47. Реальность от Пафнутия. Мы команда.
Так и повелось. Мы теперь гуляем всей стаей без поводка! Я, Пафнутий, конечно, главный. Мелкий — верный друг и придумщик. И наша любимица Анфиса тоже в деле. Макс, наш человек, говорит:
— Идём гулять.
Мы тут как тут. Она дверь открывает — мы вниз. Пока она на лифте, мы уже на улице общаемся. Мы теперь звёзды, кстати, очень полезная функция. Печеньки, обнимашки — это теперь всё наше. Дядя Паша даже руку подаёт, как брату.
Потом, когда суета стихает, мы с Максом идём в парк. У нас там свои дела: метки, знакомства, тренировка. Мы теперь команд знаем в два раза больше. Даже «Ищи» и «Домой». Это когда нужно подняться по лестнице, пролаять два раза у двери, а потом она открывается, и вкусняшки тебя уже ждут. А самая трудная команда — «Время». Макс подаёт команду и показывает на пальцах, через сколько минут мы должны вернуться. Теперь не надо всё время принюхиваться, оборачиваться и прислушиваться, пытаясь угадать, когда же нас позовут. Макс показала пять минут. Свобода! Целых пять минут! Это как вечность. Носимся где хотим, что хотим делаем. Потом Мелкий, наш главный по тактике, подаёт команду:
— Назад!
А когда возвращаемся вовремя — сухарик! Сплошная выгода.
Это всё Мелкий придумал. Лучший тренер из всех, кого я знаю. Никаких криков, наказаний, спешки. Всё по-нашему, по-собачьи, как мы любим. Он понимает, что мы всё чувствуем. И главное — не надо никуда ездить в наморднике.
Иногда я теперь смотрю на других собак, которые всё ещё ходят на поводках с грустными глазами, и сравниваю с собой прежним. Неужели я был таким же балбесом, который не понимал, что мир больше, чем длина поводка? И неужели они тоже могут стать такими, как мы? Свободными, ощущать все запахи вокруг, понимать, что мы вместе?
Когда мы возвращаемся с прогулки, уставшие и довольные, я вижу, как Макс улыбается. Она говорит, что мы молодцы. Что мы — команда. Не знаю, что это такое, но это правда. Пафнутий, Мелкий, Анфиска и Макс — мы вместе. И это лучше любых сухариков.
48. Реальность от Максимы. Ну, думаю, началось.
В пятницу идём с Настёной на репетицию. Всю дорогу она изливает восторги о прочитанной книге. Ну да. «Чайка» она такая — цепляет и долго не отпускает. Я потом ходила и на себя примеряла. Вернулась бы я к стае? Не знаю. И стала бы возиться с мелкими? Вопрос.
Одного я только не поняла. Не про книгу — про себя. Джонатан хотел летать. А я чего хочу? Что для меня важнее всего? Важнее семьи, школы, карьеры. Важнее Пафнутия с Мелким. Нет! Неправильный вопрос. Для чего я живу? Или для кого?
Здороваемся с охранником, Фёдором Ивановичем, и в актовый зал. Эльвира Николаевна встречает, вся такая задумчивая. Прудников не поленился самокат притащить. Зима ему в помощь. Вокруг поклонницы крутятся.
Расселись. Эльвира спрашивает:
— Читали?
Видно, что без особой надежды на положительный ответ. И тут Прудников удивил:
— А то! — говорит.
И начинает внятно излагать сравнение истории Джонатана и собственных переживаний в скейтпарке. И про то, как падал всё время, и про каких-то залётных райдеров, и про столкновения с малышнёй. Мы с Настёной аж заслушались.
Другие тоже подхватились. Оказывается, у нас на параллели талантов — пруд пруди. И танцоры, куда же без них, и шахматисты, и даже один парашютист есть… Во дают! И что обидно — все живут в своём мире и никого туда не пускают. Непонятно, то ли стесняются, то ли боятся, что смеяться будут. Пальцем в спину показывать.
Настёна всё про свою мечту стать актрисой порывалась рассказать, но никак не решалась, пока я её в бок не толкнула:
— Что молчишь? Жги давай.
Тут она и выдала. И про то, что стихи учит. И про то, что специально на фехтование записалась. И даже про то, что французский уже два года учит. Тут даже я обалдела. Тихушница, блин, от лучшей подруги скрывает.
Эльвира выслушала всех и только встала, чтобы произнести речь о том, как дальше жить будем. А она точно об этом думала. Как бы не всю неделю. Как в зал ворвался Пафнутий. Гордо прошёл по центральному проходу. Улёгся у моих ног и вывесил язык, будто констатируя:
— Вот, я тебя и нашёл.
А когда в дверях появились Фёдор Иванович и директор, я тихо сползла с кресла и ухватила Пуфа за ошейник. Ну, сейчас начнётся…
49. Реальность от Максимы. Три вопроса — три ответа.
