Племяш Максим очень любил эту песню из детского фильма: "Облака, белогривые лошадки! Облака, что вы мчитесь без оглядки?" Когда приезжал с родителями к нам (то есть — к бабке с дедом и дядьке), то, сидя на руках отца, теребил струны гитары, лежащей на втором ярусе койки:
- Аба-ака! - с чувством тянул он при том: говорить толком малыш еще не умел.
Меня он называл "Адюся". Нет — сначала, конечно, попытался использовать фамильярное от родителей: "Адюська!" На что я, разумеется, тотчас взвился резонно:
- Какой я Андрюшка?!. Андрюша!
- Адю-юся! - тут же миролюбиво поправился Максим с улыбкой, даже выгнувшись чуть в мою сторону: мол, успокойся, дядька, не кипишуй попусту - буду так величать.
- Ума у вас примерно поровну, - не уставал повторять его отец - братец мой старший Игорь.
Зарабатывал, конечно, я у племяша дешевый авторитет. Это когда мать Максима Оксана набирала в шприц лекарство, а я (по её, собственно просьбе - отвлечь) брал ребёнка на руки и уносил в другую комнату: "Не бойся, никто тебя в обиду не даст!" Слушая одним ухом, Максим тревожно тянул голову в сторону опасности, и когда та появлялась в виде матери, забиравшей его, до самого последнего тянул ручонку в моём направлении, громко плача: "Адюся!.. Адюся!"
- Макся - квакся, - улыбалась славная Оксана.
Однажды по лету я присел на огороде на диван, что стоял у бочки с водой. Максим, в точности копируя все мои действия, тотчас присел рядом. В этот момент во двор вышла Оксана.
- Сидим! - кивнув головой, отчитался племяш: приближаться к бочке ему было запрещено.
- Очень редкая и даже неправдоподобная какая-то картина! – от души рассмеялась Оксана.
А осенью меня призвали в армию. К вящей радости: скорее Родине отслужишь - долг свой отдашь! И приехав на очередную воскресную побывку к бабушке, Максим обошел все комнаты: "Где Адюся?" Долго и доходчиво объясняли причину исчезновения. Тогда племяш по справедливости - по-честному! - распределил три стоявшие на кухонном столе разномастные тарелки: "Баба, Масим, Адюся". "А родители где?". Только плечами пожал.
"Так что служи честно и спокойно, - писала мне в первые трудные армейские дни Оксана. - Макс тебе самую большую тарелку уже забил: приедешь, наешься!"
Когда я вернулся через два года, Максим говорил уже лучше и грамотнее меня ( не "чё?", а "что?" - чем вводил меня поначалу в ступор), заслушивался уже "Мы желаем счастья вам!" от группы "Цветы" и отнимал у меня во дворе настоящую хоккейную клюшку, подсовывая взамен детскую пластмассовую с круглым крюком.
Вот как музыкальные предпочтения на воспитание подрастающего поколения влияют!