Майские праздники с самого начала намекали на то, что выдадутся жаркими. Все прогнозы, сулившие дожди и прохладу, оказались обманчивыми, и последний день апреля подарил по-настоящему летнее тепло. Маргарита, хозяйка небольшого, но набирающего обороты рекламного агентства, мыслями уже была в отпуске. Вместе с подругой Вероникой, которая работала у неё пиар-менеджером, она беззаботно бродила по просторам огромного торгового центра, заглядывая то в один магазин, то в другой. Их командировка, подарившая массу впечатлений, завершилась на целые сутки раньше запланированного. Несколько выгодных контрактов были успешно подписаны, и рабочие заботы отступили на второй план, уступив место приятным мыслям о предстоящих весенних каникулах.
— Ну и где планируешь провести эти дни? — спросила Вероника, на ходу прикидывая первое попавшееся на глаза платье. — На море рванешь?
Маргарита оценивающе осмотрела наряд и скептически поморщилась.
— Какое там море, — возразила она. — Как обычно, на даче останемся. Артём обещал сделать шашлык, соседей созовём. Кстати, ты тоже приезжай, не отказывайся.
И тут её словно осенило. Как же она могла забыть? Первое мая — это ведь не только Праздник труда, но и день рождения её мужа. Вот что значит совсем закрутиться на работе. Рита засуетилась среди стеллажей бутика, лихорадочно пытаясь сообразить, что же выбрать в подарок. Нет, блузки или юбки ему точно не подойдут. Вероника едва поспевала за подругой, извиняясь перед растерянными консультантками за её порывистость.
— Вон, взгляни, купи ему трубку, — деловито предложила Вероника, когда Маргарита замедлила шаг у входа в сувенирную лавку.
— Так Тёма не курит, — сразу парировала Рита. — Он бросил, как только мы начали жить вместе.
— Ну и что? Пусть снова начнёт, раз праздник. Или вот, возьми эту маску, — Вероника указала на грозное африканское изделие. — Будет висеть на стене и поражать твоих гостей.
Но ни экзотическая маска, ни пёстрая гавайская гитара, ни даже ковбойская шляпа не пришлись по душе Маргарите. Ей хотелось подарить мужу что-то действительно полезное, необходимое в быту, и одновременно такое, что продемонстрировало бы её внимание и любовь. Магазинчиков на их пути оставалось всё меньше, и, наконец, женщины вышли к стеклянным дверям отдела электроники. Маргарита не слишком разбиралась в этой сфере, но рассудила, что Артём, работающий автослесарем, наверняка нуждается в каком-нибудь сложном инструменте, способном облегчить его труд. Поэтому она без колебаний обратилась за советом к продавцу-консультанту.
— Вот, к примеру, мультиметры, — начал он свой рассказ, выкладывая на прилавок несколько моделей. — Вещь для слесаря незаменимая, и лишней никогда не бывает, поскольку частенько выходит из строя по неосторожности. А здесь посмотрите — набор отвёрток разного калибра. Уверяю вас, любой мужчина будет от такого в полном восторге. Ещё можем предложить паяльную станцию. Стоимость приличная, но и удобство несравнимо с обычным паяльником. Решите что-нибудь приобрести?
— Беру всё, — твёрдо кивнула Рита, уже доставая банковскую карту. — Я на своём муже никогда не экономлю.
Она расплатилась и вышла из магазина, с трудом удерживая в руках несколько увесистых коробок.
— А я своему на прошлый день рождения пивную кружку подарила, — с лёгкой иронией призналась Вероника. — Ты, похоже, собралась ему чуть ли не половину отдела презентовать. Думаешь, он оценит такой размах?
— Надеюсь, что да, — Маргарита пожала плечами, перекладывая тяжёлые пакеты. — Ведь дело не в деньгах, а во внимании. Вот он мне как-то на день рождения золотой браслет преподнёс. Копил, во всём себе отказывал, но всё равно купил и подарил. Разве не в этом главный смысл?
— В чём, конкретно? — не поняла подруга.
— В готовности чем-то ради другого пожертвовать, — пояснила Рита. — Ладно, кажется, нам пора уже на электричку. Сколько времени-то?
На часах Вероники было без пятнадцати четыре. Следовало поторопиться. Рита сначала хотела позвонить мужу и предупредить, что скоро будет дома, но затем передумала и убрала телефон в карман. «Сделаю ему сюрприз», — подумала она и зашагала по мостовой, прогретой весенним солнцем.
Дача, когда-то бывший родительский дом Артёма, располагалась в небольшом городке, больше похожем на посёлок. Он утопал в живописных лесистых холмах, окружённых сетью небольших озёр. Это место, пропитанное ароматами хвои, луговых трав и полевых цветов, всегда умиротворяло её душу, уставшую от городской суеты, погружая в сладкую, спокойную полудрёму. Маргарите неизменно нравилось возвращаться в этот тихий, ничем не примечательный уголок. Вместе с мужем они часто гуляли по округе, и Артём рассказывал ей о своём детстве, о покойных родителях, о старых друзьях и о множестве других вещей, когда-то наполнявших его жизнь. А порой он внезапно замолкал, и его лицо заволакивала будто бы чёрная туча. Маргарита в такие мгновения тревожно смотрела на него, но боялась спросить, что его гложет, опасаясь, что неосторожным вопросом вторгнется в его внутренний мир и оттолкнёт его. Но затем «солнце» вновь проглядывало, Артём отгонял тяжёлые воспоминания, снова начинал улыбаться и говорил о том, как хорошо им вместе, как всё замечательно складывается в их жизни, и что они никогда и ни за что не расстанутся. Возможно, это звучало немного банально, даже избито и пафосно, словно в недорогом мелодраматичном фильме, но Маргарита не возражала. Она просто крепче прижималась к мужу и молча кивала, подтверждая каждое его слово.
Было уже совсем темно, когда Маргарита добралась до дома. Два окна в передней части фасада слабо освещали лужайку, и, подойдя к калитке, она уловила негромкие голоса, доносившиеся изнутри. Ломая голову над тем, кто бы мог нагрянуть к ним в такой поздний час, она тихо поднялась по ступенькам крыльца, прошла через погружённые в полумрак сени и замерла у неплотно прикрытой двери в гостиную, остановленная звучавшим оттуда разговором. Один голос, низкий и твёрдый, без сомнения, принадлежал её мужу. А другой, мальчишеский, звонкий, похожий на лесной ручеёк, был ей совершенно незнаком. Они с Артёмом прожили в браке уже три года, но за это время так и не обзавелись детьми. Сначала появлению ребёнка мешали финансовые трудности, потом — постоянная нехватка времени, которую оба супруга целиком отдавали работе. Да и, если говорить откровенно, Маргарита никогда не видела себя в роли матери. Дети ей нравились, но те бесконечные хлопоты, что с ними неизбежно связаны, всегда её пугали и вводили в замешательство всякий раз, когда она наблюдала на улице своих ровесниц, молодых мам, возящихся со своими чадами. Рита частенько думала о том, как было бы здорово пропустить всю эту суету с пелёнками, кормлениями, ночными подъёмами на детский плач и воспитывать уже подросшего ребёнка, не требующего такого щепетильного ухода. К тому же Маргарита панически боялась боли. Она знала, что её матери при родах делали кесарево сечение. И одна только мысль о возможных осложнениях во время беременности и родов повергала её в такой ужас, что у неё буквально подкашивались ноги. Так что по всем этим причинам Маргарита оставалась так же далека от материнства, как одна звезда от другой. И этот незнакомый детский голос, звучавший в привычных стенах, казался ей чем-то чужеродным, непонятным и от этого пугающим.
— Зайка, правильно, зайка, — слышала она голос Артёма.
— А это Мишутка, медведь? Зайка, — тут же повторял за ним тоненький детский голосок.
— Медведь.
— Нет, не совсем так. Нужно твёрже говорить. Медведь. Слышишь, там буква «д». Медведь.
Маргарита вошла в комнату и застыла на пороге. Рядом с Артёмом, сидевшим на диване, располагался маленький мальчик лет четырёх, увлечённо листавший яркую книжку. Он то и дело поглядывал на мужчину и, заворожённо раскрыв рот, ловил каждое его слово, словно прилежный ученик, внимающий своему наставнику. Маргарита выронила из рук пакеты с коробками и продуктами, и грохот немедленно привлёк к ней всеобщее внимание.
