Разговор о своей честности Семён решил начать в десять часов вечера, когда Римма вернулась с работы и вошла в квартиру. Семён в это время смотрел по телевизору сериал в гостиной.
Вместе с ним в гостиной смотрели сериал его мама и его дети. Два часа назад они поужинали и смотрели телевизор, с нетерпением ожидая, когда же Римма вернётся с работы, потому что каждому было что ей сказать.
— Тринадцать лет уже прошло с тех пор, Римма, как мы с тобой муж и жена, — сказал Семён, выходя в прихожую навстречу жене. — Здравствуй, любимая.
— Двенадцать, — уточнила Римма, снимая пальто. — Здравствуй.
Следом за Семёном в прихожую вышли свекровь Риммы, Офелия Францевна, и дети Риммы, Руслан и Лида.
— Через полгода будет тринадцать, — гордо произнёс Семён. — Серьёзный срок.
— И что теперь? — спросила Римма, снимая сапоги и надевая тапочки.
— Как что, Римма? — разочарованно произнёс Семён. — Ведь всё это время я был честен с тобой.
— Я знаю, — сказала Римма и пошла на кухню.
Семён сделал большие удивлённые глаза и пошёл за ней. Следом за Семёном на кухню пошли свекровь и дети.
— Знаешь, и только? — с возмущением поинтересовался по пути Семён.
— А чего ты ещё от меня хочешь? — спросила Римма, зайдя на кухню и сев за стол. — Вы мне поужинать оставили что-нибудь? Неужели всё съели? Ну вот как так можно?! Твоё равнодушие ко мне, Семён, оно просто поражает.
— При чём здесь моё равнодушие, Римма? — сказал Семён, садясь за стол напротив жены, глядя ей прямо в глаза. Сели за стол и свекровь с детьми. — Не переводи тему. Что касается ужина, то мы тебе оставили.
— Что оставили?
— В чайнике — вода горячая. Можешь чай сделать. Подогрей только. А в холодильнике есть сыр, есть колбаса, наконец, яйца есть. Правда, мы всю булку съели. Но ты можешь сделать себе яичницу. Но мы-то с тобой сейчас говорили не об ужине.
— А о чём?
— А о том, что я хочу за свою честность! За свою верность тебе! За свою преданность в течение двенадцати с половиной лет!
— И что ты хочешь?
— Награды.
— За что?
— За честность, верность и преданность.
— Я тоже была с тобой честна все эти годы. Была тебе верна и предана. Но почему-то никакой награды не требую.
— Ещё бы ты просила награду. Ты женщина, тебе положено быть честной, верной, преданной, — ответил Семён и посмотрел на маму. — Вам, женщинам, быть честными легко.
Свекровь сделала удивлённое лицо и повертела головой.
— Мама — исключение! — сказал Семён.
Свекровь довольная кивнула.
— Но в большинстве случаев, Римма, вам, женщинам, всё с лёгкостью достаётся, — рассудительно продолжал Семён. — В отличие от нас. Я имею в виду мужчин. Нам приходится многое преодолевать, чтобы сохранять в себе эти качества.
— Ты имеешь в виду честность? — уточнила Римма.
— Да, Римма, честность, — ответил Семён. — И не только. А также верность и преданность. Ведь только благодаря этим моим качествам наш брак ещё не трещит по швам. Мы — благополучная семья на зависть всем.
— Кому всем-то?
— А всем. Кто нас знает. Друзья, знакомые.
— И что ты хочешь за это?
— Вот! — сказал Семён. — Наконец-то. Услышал, что хотел. Хороший вопрос, Римма!
— Короче, Семён. Я очень устала и есть хочу. Что ты хочешь?
— Хочу, чтобы ты сходила сейчас в магазин и купила мне вяленой рыбы.
— Какой рыбы, ты говоришь, хочешь, чтобы я тебе купила, сходив сейчас в магазин? — не поняла Римма.