Оказывается, это чудо проскользнуло мимо охраны и умчалось по моим следам вниз по лестнице. Пока Фёдор Иванович вызывал напарника, Пафнутий успел разогнать продлёнку, идущую на полдник, и нос к носу столкнуться с директором. Дальше, судя по учащённому дыханию преследователей, началась весёлая игра в догонялки, победитель которой, очень довольный собой, лежал у моих ног.
— Максима, ты зачем собаку в школу привела?
Мне ничего не оставалось, как переадресовать вопрос Пафнутию:
— Ты зачем в школу пришёл? Тут спасать некого! —Пуф стыдливо прикрыл глаза лапой, дав мне время на импровизацию. —И роли для тебя мы ещё не придумали.
Директор удивлённо посмотрел на Эльвиру. Та, молодец, оправдываться не стала. А Фёдор Иванович среагировал профессионально:
— А что, уже спасал?
Мне пришлось рассказать про спасение перевёрнутой коляски. На что Фёдор Иванович неожиданно протянул:
— А я дяде Паше не поверил. А ты вот он, весь. —и уже обращаясь к директору, —Он сослуживца почти от тюрьмы спас.
Директор с уважением посмотрел на Пафнутия. И тут Прудников решил отплатить добром на добро:
— Мы его хотим в спектакль вставить. Он, знаете, какой умный?
— И добрый, —добавила Настёна. —Он даже до четырёх умеет считать.
— До десяти, —вырвалось у меня.
Наступила тишина. В двери уже просачивалась продлёнка, жаждущая продолжения приключений с большой белой собакой, от которой можно убегать и прятаться.
— Покажешь? —скорее попросил директор.
— Конечно, —хвастаться гораздо приятнее, чем оправдываться. —Пошли, Артист.
Мы поднялись на сцену. Репертуарчик у нас небогатый, но базу мы выдали: счёт до двух, пяти и десяти; угадывание количества пальцев на руке; узнавание цифр, написанных мелом на доске. И гвоздь программы —арифметические действия: два плюс три и семь минус два!
Аплодисменты были заслужены, но сухариков у меня с собой не было. Пафнутий потыкался мне в карман и, ничего не получив, улёгся, демонстрируя, что концерт окончен.
Директор обернулся на продлёнку:
— Вот, Синичкин, даже собака умеет считать. А ты до сих пор таблицу умножения не выучил, —все посмотрели на застеснявшегося пацана, стоящего в первых рядах.
— Да, выучу! Мне умножение на семь только осталось, —покраснел он. —А можно его погладить?
Вся продлёнка потянулась вперёд, демонстрируя готовность затискать Пафнутия до полусмерти.
— На уроках бы так руки тянули! —отрезала Эльвира Николаевна. —Напугаете собаку.
Это было смешно...
В итоге продлёнку выпроводили учить уроки, пообещав сводить на премьеру. Директор согласился на участие Пафнутия в спектакле как на креативный аргумент в борьбе с пятой школой за победу. А мы пообещали сыграть «Чайку Джонатана» так, что спектакль покажут по городскому ТВ.
А вопрос с заданной темой решился сам собой, так как предложение с народными сказками было всего лишь пожеланием школы №5 и в условия фестиваля не входило. Бинго!
50. Реальность от Пафнутия. Ожидания и разочарования.
Всей командой поднимаемся по лестнице, лаю два раза и никаких вкусняшек. Покрутился на месте и ещё раз подаю голос. Тишина. Что-то пошло не так...
Вниз. Дверь закрыта. Анфиска показывает, что надо встать на задние лапы и ткнуть носом в блестяшку. Чудная она, но раз надо — значит, надо. Сначала понюхал — железяка какая-то. Сунулся носом. Со второго раза дверь приоткрылась. Интересно. Запомню.
На улице Макса уже нет. Прячется? От нас не спрячешься. Беру след и потихонечку веду. Учись, Мелкий. Запоминай запах.
Прохожих мало, не затоптали ещё. Через дорогу. Машины пропускаем. Ну их, вонючек!
Куда это она топает?
Ещё один знакомый запах. Подружка, часто у нас дома бывает. Сворачивают с дороги и по тропинке между ёлками. Пришли к большому дому. Мы по лестнице вверх. Тут дверь открывается, и навстречу бегут какие-то. Протискиваемся внутрь.
Тут мужик выскакивает. Мы под ограждение и по следам. Навстречу толпа детишек. Разбегаются во все стороны. Правильно. Не мешайте работать. У нас отработка команды «Ищи!». Ещё один мужик. Орёт что-то. Смешной. Нас криком не смутить. Мы на задании.
Длинный коридор, ещё одна дверь. Есть! Вон она сидит, какую-то тётку слушает.
— Привет, Макс. Вот, я тебя и нашёл. Гони сухарик.