— О, а вот и тётя Рита приехала, — обрадованно улыбнулся ей Артём. — Сейчас будем пить чай с чем-нибудь вкусненьким.
— Пить чай, — старательно повторил мальчик, закрывая книгу.
Артём подхватил пакеты и отнёс их на кухню, но на обратном пути его преградила Маргарита, вставшая в дверном проёме.
— Это вообще кто? — спросила она, сверля мужа холодным, требовательным взглядом.
— Это Кирилл, — вздохнул Артём и опустился на табуретку. Шестое чувство подсказывало ему, что разговор предстоит долгий и нелёгкий. — Если в общем, то это сын моей бывшей невесты.
Из горла Маргариты вырвался странный, скрижещущий звук, похожий на треск ломающегося металла.
— Сын, говоришь, — процедила она, высоко задрав подбородок. — И твой тоже, получается, да?
Артём поперхнулся и замахал руками, как будто отгоняя саму возможность такого предположения.
— Да нет же, что ты! Конечно, нет! Что ты вообще взяла в голову?
— А почему тогда твоя бывшая невеста привезла его именно к тебе? — голос Риты звучал ледяно.
— Потому что у неё случилась большая беда, и ей больше просто не к кому обратиться за помощью. — Артём подошёл к распахнутому окну, пытаясь вдохнуть больше свежего воздуха. — Я ей кое-чем обязан. Всё не так, как ты думаешь.
— Вот ты и согласился помочь, — язвительно заключила Маргарита.
Она не желала ничего слушать. Её распирало от обиды, слёзы подступали к глазам, и она изо всех сил старалась их сдержать. Она бегала по этим чёртовым магазинам, выбирала подарки, с таким нетерпением ждала этих выходных, мечтая лишь об одном — отдохнуть рядом с любимым мужем. А этот самый муж, будь он неладен, преподнёс ей взамен просто восхитительный «сюрприз». Наверняка уже сочинил какую-нибудь складно-слезливую историю и готов был её поведать. А она, по его мнению, должна была попасться на эту удочку, как неразумная рыбёшка. «Ну уж нет», — яростно подумала она.
— Объяснишь как-нибудь в другой раз, — едко бросила Маргарита. — Я поеду обратно, в город. А ты продолжай изображать примерного заботливого папашу. У тебя, кстати, это очень здорово получается. И да, с днём рождения. Я привезла тебе разные полезные штуковины. Надеюсь, тебе понравится.
Она с силой пнула ногой валявшуюся на полу коробку с паяльной станцией и вышла из кухни. Артём не решился её остановить. Он лишь грустно смотрел в тёмный сад на белую от цветения яблоню, слабо видневшуюся в сумраке весенней ночи. Эту яблоню очень давно, когда его самого ещё не было на свете, посадил его дед, только-только вернувшись с войны к своей жене, ждавшей его все три долгих года разлуки. Бабушка всегда говорила, что верила и ни на секунду не сомневалась в том, что дедушка вернётся живым и невредимым. Артём вздрогнул, услышав, как за калиткой хлопнула дверца такси. «Почему же Рита не верит мне сейчас? — с тоской подумал он. — Наверное, нужно просто дать ей немного времени. Она обязательно вернётся».
***
На следующее утро, чтобы как-то отвлечься от вчерашних тяжёлых мыслей, Маргарита с головой погрузилась в работу, просидев за компьютером с раннего утра до позднего вечера. Глубокую тишину квартиры внезапно разорвал настойчивый телефонный звонок. Решив, что это Артём, Маргарита даже не пошевельнулась, продолжая равнодушно смотреть на монитор. Звонок смолк, но через мгновение зазвучал снова, теперь уже отчаянно и беспрерывно, будто требуя немедленного ответа. Нехотя она протянула руку и взглянула на экран. Звонила Вероника.
— Ри, ты в порядке? — почти крикнула в трубку подруга. Маргарита инстинктивно отдёрнула аппарат от уха. — Ты не пострадала?
— О чём ты? — не поняла Маргарита, насторожившись.
