— Опять ты купила не то масло.
— А какое «то»?
— Я же говорил — подешевле. Эти цены, Марина!..
— Там разница — двадцать рублей, Коля.
— Вот из таких «двадцати рублей» и получается пустой кошелёк.
Он поставил пакет на стол, вытащил чек и ткнул пальцем. Марина молчала. На кухне пахло остывшим кофе. Форточка хлопала — сквозняк гулял по квартире, пока батареи едва теплели.
— Может, ты сам будешь покупать, если всё не так? — спокойно сказала она.
— Конечно! Только потом не удивляйся, что ты ничего не умеешь экономить.
Он сел, включил телевизор, громкость прибавил. За стеной кто-то стучал молотком. В кастрюле булькала гречка — Марина даже не подошла, пусть переварится.
Её всегда забавляло: он тратил на пиво больше, чем она на продукты, но разговоры о «финансовой дисциплине» начинал именно он.
— Слушай, — попыталась она мягче, — может, вести тетрадку расходов? Тогда всё видно будет.
— Вот опять… Начинаешь учить мужа жизни.
Она вздохнула. Села напротив, подперла щёку рукой. На стене дрожала тень от люстры.
— Я не учу. Я устала гадать, сколько у нас осталось до зарплаты.
Коля встал, закурил у форточки.
— Просто трать меньше. Ты же в бухгалтерии всю жизнь, а не можешь посчитать.
Её кольнуло. Слова, как кнопки, которые он нажимает слишком часто.
— Хорошо, — тихо ответила она. — Считай сам.
На следующий день она из принципа ничего не купила. Вечером, открыв холодильник, Коля долго молчал. Потом поморщился:
— А чего пусто у нас?
— Ты же сказал — тратить меньше.
Он хлопнул дверцей, пошёл в комнату, громко включил сериал.
Марина мыла посуду, слышала из гостиной реплики актёров — как будто чужая жизнь звучала веселее их собственной.
Через неделю они уже не садились за общий стол. Каждый сам себе готовил. Он иногда брал в долг у соседа — «до пятницы». Ей неприятно было видеть, как он прячет копейки от неё, как будто от врага.
Марина заметила — в почтовом ящике лежит уведомление из банка, но Коля спрятал конверт в куртку. Ничего не сказал.
Ночью он вертелся в кровати, шептал что-то сквозь сон. Ей хотелось спросить, но она приучила себя не вмешиваться.
— Марин, я вот подумал, — сказал он утром, не глядя, — может, давай счёт на пополам платить.
— Какой счёт?
— За коммуналку. Так честнее.
— Хорошо, — ответила она после паузы. — Только тогда и тетрадку ведём вместе.
Он фыркнул, будто услышал шутку.
— Мне некогда.
Перед выходными она собирала бумаги — хотела рассортировать чеки, старые квитанции. Между ними нашла пачку пустых договоров микрозаймов. На одном — его почерк. Сумма — двести тысяч.
Сердце стукнуло в горле. В тот вечер ужина не было. Он поздно пришёл, принёс буханку чёрствого хлеба и сказал, что у них проблемы.
— Зарплату задержали, — коротко бросил он, раздеваясь.
Марина взглянула на него спокойно. Черты лица усталые, глаза — чужие.
— Скажи правду.
— Я сказал.
— Нет. Про кредиты.
Он замер. Потом сел на край дивана.
— Думал, вытащу сам, чтобы не позориться.
Она не кричала. Просто поставила перед ним чашку — в ней стыл кофе.
— Поздно думать про "сам". Мы семья, Коль. Или только когда выгодно?
Он отвёл взгляд. Сзади хлопнула форточка. Холод коснулся её шеи.
В субботу она поехала в банк. Отстояла очередь, узнала сумму долга. Вернулась домой в темноте — короткий день, холод в квартире, запах сырости в подъезде.
Коля сидел у телевизора, листал каналы.
— Где была?
— В банке.
— Зачем без меня?
— А ты бы пошёл?
Он молча встал и вышел в коридор. Грохнула входная дверь.
Марина прибрала стол, сложила квитанции в ту самую тетрадь. Написала сверху:
Потом замерла — даже почерк дрогнул.
Вечером звонок. На пороге — соседка с первого этажа, Людмила. Держала бумажный пакет.
— Он тебе оставил, — сказала тихо.
— Кто?
— Коля.
— Он что, уехал?
— Вроде да. Сказал — ненадолго.
Марина раскрыла пакет — внутри старый конверт с надписью от руки: «Для тетрадки». Внутри — сложенные купюры. Не много, но достаточно, чтобы оплатить долг за месяц. И под деньгами чек — на холодильник, купленный полгода назад на её имя.
Она вспомнила, как он упрямо настаивал тогда на покупке,: «Хоть что‑то новое в доме будет». Она злилась — лишние траты! А он молчал, только нёс коробку, задыхаясь на площадке.
Марина села на кухне, долго смотрела на эти купюры. Холодный воздух тянул из форточки. Она медленно закрыла конверт, положила на стол.
Слёзы не шли. Внутри — тишина. Только гул холодильника и лёгкий скрип пола, когда она встала.
Она поняла вдруг, что всё это время тоже делила не те расходы — считала рубли, а не чувства.
И впервые за долгое время ей стало по-настоящему жалко его. Конец 1 части, продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть...