Дмитрий Ларин ведет двойную жизнь. Днем он преподает математику, а ночью спускается в сырые подземелья Москвы, где гудит его тайная криптоферма. Но хрупкое равновесие рушится в одночасье: жена погибает в странной аварии, а её тело бесследно исчезает.
И это лишь начало кошмара, в который оказывается втянут простой школьный учитель математики. Успеет ли он спасти семью и своих близких, когда против него — спецслужбы, китайская мафия и само время?
Все главы по порядку здесь
9
Утром Денис, едва очнувшись, вынул телефон и посмотрел на часы (они показывали половину десятого), а потом на кровать напротив кресла, в котором он скрючился после того, как они с Лариным допили бутылку виски.
Кровать была пуста. Смятое покрывало походило на снежные сугробы — такое же холодное и безжизненное. Денис прислушался. Он слышал неясные звуки из номера рядом, будто кто-то царапал когтями ворсистое напольное покрытие, приглушенные голоса из коридора, хлопанье дверей лифта, но присутствия Ларина в номере не ощущал.
Денис с трудом поднялся, выгнул затекшую спину. Голова не болела, мозг соображал на удивление четко и ясно. Куда делся Ларин? Ушел?
Он посмотрел на экран мобильника и хотел было уже набрать учителя, когда услышал странный звук из ванной комнаты, похожий одновременно на приглушенное частое дыхание и какой-то хватающий за душу вой. Ему сделалось не по себе. Понятно, пережить такую потерю непросто; весьма вероятно, если бы с Сашей Савельевой что-то случилось там, в психбольнице, куда ее упрятал папаша Успенского, он бы тоже напился до потери сознания. А может быть, и хуже.
Денис замер у двери в ванную, не решаясь войти или постучать. Свет внутри не горел, однако он теперь понял, откуда исходит скребущий звук.
— Дмитрий Сергеевич... вы... там? — он послушал тишину: царапанье на миг прекратилось, потом возобновилось снова. Денис постоял, не зная, что ему делать. Войти? Вдруг он там повесился на дверной ручке и еще есть шанс его спасти? С этой мыслью Денис взялся за ручку, нажал ее и осторожно открыл дверь.
Из-за темноты он сначала ничего не разглядел. Внутри стоял стойкий запах алкоголя и пота. И чего-то еще, знакомого и незнакомого одновременно. Тяжелый, опустошающий запах обреченности и беспомощности. Когда глаза привыкли к полумраку и он смог различить силуэты, то едва не отшатнулся: Ларин лежал в позе эмбриона, забившись под ванну и обхватив голову руками. Его трясло как паутинку на зимнем ветру. Пальцами ног он царапал бугристую стену и тихо стонал.
Господи, подумал Денис. Еще этого не хватало. Когда видишь человека, у которого приступ неизвестной природы, это всегда вызывает страх. Вряд ли Ларин допился до белой горячки, для этого нужно пить неделю, а может и месяц, не просыхая. Эпилепсия? Денис вынул телефон, чтобы спросить у Яндекса, как выглядит эпилепсия, но потом раздумал и сунул гаджет обратно в карман.
Он тронул учителя за плечо.
— Дмитрий Сергеевич, вы меня слышите? Это я, Денис... Вам плохо? — он подумал, что задал идиотский вопрос. Очевидно же, что ему не просто плохо, ему очень плохо. — Что мне сделать, скажите. Может, скорую? Вызывать скорую? Сердце?
Ларин, кажется, услышал его. Он замер, убрал руки от головы и отрицательно покачал ею.
— З... закрой...
— Что? Что закрыть?
— Д... дверь. Дверь закрой... — он весь трясся и едва мог выговорить даже пару слов.
— Дверь? Она закрыта. — Денис выглянул в коридор, увидел на входной двери памятку по эвакуации и кивнул: — Точно, закрыта.
— Не эту... дверь в... ванную...
— Э... эту? — Денис взялся за ручку, прошел внутрь и затворил за собой белую створку.
— Аг...га. Э-э...ту.
Кажется, присутствие Дениса несколько успокоило Ларина. Через пару минут он перестал биться в конвульсиях и скрести пальцами ног по стене, отчего атмосфера в помещении действительно казалась жуткой. Его свистящее дыхание стихло, он даже попытался сесть спиной к шкафчику. Со второй попытки у него это получилось. Денис видел едва заметный блеск глаз учителя и пытался понять его состояние.