— Как о чём? У вас же там пожар! — выпалила Вероника. — Где ваша дача, в том посёлке! Только что в новостной ленте мелькнуло — всё полыхает! Пишут, будто бы кто-то поджёг, то ли траву, то ли лесную подстилку. А ты где сейчас? Ты же не там?
— Нет, я не там, — заговорила Маргарита, вдруг почувствовав, как холодеют пальцы. Она подскочила с кресла. — Мы с Тёмой… мы немного повздорили, и я уехала в город. А что с ним? Ты что-нибудь знаешь?
— Ох, — в голосе Вероники послышалось неподдельное беспокойство. — В сводках пишут, что пожар несколько часов не могут взять под контроль. Даже вертолёты с водой из соседнего региона привлекли. Эй, Ритыч, ты меня слышишь?
Но Маргарита уже не слушала. Телефон выскользнул из её расслабленных пальцев и упал на пол. Она рванула к двери, и только переступив порог, осознала, что одета в одни домашние шорты. Рита метнулась обратно, натянула поверх первые попавшиеся под руку джинсы, с трудом надела через голову старый, растянутый свитер, нащупала на полке в прихожей связку ключей от мужниной «семёрки», которая простаивала в гараже, и вылетела из квартиры.
Нужно было спешить. Каждая секунда казалась вечностью. Спускаясь по лестнице, она мысленно корила себя самыми жёсткими словами, какие только приходили в голову. «Дура, — беззвучно твердила она. — Истеричная дура, бросила его одного в такой ситуации. Кто ты после этого?» Утешаясь лишь смутной надеждой, что с Артёмом всё должно быть в порядке, она влетела в машину, и та с визгом шин вырвалась из гаража, будто выпущенный из пушки снаряд.
Признаки бедствия она увидела ещё за несколько десятков километров от посёлка. Небо на горизонте было цвета раскалённого металла, прочерченное светлыми трещинами-молниями, будто гигантские угли в костре. В салон постепенно просочился удушливый, едкий запах гари и горячего торфа. Маргарита захлопнула окна, но это мало помогло. Мимо проносились служебные автомобили, затем два пожарных расчёта, полицейский внедорожник. На обочинах стояли люди — местные или зеваки — и, указывая руками в сторону зарева, оживлённо обсуждали происходящее.
Чем ближе она подъезжала, тем больше окружающая картина напоминала фрески ада. Огненный вал, будто низвергнутый с небес, пожирал вершины высоких сосен и елей. Деревья с треском и стоном кренились к земле, словно пытаясь стряхнуть с себя испепеляющие объятия. В клубах дыма мелькали фигуры: пожарные в тяжёлых боевках, тащившие рукава; добровольцы с ранцевыми огнетушителями, поливавшие тлеющую почву; измождённые люди с лопатами. Где-то в вышине, похожие на огромных механических шмелей, гудели вертолёты. Они зависали над огнём и выплёскивали из брюха тонны воды, которые тут же превращались в клубы пара. Несколько экскаваторов с рёвом рыли глубокую траншею, пытаясь отсечь огонь от уцелевших домов.
***
Маргарита бросила машину на въезде в посёлок и побежала по улице, больше напоминавшей пепелище. Основной фронт огня, казалось, отбросили назад, к лесу, но он ещё бушевал там багровыми языками, похожими на взбешённого зверя. От тлеющего торфяника тянулся плотный, белесый смог, окутавший всё вокруг почти непроницаемой пеленой, сквозь которую было видно всего на несколько шагов вперёд.
— Эй, гражданка, куда прешь? Тут не выставка! — грубовато окликнул её пожарный, едва не столкнувшись в дыму.
— Отстань от неё, — раздался другой, более усталый голос. — Это жена Артёма Волкова. Мужа ищет.
Маргарита обернулась и узнала в человеке, сидевшем у колеса пожарной машины и протиравшем забрало, своего соседа Леонида. Вид у него был ужасен: лицо и борода в саже, брови и ресницы обгорели, а взгляд был бесконечно усталым.
— Где он? — выдохнула Маргарита, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Ты его видел?
— Видел, как же, — кивнул Леонид и, докурив окурок, сразу затянулся новым. — В больницу его ещё на рассвете увезли. Скорая.
— В больницу? — голос Риты стал беззвучным шепотом. — Что… что с ним? Как это случилось?
