не заставлял? А мой сосед? Сергей этот проклятый, который покоя не дает?
— Вы могли решить вопрос по-другому. Поговорить с ним, с участковым, с управляющей компанией наконец.
— Я пыталась! Никто не помог! И только Паша, мой сын, поддержал меня и предложил переехать.
Яна посмотрела на свекровь и вдруг поняла — та даже не собирается съезжать. Все эти разговоры про временное проживание, про поиск квартиры — просто слова. Ирина Валерьевна обустроилась здесь всерьез и намерена остаться.
— Где Паша? — спросила Яна.
— В душе. А что?
— Ничего.
Яна прошла в спальню и села на кровать. Через несколько минут появился Паша, в домашних штанах и футболке, с мокрыми волосами.
— Ян, мама сказала, вы опять поругались.
— Мы не ругались. Я задала вопрос, она обиделась.
— Ну и зачем ты ее провоцируешь?
— Провоцирую? — Яна посмотрела на мужа так, что он замолчал. — Паш, твоя мама не собирается съезжать. Она обустраивается здесь навсегда. И ты это прекрасно понимаешь.
— Ян, ну куда ей идти? Ты же видишь, у нее реальные проблемы с соседом.
— Тогда скажи мне честно — она остается насовсем?
Паша отвернулся.
— Не знаю. Может быть. Какое это имеет значение? Она же не чужой человек.
Яна встала и подошла к окну. Снаружи стемнело, в окнах соседних домов светились огни. Где-то там люди жили своей обычной жизнью, не думая о том, что их квартиры могут в один момент перестать быть их собственными.
— Имеет, Паш. Имеет большое значение. Но ты этого не понимаешь.
Она легла на кровать лицом к стене, давая понять, что разговор окончен. Паша постоял немного, потом тихо вышел из комнаты.
Яна лежала и смотрела в темноту. Впервые за пять лет брака она думала о том, что, возможно, ошиблась в выборе.
***
Выходные стали настоящим испытанием. В субботу Яна проснулась от звука пылесоса — Ирина Валерьевна решила сделать уборку в восемь утра. Яна накрыла голову подушкой, но звук все равно проникал сквозь дверь. Паша спал рядом, даже не шевелясь, и Яна позавидовала его способности не реагировать на происходящее.
Когда она наконец встала и вышла из спальни, свекровь как раз заканчивала протирать пол на кухне.
— Доброе утро, Янечка. Ты проснулась? Я думала, вы уже встали, а то бы потише убиралась.
Яна молча прошла на кухню, налила себе напиток из кофеварки. Ирина Валерьевна положила тряпку в ведро и села за стол.
— Знаешь, я вот тут подумала. А может, нам перестановку сделать? В гостиной не очень удобно диван стоит. И шкаф можно передвинуть, освободить место.
— Ирина Валерьевна, это наша квартира. Если вам что-то не нравится, просто потерпите. Вы же здесь временно.
Свекровь поджала губы.
— Опять ты за свое. Временно, временно. Я уже поняла, что тебе не нравится моя помощь.
— Дело не в помощи. Дело в том, что вы ведете себя так, будто это ваш дом.
— А разве не так? Паша мой сын. Значит, его дом — и мой тоже.
Яна поставила чашку на стол и повернулась к свекрови.
— Нет, не так. У вас есть своя квартира. Своя жизнь. А здесь живем мы с Пашей.
— Понятно, — Ирина Валерьевна встала и направилась в гостиную. — Значит, я тут лишняя. Паша!
Она снова позвала сына, и тот, заспанный и недовольный, появился в дверях.
— Мам, ну что опять?
— Ничего. Просто хочу, чтобы ты знал — твоя жена считает меня лишней в этом доме.
— Я так не говорила! — Яна почувствовала, как теряет терпение. — Я сказала, что у вас есть своя квартира!
— А я говорю, что там жить невозможно! — голос Ирины Валерьевны стал громче. — Ты думаешь, мне легко? Я всю жизнь одна, мужа похоронила рано, детей растила сама! И теперь, когда мне плохо, я прихожу к сыну, а его жена меня выгоняет!
— Никто тебя не выгоняет, мам, — Паша встал между ними, растерянный и несчастный. — Ян, ну почему ты не можешь просто принять ситуацию?
— Потому что ситуация неправильная! — Яна почувствовала, как глаза наполняются слезами, но заставила себя держаться. — Ты принял решение без меня. Ты обещал два месяца, а теперь выясняется, что твоя мама вообще не собирается съезжать!