— Дэн... мне... прости, что-то накрыло. — Ларин говорил уже почти связно, спотыкаясь лишь в некоторых словах. Он помолчал, словно раздумывая. Потом сказал: — Ты знаешь, что попугаи понимают то, о чем говорят?
Денис опешил от такого вопроса и мотнул головой.
— Правда, что ли? Я думал, они дурные... чистый инстинкт, звукоповторение.
— Нет. Я на днях прочитал, что Ирэн Пепперберг из университета Аризоны смогла натаскать своего попугая Алекса до уровня пятилетнего ребенка. Он различал понятия верх и низ, цвета, фактуры, знал и называл цифры, заказывал себе любимую еду, и когда ему подсовывали что-то другое, мог послать подальше. Представляешь?
— Да уж, — неопределенно ответил Денис. — И что с ним стало?
— С кем? С попугаем? — Денису показалось, что глаза Ларина блеснули.
— Ага.
— Умер от старости. Вероятно, самым умным попугаем во Вселенной.
— Думаете, ему это было нужно?
Ларин помолчал. Он совсем успокоился, его размеренное дыхание было еле слышно. Наверное, ему просто нужно поговорить о чем-то отвлеченном, подумал Денис.
— Не знаю. Помнишь изречение царя Соломона: «Во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь». Если верить ему, Алекс был не слишком счастлив.
— Но об этом в исследовании не говорится.
— Нет. Счастье вообще не поддается учету. Как ты его измеришь? Вот было... — и Ларин замолчал.
— Но есть же индексы счастья, — поспешил вставить Денис, чтобы внимание Ларина не направилось вновь по спирали горя. — Разве они...
— Индексы... да. Есть. Кажется, изобретены в Британии. А ты помнишь, из чего он состоит и как рассчитывается?
Денис покачал головой. Небольшая лекция Ларину пойдет на пользу, и он готов его слушать до второго пришествия.
— Неужели вы и это знаете?
Ларин встрепенулся.
— Чтобы жить счастливо, надо знать, из чего твое счастье состоит. Хотя бы субъективно. В общих чертах. Международный индекс счастья рассчитывают так: берут показатель субъективного благополучия от одного до десяти по данным опросов населения, умножают на среднюю продолжительность жизни и делят на коэффициент экологического следа. Вроде бы все просто... но возникает вопрос...
— Причем тут счастье? — вырвалось у Дениса.
— Да.
Они затронули скользкую тему, подумал Денис. Шаг влево, шаг вправо мог вызвать неожиданную реакцию, и он поспешил увести разговор в сторону, впрочем, нисколько не сомневаясь, что для Ларина все его попытки очевидны.
— Курс идет вниз. С восьми долларов двадцати одного цента на первое сентября курс упал до шести долларов на двадцатое. Неизвестно, что будет дальше. Но пока наши заработки сильно упали.
Он подумал, что Ларин, конечно же, обо всем этом знает, но сейчас лучше говорить о деньгах, нежели о счастье.
— Мне нужно позвонить брату, — сказал Ларин. — Принеси, пожалуйста, телефон, он на столе.
— Может быть, выйдем? Там светлее... — Денис открыл дверь, чтобы сходить за телефоном, и боковым зрением заметил, что Ларин резко отвернулся, как будто свет причинял ему нестерпимую боль. Он загородился рукой и даже вздрогнул.
— Закрой, закрой быстрей. И задерни в комнате шторы... — его речь была прерывистой и частой.
Денис захлопнул дверь ванной, отыскал телефон Ларина под коробкой с системой наблюдения, потом аккуратно завесил шторы в комнате, отметив, что в этой гостинице они необычайно плотные.
— Я вхожу? — спросил он, когда снова подошел к двери.
— За... крыл шторы?
— Да. В комнате темно. Как в жо... — он осекся. — Неважно где.
Ларин набрал номер, прислонил трубку к уху.
Человек на том конце ответил быстро, словно ждал звонка.
— Привет, — с трудом выдавил Ларин из себя.
— Где ты пропадаешь? У тебя все нормально? — Денис хоть и не видел человека, но по голосу сразу узнал его, это был брат Ларина — Виктор Бойко.
— Нет. Я... у меня какой-то приступ... похоже, сердце. Прости, я не поднимал трубку. Дети у вас?
— У нас, где же еще им быть. — Виктор замолчал, видимо понимая, что давить и ругать брата сейчас не самое подходящее время. — Ты был у следователя?
— Да. Они сказали, сделают, что могут.
— Ну-ну. Я не знаю, что говорить детям. Олег спрашивает, почему мама не отвечает на телефон. Черт! — Виктор выругался. — Извини. Я знаю, тебе сейчас тяжело. Можешь не волноваться по поводу... — он не знал, как сказать это слово, которое пока обходило их семьи стороной, по крайней мере самых близких им людей. — Я все сделаю.
— Спасибо.
— Да... если еще что-то нужно, звони. Мне или Марго... ну, ты знаешь... И... я прошу тебя, ты должен поговорить с детьми. С Олегом.
— Хорошо. Я...
— Я напишу тебе, когда похороны, — наконец сказал Виктор. — Ты же придешь?
— Конечно. Конечно, да.
— Хорошо. И еще. Бери трубку, когда я звоню, или хотя бы отвечай на сообщения.
— Да.
— Ты справишься с этим своим приступом? Может, в больницу?
— Мне уже лучше.
— Ладно. Я оформлю тебе на месяц отпуск. Не думай ни о чем. Держись.
— Спасибо.
Виктор положил трубку.
Ларин тяжело вздохнул. Нужно было позвонить Олегу и все ему объяснить, но... как? Ладно, чуть попозже. Он сделает это позже, когда сам немного оклемается. А если нет? Если этот чудовищный ужас, леденящий душу страх, который он ощутил на своей груди, проснувшись рано утром в гостиничном номере 1777 на двадцать пятом этаже, никуда не денется? Он лежал на кровати, совершенно мокрый от пота, его колотила крупная дрожь, и единственной мыслью, сверлившей мозг, было осознание смерти здесь и сейчас. В сердце впился холодный острый коготь, зацепил что-то важное, какую-то артерию там, прямо внутри, и теперь он не мог ни вздохнуть, ни выдохнуть. Тот единственный удар, который сердце сделало за мгновение до его пробуждения, удерживал его на тонком лезвии жизни и смерти. Второго удара не было. Он повис между мирами. Неестественный, запредельный страх заставил его скатиться с кровати. Он пополз в темноту, готовясь умереть, и каждое новое движение было движением в сторону небытия.
Мозг разрывался от предчувствия неминуемого, свет из окна обжигал. Он дышал как бешеная собака, пока, наконец, забившись в дальний угол ванной комнаты, не уткнулся в холодную стену. Там он свернулся в позу эмбриона и попрощался с жизнью. Нелепо. В акте о вскрытии напишут «острая сердечная недостаточность».
— Вам легче? — спросил Денис.
Ларин прислушался, как будто выясняя, жив ли он еще.
— Вроде. Немного. Спасибо, что нашел меня. Когда кто-то рядом, мне вроде легче.
— Кажется, я знаю, что с вами.
— Да? Сердце, что же еще. Нужно сходить в аптеку на втором этаже. Валокордин, корвалол, что пили наши бабушки...
— Нет. Это не сердце.
На лице Ларина отразилось удивление. Он положил руку на сердце, пощупал, потом сказал:
— Сейчас не болит, но... такое чувство, что в любую секунду оно просто может перестать биться. И все. Я упаду замертво. Как...
Его лицо побелело, и Денис поспешил сказать:
— Это не сердце. Вы здоровы как норвежский лось. Как глубоководная африканская косатка.
— Кто-кто? — Ларин убрал руку от груди.
— Ну вот, я же говорю. Если ничего не путаю, у вас паническая атака. Крайне мерзкая штука, если честно. Но не смертельная, и в этом ее главный плюс. У меня было что-то похожее в восьмом классе перед экзаменами, правда не в такой тяжелой форме. Тетка тогда прочитала мне целую лекцию, и хотя я привык мыслить рационально, понадобилось месяца три, чтобы собраться с духом и послать ее к черту.
— Тетку?
— И тетку тоже. Да нет, шучу. Она тогда здорово мне помогла, хотя я, как обычно, ее не отблагодарил. Паника от слова «Пан» — это древнегреческий бог полей и лесов, он якобы неожиданно являлся перед человеком в образе уродливого козла с человеческой головой, рогами, бородой, вонючей пастью и ногами с копытами. Настолько неожиданно, что человек сломя голову бежал куда глаза глядят, и страх убивал его в конце концов.
— Мда... И что же делать?
— У меня само прошло, тетка заваривала зверобой и капала валерьянку на ночь. В качестве серьезного отвлечения читал «Квантовую механику» Боголюбова. Забываешь обо всем.
— Но ты же продолжал ходить в школу?
— Конечно. Я просто постарался забить на это дерьмо.
— А я вот не могу просто так взять и забить на это дерьмо.
— Почему?
Ларин посмотрел на щель, в которую едва просачивался тусклый свет из комнаты. Он попытался представить гигантский светлый холл гостиницы, снующих туда-сюда туристов, бизнесменов, отдыхающих, работников отеля, и ему вмиг стало плохо.
— Потому что я вообще не могу отсюда выйти. Понимаешь?
Денис посмотрел на учителя. Тот был явно не в лучшей форме. Если это и правда паническая атака, придется...
— Вот черт! — Денис взъерошил пятерней длинные волосы. — Но нам нужно попасть в морг, одного меня туда не пустят.
— Я не могу... — тем не менее Ларин, как будто пытаясь что-то себе доказать, поднялся, это далось ему с гигантским трудом. Покачиваясь, он положил руку на плечо Дениса, толкнул дверь ванной и сделал шаг наружу. Свет упал на его изможденное лицо. Тотчас Ларина повело, он стал хватать воздух ртом, словно рыба, выброшенная на берег. Лицо позеленело, ноги подкосились, и если бы не Денис, направившийся за ним и подхвативший его, он бы непременно упал.
— Есть одно средство, — сказал Денис, когда усадил Ларина обратно к стене.
— Таблетки? Я же буду как зомби после них... какой от меня толк?
— Нет. Подождите меня десять минут. Ключ на столе?
Ларин кивнул. Ему было так плохо, что он был готов на что угодно, даже на таблетки. Даже галоперидол или что там дают буйным психическим. Но более всего ему казалось (причем состояние это приходило волнами, горячими и затяжными), что вот-вот он умрет от разрыва сердца. Что в таком случае нужно? Как минимум дефибриллятор. Он бы почувствовал себя лучше, лежа в палате реанимации. Но какая-то часть его мозга, видимо наиболее рациональная, твердила едва различимым шепотом, что с ним все нормально. Впрочем, остальной организм к этому шепоту не прислушивался. Он накручивал себя, как станок накручивает стальной трос в пружину. Сердце билось все быстрее. Мозг отказывался внимать холодному разуму и орал безостановочно единственную фразу: «СПАСИТЕ, Я УМИРАЮ!!!»
Он не заметил, как дверь в ванную открылась и на пороге появился Денис. Его опять трясло, он опять царапал ногтями стену и, сотрясаемый конвульсиями, тихо стонал.
Только когда Денис брызнул ему на лицо холодной водой, Ларин пришел в себя. Он повернулся и увидел перед собой полную бутылку «Джим Бим».
— Другого не было, — словно извиняясь, сказал Денис. — Выпейте граммов сто, потом еще немного. Это поможет на некоторое время, но, чтобы держаться на плаву, придется пить постоянно. В этом и сложность: неизвестно, что случится быстрее — вы станете алкоголиком или недееспособным психом. Но по-другому до патологоанатома нам, похоже, не доехать.
— Откуда ты все это знаешь? — покосился Ларин на Дениса, принимая бутылку.
— Иногда зверобой и квантовая механика не помогали, и я втайне от тетки читал этикетку, которая сейчас перед вашими глазами. Может быть, помните, на уроках иногда я... — Денис покраснел: вспоминать о том, что творилось на уроках при его непосредственном участии, было трудно и неловко, — ...я хлебал из бутылки с колой. Только там была не кола.
Ларин задумался, потом кивнул, дрожащей рукой вытер пот со лба и сделал хороший глоток.
***
Новый рассказ Сергея Милушкина «Снимок с того света» читать бесплатно на Дзен:
https://dzen.ru/a/ZTkNyRRhkXSQtoza
Друзья скачали странное приложение на телефон, которое обещает предсказать дату смерти любого, кого сфотограирует камера. Они пробуют разобраться, как работает приложение и понимают, что не все так просто...
***
Автору на чай: https://tips.yandex.ru/guest/payment/6952070
Мои книги на Литрес и Автор.Тудей
(особенно обратите внимание на серию "Послание из прошлого")
Телеграм-канал: https://t.me/MILUSHKIN
Карта сбер: 2202206115163003