Каждое музыкальное произведение по-своему уникально, но некоторые из них — не просто шедевры, а настоящие музыкальные парадоксы. Октет Ми-бемоль мажор для струнных Феликса Мендельсона — именно такой случай.
В этом сезоне в нашем Beijing Union Symphony Orchestra запланирована серия концертов камерной музыки. Программа разнообразная: 1-й Квартет Бетховена, "Американский" Дворжака, бетховенские скрипичные сонаты и трио, секстет номер 1 Брамса, "Элегическое" трио Рахманинова и самое "забойное" произведение - струнный Октет Мендельсона.
Все эти произведения будут исполнять оркестранты, китайские и иностранные (Беларусь, Россия) музыканты, практически 50/50.
И сегодня мы начинаем репетиции Октета Мендельсона. Не припомню какого-либо ещё более оптимистичного, активного, позитивного, искрящегося произведения во всей музыкальной литературе!
Принято считать, что великое сочинение открывает эпоху, создаёт моду, обретает последователей.
С этим Октетом вышло всё наоборот. Это гениальная аномалия, которая не породила традицию, а её затмила.
История:
В 1825 году юный 16-летний композитор Феликс Мендельсон берёт состав, считавшийся опрометчивым, неподходящим — восемь струнных инструментов, — и "заставляет его мыслить симфоническими масштабами". Он не просто удваивает квартет, а создаёт новый мир: четыре независимые скрипичные партии сплетаются с двумя альтами и двумя виолончелями в очень плотную и одновременно прозрачную звуковую материю. Здесь и виртуозный концерт, и эльфийское скерцо, и полифоническая мощь баховской фуги, и бетховенский драматизм.
Мендельсон написал своеобразную «камерную симфонию» для восьми солистов.
Создал формулу, о которой, возможно, мечтали, но так и не смогли повторить, многие другие композиторы после него.
Попытки, конечно, были. Западно-европейские последователи — датчанин Нильс Гаде, немцы Йоахим Рафф и Макс Брух — писали свои октеты, развивая мендельсоновскую модель.
Но их сочинения остались в тени гиганта, и они лишь подтвердили правило: повторить эту магию баланса между камерностью и размахом оказалось невозможно.
Интересно, что ровно через 100 лет юный Шостакович возьмет тот же состав, чтобы бросить вызов всему, что считалось прекрасным, и создать свой, дерзкий и тревожный манифест.
Но это уже совсем другая история...
Риторический вопрос:
Знаете почему после этого взрыва гениальности музыкальное искусство не получило потока великих октетов?
Почему даже Брамс и Чайковский предпочли более практичный секстет?
Ответ:
Да, струнный октет так и не стал массовым, популярным жанром в отличие от того же квартета, квинтета или даже секстета.
И на то есть глубокие причины, которые как раз подчеркивают новаторство и уникальность Мендельсона.
- Экстремальная сложность баланса
Восемь независимых струнных голосов — это фактурная ловушка. Очень легко получить либо гулкую, неразборчивую массу звука, либо четырехголосие с удвоениями (то самое, чего Мендельсон избежал). Сохранить прозрачность и драматургию в такой плотности — задача титаническая.
Мендельсон-вундеркинд с его идеальным слухом и чувством формы с ней справился, но для многих это было непреодолимо.
- Непрактичность — главная причина
· Для композитора: Написать 8 полноценных партий — почти как сделать оркестровку. Проще написать симфонию или секстет.
· Для исполнителей: Собрать идеальных 8 солистов-единомышленников, которые при этом готовы раствориться в ансамбле, — редкая удача. Квартет или даже секстет собрать проще.
· Для звука: В акустике небольшого зала 8 струнных часто звучат как "каша", если нет гениальной инструментовки (как у Мендельсона). В большом зале их просто мало.
- Жанровая ниша оказалась узкой
Брамс, Чайковский, Дворжак блестяще доказали, что секстет (6 голосов) — это "золотая середина". В нём уже есть объем и симфонизм, но сохраняется камерная ясность и управляемость.
Октет же так и остался экспериментальной, гибридной, "промежуточной" формой между камерной и оркестровой музыкой.
В общем, Октет Ми-бемоль мажор Мендельсона — это не начало моды, а гениальная аномалия. Композитор не создал школу октетов, потому что его решение было настолько идеальным и в то же время сложноповторимым, что скорее отпугнуло, чем вдохновило.
Итог:
Примечательность Октета Мендельсона теперь видится еще ярче.
Это шедевр-одиночка, жанровый эксперимент, который блестяще удался.
Но истинными наследниками жанра стали не авторы других октетов, а композиторы, писавшие масштабную музыку для других больших камерных ансамблей (это секстеты, квинтеты Брамса и Чайковского), но выбравшие более практичный и уравновешенный состав.
Так Мендельсон установил планку, взять которую оказалось невозможно.
А его Октет остался в истории одиноким гигантом: не началом школы, а совершеннейшим исключением из всех правил.
Ведь в искусстве, как и в жизни, высшее совершенство иногда рождается не для того, чтобы указать путь, а чтобы навсегда остаться вершиной.
И мы попытаемся эту вершину покорить!
Надеюсь, пекинской публике будет интересно услышать это произведение.
А для этого мы, исполнители, постараемся сфокусироваться на совершенстве формы, феномене юного гения и мастерстве ансамбля. Ведь это темы, которые всегда преодолевают любые культурные границы.
Наша задача — стать гидом в этом музыкальном путешествии и показать, что эта редко исполняемая жемчужина — не архаика, а живое чудо музыкальной логики и вдохновения.
В жизни всё может быть... даже единственный в своём роде шедевр, написанный подростком, который навсегда изменил представление о том, на что способны восемь струнных инструментов.