— Я не говорила, что не собираюсь, — вмешалась Ирина Валерьевна. — Я просто не тороплюсь. А что, нельзя?
— Можно, — Яна взяла сумку и направилась к выходу. — Только я не обязана это терпеть.
— Ян, ты куда? — Паша попытался остановить ее, но она уже открыла дверь.
— К Лене. Посижу у нее, подумаю.
Она вышла из квартиры и только в лифте позволила себе расслабиться. Слезы сами потекли по щекам, и она не стала их вытирать. Пусть. Она устала сдерживаться.
У Лены она просидела весь день. Подруга не задавала лишних вопросов, просто налила крепкого напитка и села рядом.
— Ты хочешь поговорить?
— Не знаю. Мне кажется, я схожу с ума. Это ведь моя квартира, моя жизнь. Почему я должна оправдываться за то, что хочу жить спокойно?
— Не должна. Но Паша не поддерживает тебя, верно?
— Он вообще не понимает, что происходит. Для него мама — святое. Он не видит, как она ведет себя, как разрушает нашу жизнь.
Лена задумалась.
— Ян, а ты готова к тому, что это может закончиться разрывом?
Яна посмотрела на подругу. Вопрос прозвучал жестко, но честно.
— Не знаю. Я люблю Пашу. Но я не могу жить в такой ситуации.
— Тогда тебе нужно поставить его перед выбором. Жестко, без вариантов. Либо мама съезжает, либо ты.
— Это ультиматум.
— Да. Но другого способа я не вижу. Паша не услышит тебя, пока не поймет, что может потерять.
Яна вернулась домой поздно вечером. Квартира была тихой, свет горел только в спальне. Она зашла — Паша сидел на кровати с телефоном в руках.
— Ты пришла.
— Да.
— Мама легла спать. Она расстроена.
— Я тоже расстроена, Паш. Очень расстроена.
Он посмотрел на нее, и в его глазах она увидела усталость.
— Что мне делать, Ян? Я не знаю, как быть.
— Выбрать. Мать или жену.
Паша опустил голову.
— Это несправедливо.
— Справедливо. Потому что ты не можешь угодить обеим. И чем дольше ты тянешь, тем хуже будет всем.
Она легла на свою сторону кровати, отвернувшись от него. Спать не хотелось, но разговор был окончен. По крайней мере, на сегодня.
***
В понедельник Яна еле дотянула до конца рабочего дня. Начальник Вадим опять делал ей замечания — на этот раз за то, что она перепутала клиентов и отправила неверные документы. Это была серьезная ошибка, и Яна понимала, что если так пойдет дальше, ее могут уволить.
— Полосова, это уже не первый раз, — Вадим смотрел на нее строго. — У вас действительно какие-то проблемы? Может, вам нужен выходной?
— Нет, Вадим Петрович. Все хорошо. Я исправлюсь.
— Надеюсь. Потому что компания сейчас в сложном положении, и ошибки нам не нужны.
Яна вышла из кабинета с тяжелым чувством. Она всегда гордилась своей работой, своей ответственностью. А теперь превращалась в ненадежного сотрудника из-за проблем дома.
Вечером позвонил Паша.
— Ян, можно я сегодня поздно приеду? Тут авраль на работе, надо машину доделать.
— Хорошо.
— Ты не сердишься?
— Нет, Паш. Я просто устала.
Она положила трубку и вдруг поняла — устала по-настоящему. От конфликтов, от напряжения, от постоянного ощущения, что живешь не в своем доме. Она вспомнила, как три года назад, когда Ирина Валерьевна в первый раз гостила у них, Паша сказал: "Ян, потерпи, она скоро уедет". И тогда она потерпела. Две недели ада, но они закончились. А сейчас конца не было видно.
Дома Ирина Валерьевна смотрела телевизор в гостиной. Увидев Яну, выключила звук.
— Янечка, как работа?
— Нормально.
— Ты какая-то бледная. Может, витамины попить? Я тут читала в журнале про комплекс хороший.
— Спасибо, я сама разберусь.
Яна прошла в спальню и закрыла дверь. Достала телефон и написала Лене: "Лен, я не выдержу. Это невозможно".
Ответ пришел почти сразу: "Ян, поговори с Пашей. Сегодня. Серьезно".
Яна посмотрела на сообщение и кивнула сама себе. Да, надо. Иначе она просто сломается.
Паша пришел после одиннадцати. Яна еще не спала, сидела на кровати с ноутбуком, делая вид, что работает. На самом деле она просто смотрела в экран, не видя ничего.
— Привет, — Паша выглядел усталым, грязным после работы в мастерской. — Ты еще не спишь?
— Не спится. Паш, сядь. Нам надо поговорить.
Он сел рядом, настороженно.
— Слушаю.
— Твоя мама живет здесь уже больше недели. И она не собирается съезжать. Правда?
Паша молчал.
— Паш, я спрашиваю. Она остается навсегда?
— Не знаю, Ян. Она пока не нашла подходящий вариант для аренды.
— Она даже не ищет. Я видела, как она говорила по телефону с подругой. Говорила, что обустроилась здесь и никуда не спешит.
— Может, ты неправильно поняла?
— Я правильно поняла. И ты это знаешь.
Паша опустил голову, потер лицо руками.
— Ян, что ты хочешь от меня?
— Я хочу, чтобы ты выбрал. Либо твоя мама находит квартиру и съезжает в течение двух недель, либо я съезжаю.
Паша поднял на нее глаза, в которых читался страх.
— Ты не можешь ставить мне такие условия.
— Могу. Потому что это мой дом тоже. И я имею право на нормальную жизнь.
— А мама что, мешает тебе жить нормально?
— Да! — Яна повысила голос, не сдержавшись. — Да, мешает! Она комментирует каждый мой шаг, лезет в нашу жизнь, перестраивает квартиру под себя! Она ведет себя так, будто это ее дом, а я здесь гость!
— Ян, ты преувеличиваешь.
— Нет. Это ты не видишь проблему. Потому что для тебя удобнее закрыть глаза и делать вид, что все нормально.
Паша встал, прошелся по комнате.
— Хорошо. Я поговорю с ней. Скажу, что надо поторопиться с поиском квартиры.
— Нет, Паш. Не "поговорю". Не "скажу". Ты должен потребовать. Два недели — и она съезжает. Иначе съезжаю я.
— Куда ты съедешь?
— Не знаю. Найду комнату, сниму. Или к маме поеду на время.
— Это глупо, Ян.
— Может быть. Но это мой выбор.
Она легла, отвернувшись к стене. Паша постоял еще немного, потом тихо вышел. Яна слышала, как он прошел в ванную, потом на кухню. Через полчаса он вернулся и лег рядом, не говоря ни слова.
Они лежали в тишине, каждый на своей стороне кровати. И Яна вдруг поняла — это не просто конфликт из-за свекрови. Это проверка их брака на прочность. И пока непонятно, выдержит ли он.
***
Утром Яна проснулась раньше будильника. Паша уже встал, она слышала, как он тихо ходит по квартире, собирается на работу. Когда она вышла из спальни, он стоял в коридоре, застегивая куртку.
— Я поговорю с ней сегодня вечером, — сказал он, не глядя в глаза. — Обещаю.
Яна кивнула. Она не верила, что он действительно это сделает, но решила дать ему шанс.
Весь день на работе она находилась в каком-то странном состоянии — не то отстраненности, не то ожидания. Тоня зашла к ней после обеда.
— Ян, ты совсем плохо выглядишь. Что случилось?
— Свекровь живет у нас уже две недели. И не собирается съезжать.
Тоня присвистнула.
— Ого. А муж что?
— Не знает, на чью сторону встать.
— Понятно. Слушай, у меня была похожая история. Хочешь совет?
— Говори.
— Не жди, что он сам решит проблему. Мужчины так не умеют. Они будут тянуть до последнего, надеясь, что все как-нибудь само рассосется. Ты должна действовать сама.
— Я и действую. Я поставила ультиматум.
— И правильно. Теперь главное — не отступать.
Яна вернулась домой около семи. В квартире было тихо — Ирина Валерьевна читала в гостиной, Паша еще не пришел. Свекровь подняла на нее холодный взгляд.
— Янечка. Паша звонил днем. Сказал, что нам надо поговорить втроем. О чем это?
— Узнаете, когда он придет.
— Ты опять что-то задумала? Опять хочешь меня выгнать?
Яна прошла в спальню, не отвечая. Ей не хотелось ввязываться в очередной спор.
Паша появился через полчаса. Яна услышала, как он разговаривает с матерью на кухне, голоса были приглушенные, но напряженные. Потом он постучал в дверь спальни.
— Ян, выйди, пожалуйста.