— Вяленой, Римма, вяленой. Воблы, например. А то что-то я вяленой рыбки захотел. Бросился на кухню, а там нет. Всё съедено, оказывается. А через час футбол. Как смотреть футбол без воблы? Никак, сама понимаешь. Сходи, а? А то напитки есть, а воблы нет. И считай, что расплатилась за мою честность, преданность и всё остальное.
— Но сейчас десять часов вечера, — сказала Римма. — Какой магазин?
— Наш магазин рядом с домом работает круглосуточно, Римма, — ответил Семён. — Сходи.
— И тебе меня совсем не жаль?
— Не понимаю, о чём ты, Римма. Ведь я тебя люблю.
Конечно же, Римма была возмущена равнодушием мужа. И хотела было сказать ему пару грубых слов в ответ, но сдержалась. А Семён собирался уже уйти из кухни, но...
В разговор решила вмешаться свекровь Риммы, Офелия Францевна.
— Честность, верность, преданность — это всё, конечно, хорошо, — сказала она. — Это всё замечательно. Никто не спорит. Но если ваш брак до сих пор ещё жив, то только благодаря мне.
— А почему это «благодаря тебе», мама? — удивился Семён. — Что ты такого сделала?
— Как что? А моя принципиальность по отношению к недостаткам в вашей жизни? Если бы не моя принципиальность к недостаткам, вы бы уже давно бросили друг друга. Если бы не я, у вас и детей бы не было. Это ведь я, Римма, помнишь, заставила тебя сначала сына родить, а затем дочь. Ну? Признайся? Ведь именно так и было? Я тебя заставила?
— Вы заставили, Офелия Францевна. Признаю.
— Вот! А значит, это я имею право на поощрение, а не ты, Семён.
— Я что-то сейчас не понял, мама. Ну, дети — это ладно, бог с ними. Родились и хорошо. А о каких недостатках речь?
— Как о каких? — удивилась Офелия. — А уборка квартиры? А готовка? А хождение по магазинам? Вот ты сегодня ел рагу на ужин, да?
— Ну ел.
— Не «ну ел», а ел. Вкусно было?
— Вкусно.
— Вот. Тебе было вкусно, сынок. А ты подумал, под чьим руководством готовилось это блюдо?
— Ну и под чьим? — хмыкнув, поинтересовался Семён.
— Под моим, сынок. Под моим.
— Да ладно?
— Вот тебе и ладно.
— Нет, что, серьёзно? — Семён посмотрел на жену. — Римма, это так? Подтверди.
— Подтверждаю. Твоя мама контролирует каждый мой шаг. И сегодня утром она следила, как я готовила. Я только не пойму, а почему вы всё рагу съели, а мне ничего не оставили? Ни рагу не оставили, ни картошки.
— Вкусно потому что было, вот и не оставили, — ответил Семён. — А тебе на ночь рагу вредно. Тем более с картошкой. Лучше вон чая зелёного попей с сухариком и спать ложись. Здоровее будешь. Тебе ведь завтра утром на работу.
— Я не договорила, — сказала Офелия. — Ты когда будешь мужу вяленую рыбу покупать, купи мне пирог. Большой. С мясом. Ко мне завтра утром подруги в гости придут, я их пирогом угощу.
— Да, Римма, а маме пирог купи, — добавил Семён.
Принципиальность свекрови возмутила Римму не меньше, чем равнодушие мужа, но и здесь Римма сдержалась и не стала хамить в ответ. А Семён и Офелия хотели было уже уйти из кухни, но...
Дети поняли, что пришло время и им сказать несколько слов.
— В общем, так! — сказал Руслан.
Руслан был старшим ребёнком. Ему недавно исполнилось одиннадцать, и он считал, что имеет право смело выражать любое своё мнение.
— Я сейчас не понял, — продолжал Руслан. — Честность. Верность. Преданность. Принципиальность. Это вообще что? Это как понимать? При чём здесь это всё? Если мама и папа до сих пор женаты, если они до сих пор не разбежались, то это исключительно благодаря мне.
— И мне! — сказала десятилетняя Лида.
Лида хоть была и младше брата почти на два года, но она точно знала, что в своём умственном, духовном и душевном развитии она опережает его лет на десять. И, следовательно, могла не только уверенно делать ему замечания, но и решительно добавлять к сказанному им своё мнение.
Руслан презрительно посмотрел на сестру и задумался. Лида ответила брату точно таким же взглядом.
«Вся в бабушку, — подумал Руслан. — Спорить с ней себе дороже. Буду умнее!»
— Ну и в какой-то степени Лиде тоже наша семья обязана своим счастьем, — сказал он. — В общем, поскольку мы с Лидой ваши дети, а дети — это счастье, следовательно...
— Всё хорошее, что когда-то было, что сейчас есть и что будет когда-нибудь в нашей семье, — это всё только благодаря нам, — сказала Лида. — И поэтому, мама, когда ты будешь покупать папе воблу, а бабушке — пирог с мясом, купи мне пирожные.
— А мне торт, — сказал Руслан. — Килограммовый.
— А почему вы не позвонили и не попросили меня об этом раньше? — спросила Римма.
Все с удивлением посмотрели на неё.
— Когда раньше? — удивился Семён.
— Час назад. Когда я возвращалась с работы. Я бы зашла по пути в магазин и всё бы вам купила.
Семён посмотрел на маму. Офелия посмотрела Руслана. Руслан в свою очередь посмотрел на Лиду.
— Забыли, — спокойно ответила Лида.
И все пошли в гостиную смотреть сериал, оставив Римму на кухне.
И, наверное, ничего бы и не случилось, если бы не слова детей. Именно их наглость и стала той самой последней каплей, которая переполнила чашу терпения Риммы.
— Да, Римма, — сказал Семён, вернувшись на кухню, — ты, если хочешь, можешь сначала поужинать, а потом идти.
Но Римма его уже не слышала.
Она приняла для себя решение и отступать от него не собиралась. А Семён спокойно пошёл смотреть телевизор.
***
Через полчаса Римма вышла из квартиры с твёрдым намерением больше никогда в неё не возвращаться. Но Семён, Офелия, Руслан и Лида узнали об этом только через пять часов.
Они не сразу поняли, что Римма просто вешала им лапшу на уши, когда в ответ на их звонки и вопросы, где она ходит так долго, отвечала, что мечется по городу в поисках вяленой рыбы для мужа, пирога с мясом для свекрови, пирожных для дочери и торта для сына.
Они поняли это только тогда, когда Римма устала от наглости и сказала, что ушла от них навсегда, сняла квартиру, возвращаться не собирается и попросила ей не звонить.
— Но если вы так уж хотите, чтобы я вернулась, у меня будет три условия. Во-первых, — сказала Римма, когда разговаривала со всеми по громкой связи, — Офелия Францевна навсегда покидает наш гостеприимный дом и возвращается к мужу в Новосибирск... Во-вторых...
— В какой Новосибирск, Римма? — закричала свекровь. — К какому мужу?
— Забыли, что у вас есть муж? Так вот, я вам напоминаю. Кстати, если вы забыли, он ко всему прочему ещё и отец вашего сына. Семёна.
— Но ты же знаешь, что там в Новосибирске с моим мужем и отцом Семёна живёт и моя свекровь. А мы с ней не очень ладим. Римма? Алё. Ты слышишь?
— Во-вторых, — продолжала Римма, — Семён платит мне миллион и вместе со мной теперь ходит по магазинам. В-третьих, мы отказываемся от счастья в лице Руслана и Лиды и отправляем их в круглогодичную школу-интернат.
— Какой миллион, Римма? — закричал Семён. — В какие ещё магазины я теперь с тобой ходить должен?
— Я так поняла, что по первому и третьему условию у тебя возражений нет? — спросила Римма.
— По первому и третьему — нет, — быстро ответил Семён. — Но миллион! Зачем тебе столько?
— Надо!
— А хождение по магазинам? Я не согласен. В конце концов, я мужчина или кто?
Но Римма ответила, что знать ничего не желает. И вернётся не раньше, чем когда будут полностью выполнены все её условия. ©Михаил Лекс (До встречи!)