Леонид, помолчав, махнул рукой, приглашая её присесть на перевёрнутую бочку.
— Он с мужиками ещё до нашего приезда тушить начал, — начал объяснять пожарный. — Ночью, почти сразу после того как ты уехала, несколько домов вспыхнуло. Огонь с лесу перекинулся. Не поймём ещё, то ли случайность, то ли чей-то злой умысел. Так вот, твой Артём не струсил. В один дом, где старики-инвалиды жили, ворвался, вытащил их на улицу. А потом одна бабка, которую он спас, вспомнила про кошку. Ну, твой упрямец, душа нараспашку, обратно рванул. И тут на него часть кровли рухнула. Ребята быстро его откопали, но везли уже без сознания.
Маргарита задрожала, хотя воздух вокруг был сухим и горячим, как в печи. Леонид протянул ей свою фляжку с водой. Она сделала несколько мелких глотков, но ком в горле не исчезал.
— Не принимай близко к сердцу, выкарабкается, — попытался успокоить её Леонид. — Мужик он крепкий. Вон, кстати, мальчонка в кабине сидит, всё ревёт. Разрешил ему в кабине посидеть, руль потрогать, чтобы отвлечь. А он всё равно ревёт. Дядю Тёму зовёт. Славный парнишка, только плакса ещё тот.
— Парнишка? — переспросила Маргарита, машинально потирая виски.
Имя «Кирилл» пронзило её будто тысячей ледяных иголок. Она подняла взгляд к пожарной машине.
— Ага, Кирилл, кажется, — подтвердил Леонид. — Родственник ваш? От Артёма вчера ни на шаг не отходил, а как того увезли — совсем забился.
Маргарита, не дослушав, уже бежала к машине. В кабине за огромным рулём сидел тот самый мальчик. Он горько плакал, уткнувшись лицом в грязные колени, и его тоненький голосок повторял сквозь всхлипывания: «Дядя Тёма… Дядя Тёма…»
Она открыла дверь, бережно взяла его на руки и прижала к себе, поцеловав в запачканный сажей лоб.
— Сейчас поедем к дяде Тёме, — твёрдо сказала она, шагая обратно сквозь дымовую завесу. — Он нас ждёт.
Кирилл облегчённо всхлипнул, обвил её шею маленькими ручками и притих.
***
Маргарита ждала в полутемном больничном коридоре, прислушиваясь к мерному поскрипыванию стула за углом, где дежурила скучающая медсестра. Было уже за полночь, и ей пришлось потратить немало сил и слов, чтобы та разрешила им свидание. Неизвестно, что подействовало сильнее — её собственные умоляющие глаза или заплаканное, испуганное личико Кирилла, — но в итоге медсестра махнула рукой и сдалась.
Наконец появился Артём. Он двигался медленно, опираясь на костыли, но старался держаться бодро. Его лицо было красным от лёгких ожогов, правая рука туго перебинтована, а левая нога, загипсованная до колена, неловко волочилась за ним.
Он подошёл и подмигнул Кириллу, а потом обратился к жене:
— А я уж подумал, ты и правда не вернёшься. Всё, мол, кончено. Жаль только, что не выслушала меня тогда.
— Жаль, — тихо согласилась Маргарита. — Ты же знаешь, я у тебя упрямая и глупая. А ты… зачем в огонь-то полез? Сумасшедший.
— Сумасшедший, — с лёгкой усмешкой повторил Артём. — Видишь, какая мы с тобой пара.
Они сидели молча, слушая ровное дыхание засыпающего Кирилла и разглядывая один и тот же агитационный плакат о вреде курения, висевший на стене напротив. В конце концов мальчику наскучила тишина, и он отправился изучать коридор, вскоре найдя общий язык с той самой медсестрой.
— Так что с Кириллом? — спросила Маргарита, когда они остались одни. — Почему его привезли именно тебе?
— Света… — Артём тяжело вздохнул. — Её так звали.
— Звали? Почему «звали»?
Артём опустил голову, разглядывая свои перебинтованные ладони.
— Потому что её больше нет. Ушла. У неё была неоперабельная опухоль мозга. Её подруга привезла мальчика и письмо. Света хотела, чтобы он остался со мной. Имела на это полное право.