Они сели втроем за кухонный стол — как на каком-то странном семейном совете. Ирина Валерьевна смотрела на сына выжидательно, Яна молчала, а Паша нервно барабанил пальцами по столешнице.
— Мам, нам нужно решить вопрос с твоим проживанием здесь.
— Какой вопрос, Паша? Я думала, мы уже все решили. Ты сам говорил, что я могу жить здесь.
— Я говорил — временно. Пока ты не найдешь другой вариант.
— Но я ищу! Просто ничего подходящего нет!
Паша вздохнул.
— Мам, ты должна понять. Это наша с Яной квартира. Наша жизнь. Мы любим тебя, но мы не можем жить втроем постоянно.
Ирина Валерьевна выпрямилась на стуле, лицо ее побледнело.
— Это она тебе сказала? Яна?
— Нет. Это я понял сам. Мам, за эти две недели мы с Яной почти не разговариваем. Она снимает комнату, чтобы не быть дома. Наш брак разваливается.
— И это моя вина? — голос свекрови дрожал. — Я виновата в том, что у вас проблемы?
— Не виновата. Но твое присутствие усугубляет ситуацию.
— Понятно. — Ирина Валерьевна встала. — Значит, я лишняя. Твоя жена добилась своего.
— Мам, не надо так. Я прошу тебя — найди квартиру и переезжай. У тебя есть две недели.
— Две недели? — она повернулась к Яне. — Ты довольна? Ты выгнала свекровь из дома!
— Я никого не выгоняю, — Яна говорила спокойно, хотя внутри все кипело. — У вас есть своя квартира. Вы можете вернуться туда или снять другую.
— В моей квартире жить невозможно!
— Тогда снимите другую. Паша сказал — две недели. Этого достаточно, чтобы найти вариант.
Ирина Валерьевна схватила со стола свой телефон и направилась в гостиную. Они слышали, как она там ходит, что-то бормочет себе под нос, потом начала звонить кому-то. Голос ее был громким, взволнованным.
Паша сидел, уронив голову на руки.
— Я не думал, что это будет так тяжело.
— Паш, ты сделал правильно.
— Да? А почему тогда мне так паршиво?
Яна положила руку ему на плечо.
— Потому что это твоя мама. Но ты не можешь жить ее жизнью. У тебя своя.
Он поднял на нее глаза, и она увидела в них усталость и благодарность одновременно.
***
Следующие дни были напряженными. Ирина Валерьевна демонстративно молчала, общалась только с Пашей и то односложно. Яна старалась не попадаться ей на глаза — уходила на работу рано, возвращалась поздно. Она все еще жила в съемной комнате, но иногда заезжала домой, чтобы взять вещи или переговорить с Пашей.
В среду свекровь объявила, что нашла квартиру. Однокомнатная, в соседнем районе, недорогая по цене.
— Я съеду в воскресенье, — сказала она Паше холодно. — Раз я здесь такая обуза.
— Мам, ты не обуза. Просто так лучше для всех.
— Для Яны лучше, ты хотел сказать?
Паша не ответил.
В пятницу вечером Яна зашла домой, чтобы забрать еще несколько вещей. Ирина Валерьевна сидела в гостиной, паковала коробки. Увидев Яну, она выпрямилась.
— Янечка, хочу сказать тебе кое-что.
— Слушаю.
— Ты добилась своего. Я съезжаю. Но хочу, чтобы ты поняла — я никогда не прощу тебе этого. Ты разрушила мои отношения с сыном.
Яна посмотрела на свекровь спокойно.
— Ирина Валерьевна, я не разрушала ваши отношения. Я просто хотела сохранить свой брак.
— Ты поставила Пашу перед выбором. Это подло.
— Нет. Это честно. Я сказала ему правду — что не могу жить в таких условиях. А он сделал выбор сам.
— И выбрал тебя, да? Наверное, ты торжествуешь.
— Я не торжествую. Мне жаль, что так получилось. Но я не собираюсь извиняться за то, что защищала свою семью.
Ирина Валерьевна отвернулась, продолжая складывать вещи в коробку. Яна постояла еще немного, потом ушла в спальню.
В воскресенье приехал брат Паши, Олег. Он помогал Ирине Валерьевне вывозить вещи. Яна специально не пришла — не хотела превращать переезд свекрови в еще одну сцену.
Паша позвонил ей вечером.
— Она уехала.
— Как она?
— Обиженная. Злая. Сказала, что не простит мне этого.
— Паш, со временем она успокоится.
— Не знаю, Ян. Мама очень упрямая. Она может годами не разговаривать с людьми, которые ее обидели.
— Тогда пусть не разговаривает. Главное, что мы с тобой вместе.
Вечером Яна вернулась домой. Квартира была тихой, пустой. В гостиной исчезли цветы Ирины Валерьевны, плед, журналы. Все вернулось на свои места — их места.
Паша сидел на диване, смотрел в одну точку.
— Как ты?
— Устал. Морально.
Яна села рядом, обняла его. Они сидели так несколько минут, молча.
— Паш, я хочу, чтобы ты понял. Я не против твоей мамы. Я против того, как все произошло. Ты принял решение без меня, не спросил моего мнения. И это было неправильно.
— Я знаю. Прости.
— Я не обижаюсь. Просто давай договоримся — все важные решения мы принимаем вместе. Всегда.
— Договорились.
Они сидели в тишине, и Яна чувствовала, как напряжение последних недель постепенно отпускает. Квартира снова стала их домом, их убежищем. Но в глубине души она понимала — отношения с Ириной Валерьевной уже никогда не будут прежними. Если они вообще были когда-то хорошими.
***
Прошла неделя. Паша несколько раз звонил матери, но она брала трубку через раз и разговаривала коротко, сухо. На вопросы о том, как она устроилась, отвечала односложно: "Нормально". Больше ничего.
Яна вернулась к обычной жизни. Работа постепенно наладилась — без постоянного стресса дома она снова стала внимательной и собранной. Вадим даже похвалил ее за хорошо выполненный проект.
— Полосова, вот теперь вы в форме. Так держать.
Дома они с Пашей снова начали разговаривать по-настоящему. Не о проблемах, не о конфликтах — просто о жизни, о планах, о мелочах. Они смотрели фильмы по вечерам, готовили вместе ужин, смеялись над глупыми шутками. Казалось, что жизнь вернулась в нормальное русло.
Но Яна видела, как Паша переживает из-за матери. Он часто смотрел в телефон, проверял, не звонила ли она. Иногда вздыхал, уставившись в одну точку.
— Паш, позвони ей. Скажи, что хочешь приехать в гости.
— Она не захочет меня видеть.
— Откуда ты знаешь? Попробуй.
Он позвонил в субботу. Ирина Валерьевна долго не брала трубку, потом ответила неохотно.
— Мам, как ты? Хочу приехать, посмотреть, как ты устроилась.
Яна слышала только обрывки ответа, но тон голоса свекрови был холодным.
— Хорошо, мам. Тогда в другой раз.
Он положил трубку и посмотрел на Яну.
— Сказала, что занята. Не до гостей.
— Ей нужно время. Она отойдет.
— Не уверен.
Яна подошла к нему, обняла.
— Паш, ты сделал то, что должен был сделать. Ты выбрал нас. Нашу семью. Твоя мама когда-нибудь это поймет.
— А если нет?
— Тогда это ее выбор.
Они стояли обнявшись посреди гостиной, и Яна думала о том, что жизнь редко складывается так, как хочется. Бывает, что приходится выбирать между важными людьми, между любовью и долгом. И какой бы выбор ни был сделан, кто-то всегда остается недовольным.
Через несколько дней позвонил Олег, брат Паши.
— Паш, я был у мамы. Она в норме, квартира хорошая. Но злая на вас с Яной. Говорит, что больше не хочет общаться.
— Я знаю.
— Ты же понимаешь, это ненадолго? Она обидчивая, но отходчивая. Через месяц-другой успокоится.
— Надеюсь.
Но месяц прошел, а Ирина Валерьевна так и не оттаяла. Она отвечала на звонки Паши, но разговаривала формально, как с дальним знакомым. На предложения встретиться отвечала отказом. Говорила, что занята, что устала, что не хочет.
Яна видела, как это ранит Пашу, но ничего не могла поделать. Она не собиралась извиняться перед свекровью — за что? За то, что защищала свой дом, свои права? Нет. Она сделала то, что считала правильным, и не жалела об этом.
***
Февраль закончился, пришел март. Снег начал таять, дни стали длиннее. Яна и Паша продолжали жить своей жизнью — работа, дом, редкие встречи с друзьями. Ирина Валерьевна звонила Паше раз в неделю, коротко, без эмоций. Про Яну не спрашивала, как будто ее не существовало.
Однажды вечером Паша сидел на кухне с телефоном в руках. Яна подошла, села рядом.
— Думаешь о ней?
— Да. Странно, что она так настроена против нас. Против тебя, в первую очередь.