Он замолчал, прислушиваясь к смеху Кирилла из-за угла, и на его губах появилась слабая улыбка.
— Давно это было, — продолжил он, погружаясь в воспоминания. — Я ещё в колледже учился, мы встречались. Как все в том возрасте — вроде любовь, а вроде и не совсем. А потом однажды, ночью, на меня напали. Забрали кошелёк, а заодно и пырнули ножом. Попали в бедренную артерию. Кровь… я её даже не почувствовал, как она хлынула. Очнулся уже в реанимации. Потерял больше двух литров, как потом сказали. А у Светы группа крови оказалась универсальной. Донора среди ночи искать было негде, и врачи взяли кровь у неё. После этого я уже не мог смотреть на неё по-прежнему. Только как на родную, как на сестру. А у неё, кроме меня, никого и не было. Сирота. Мы расстались, хотя и тяжело было обоим. А потом… потом я встретил тебя. И вот она, настоящая жизнь.
Артём достал из кармана халата помятый конверт и протянул жене.
— «Артёму», — прочла она вслух надпись. — Ты правда думаешь, мне нужно это читать?
— Да, — твёрдо кивнул он. — Я не хочу, чтобы между нами оставались тайны.
Маргарита развернула листок, и её глаза скользнули по неровным строчкам.
— «Дорогой Тёма… — начала она читать вслух, её голос немного дрогнул. — Прости, что перекладываю на тебя свою ношу, но другого выхода у меня нет. Когда ты будешь читать это, меня уже не будет в живых. Так распорядилась судьба. Но после меня остаётся сын. Я не хочу, чтобы Кирилл, как и я когда-то, рос в детском доме среди чужих. Я пыталась найти его отца, но безуспешно. Думаю, это и к лучшему — тот, кто нас бросил, вряд ли станет хорошим отцом. Я надеюсь, что в твоей семье найдётся место для моего мальчика. Но если нет — я пойму и приму любой твой выбор. Прости, что не сказала всего этого лично. Мне так хотелось увидеть тебя ещё раз… Но у тебя теперь своя, новая жизнь, и я не хочу в неё вторгаться. Вместе с сыном я передаю тебе свою квартиру и небольшие сбережения. Это всё, что у меня есть. Будь счастлив. И знай, что я всегда тебя любила. Твоя Света».
— Всегда твоя, — тихо повторил Артём. Он бережно провёл большим пальцем по щеке жены, смахивая навернувшуюся слезу. — Да, я тоже не сдержался, когда читал впервые. Жаль, что всё так вышло. Но теперь ты знаешь всю правду.
Маргарита обняла его, прижалась щекой к его плечу и долго сидела так, не в силах вымолвить ни слова. Только сейчас, в этой больничной тишине, она с пронзительной ясностью осознала, как сильно дорог ей этот человек.
Вернувшийся Кирилл пристроился рядом и бессознательно прижался к ней, ища защиты и тепла.
— Ну, дорогие мои, пора бы и честь знать, — нарушила момент подошедшая медсестра. — У нас в больнице не ночлежка, а уже второй час ночи.
Все трое поднялись и обнялись на прощание.
— А ведь это настоящее чудо, — сказал Артём, уже собираясь следовать за медсестрой.
— Какое? — переспросила Маргарита.
— То, что огонь нашу дачу не тронул. Все соседские дома пострадали, а наш стоит, будто заговорённый. Только яблоню слегка опалило.
Он улыбнулся своей особенной, немного виноватой улыбкой и заковылял в сторону палаты. Маргарита, проводив его взглядом, взяла за руку сонного Кирилла, и они пошли к выходу.
— Тебе у нас понравится, — тихо сказала она мальчику. — У нас очень хорошо.
Кирилл что-то пробормотал себе под нос, но вместо слов просто крепче сжал её ладонь.
***
Когда Артёма выписали, они без промедления начали собирать документы для оформления опеки, а вскоре подали заявление на усыновление. Уже через три месяца они стали для Кирилла официальной семьёй. А ещё через год Маргарита подарила ему маленькую сестрёнку, и их дом, устоявший перед огнём, наполнился новым, светлым и прочным счастьем.