— Паш, твоя мама привыкла контролировать твою жизнь. А я этому помеха. Она меня никогда не примет полностью.
— Может, нам попробовать еще раз? Пригласить ее в гости, поговорить спокойно?
Яна задумалась. Часть ее хотела сказать "нет", закрыть эту тему навсегда. Но она видела, как Паше нужна мать, как он переживает из-за их холодных отношений.
— Если ты хочешь — попробуй. Но только в гости, на пару часов. Не больше.
Паша позвонил Ирине Валерьевне на следующий день. Предложил приехать к ним на обед в воскресенье. Свекровь долго молчала, потом сказала:
— Хорошо. Приеду. Но ненадолго.
В воскресенье Яна готовила весь день. Она хотела, чтобы все было хорошо, чтобы хоть какой-то шанс на нормальные отношения появился. Паша нервничал, ходил по квартире, проверял, все ли в порядке.
Ирина Валерьевна пришла ровно в два. Выглядела она хорошо, даже помолодела как будто. Поздоровалась с Пашей тепло, с Яной — холодно, еле кивнув.
Обед прошел напряженно. Ирина Валерьевна говорила только с Пашей, на Яну не смотрела. Когда та попыталась включиться в разговор, свекровь отвечала односложно и быстро переводила тему обратно на сына.
После обеда они сидели в гостиной. Паша пытался разрядить обстановку, рассказывал что-то про работу, но Ирина Валерьевна слушала вполуха.
— Мам, как тебе в новой квартире?
— Нормально. Тихо там. Никто не мешает.
Яна поняла, что это укол в ее сторону, но промолчала.
— Мам, я хочу, чтобы мы снова были близки. Чтобы ты приезжала к нам в гости, чтобы мы общались.
Ирина Валерьевна посмотрела на Яну, потом на сына.
— Паша, ты мой сын, и я тебя люблю. Но то, что произошло, я не забуду. Меня выгнали из дома, где жил мой родной ребенок. И это сделала твоя жена.
— Мам, никто тебя не выгонял. Мы просто решили, что лучше жить отдельно.
— Ты так решил? Или она решила за тебя?
Паша вздохнул.
— Я решил. Сам. Потому что понял — мы не можем жить втроем.
— Понятно. — Ирина Валерьевна встала. — Ну что ж, спасибо за обед. Мне пора.
— Мам, ты только пришла!
— Я сказала, что ненадолго. Мне домой надо.
Она ушла, едва попрощавшись. Паша проводил ее до лифта, вернулся расстроенный.
— Бесполезно. Она не простит.
Яна подошла, обняла его.
— Может, и не простит. Но это не значит, что ты должен чувствовать себя виноватым.
— Я и не чувствую. Просто жаль, что так вышло.
Они сидели на диване, и Яна понимала — с Ириной Валерьевной у них никогда не будет теплых отношений. Свекровь будет держать дистанцию, общаться холодно и формально. Может быть, со временем это изменится, а может, и нет.
Но самое главное — они с Пашей остались вместе. Они прошли через этот кризис и выстояли. Их брак стал крепче, потому что они научились говорить друг с другом правду, защищать свои границы и принимать трудные решения.
Вечером они сидели на кухне, пили горячий напиток и смотрели в окно. За стеклом падал мартовский снег — последний в этом сезоне.
— Паш, как думаешь, она когда-нибудь оттает?
— Не знаю, Ян. Может быть. А может, и нет. Мама такой человек — если обиделась, то надолго.
— Тебе жалко?
— Конечно. Но я понимаю, что выбора не было. Если бы я не поставил границы тогда, мы с тобой сейчас не были бы вместе.
Яна кивнула. Они смотрели, как снег медленно тает на асфальте, превращаясь в воду. Зима уходила, впереди была весна — новый этап их жизни. Может быть, когда-нибудь Ирина Валерьевна смягчится, может, они найдут способ общаться без напряжения. А может, и нет.
Но это был выбор свекрови. А их выбор — быть вместе, несмотря ни на что.
И пока они держались друг за друга, все остальное было неважно.
Яна думала, что самое трудное позади. Ирина Валерьевна звонила Паше раз в месяц, сухо интересовалась делами. На день рождения Яны даже прислала открытку — правда, без подписи. Жизнь налаживалась.
И тут среди ночи зазвонил телефон. Паша снял трубку, и лицо его сразу стало белым: "Ян... это Олег... мама в реанимации."
Конец 1 части, продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть...