— Я не обязан содержать чужого ребёнка. У него есть свой отец. Пусть он и платит, а мои деньги должны идти строго на Алису.
Наташа ненавидела бывшего мужа, даже несмотря на то, что после их развода прошло много лет. Нет, он не ушел к другой, хотя она всем говорила об этом. Он просто ушел от нее, заявив, что она ужасная жена. Мол, его от нее тошнит. Зачем тогда женился, хотелось спросить у него, но они оба знали ответ на этот вопрос. Женился по залету, как сейчас говорят. Краткосрочный роман, от которого сносило крышу, привел к ожидаемому результату.
Наташа осталась в однокомнатной квартире, в которой свою долю бывший муж переписал на дочь. Она ощущала себя не свободной, а просто цинично брошенной. Первое время было адом. Ей пришлось устроиться на работу, хоть дочери было всего два года. На ее плечи упало все, что уготовано одинокой матери: детский сад, болезни, поделки и вечная нехватка денег. Дмитрий платил алименты, но этого катастрофически не хватало. Он забирал Алису по выходным, возвращал с новыми игрушками и с сияющими глазами.
— Папа купил куклу, она говорит!
— Мы с папой ходили на мультик. Он мне купил попкорн!
— Папа сводил в батутный центр!
Наташа улыбалась, а внутри кипела от возмущения. Хорошо играть в «воскресного» доброго папу, когда кто-то другой тянет весь быт, все будничные заботы, все детские слёзы и вечные болезни.
Потом в её жизни появился Андрей. Спокойный, добрый и надежный, как скала. Он не заваливал ее подарками, не обещал звёзд с неба. Он просто был рядом: помогал чинить сломавшийся смеситель, покупал продукты, сделал ремонт в ванной.
Они поженились, переехали в его квартиру. Ее квартиру стали сдавать. Потом беременность, родился Марк. Крошечный, рыжий, с ямочками на щеках, как у Андрея. Мир будто обнулился и запустился заново, в другой, счастливой и спокойной реальности. Если бы не одно но…
Дима не просто любил свою дочь, она была для него смыслом жизни. И поэтому он ее баловал, как мог. На первое сентября, когда ей только-только исполнилось семь лет, подарил iPhone последней модели. Она, как стояла, так и села мимо стула. Одурел что ли?
Не выдержав, позвонила ему:
— Ты зачем такие подарки даришь, — зло зашипела, даже не поздоровавшись.
— Чтобы моя дочь была на связи. И чтобы не быть белой вороной на фоне одноклассников.
— Какой белой вороной? Ты хочешь сказать, у всех есть такие дорогие телефоны? А если потеряет или, не дай бог, разобьёт.
— Наташа, это не твои проблемы. Новый куплю.
Нет, она не завидовала такому подарку, но просто она сидит в декретном, экономит на всем. У нее телефон далеко не последней модели, а тут такой дорогой и дочери.
Подумав немного, подошла к Алисе и попробовала поговорить как с взрослой:
— Доченька, это очень дорогая вещь, её нужно беречь. Давай я тебе дам свой, а ты мне этот. У меня в целости и сохранности будет.
Алиса моментально нахмурилась и топнула ножкой. Вся в отца, такой же дрянной характер:
— Папа сказал не отдавать.
— Ах, папа сказал. Заступник, значит.
Наташа схватила дочь за руку и резко выкрутила. Та от боли залилась слезами, но, получив резкую оплеуху, заткнулась.
— Рот закрой. К папе поедешь, дам попользоваться. И не дай бог пискнешь, придушу. Понятно?
Андрей вечером, увидев у жены новый телефон, нахмурился.
— Откуда такое богатство?
Она неохотно подняла на него взгляд:
— Дима Алисе подарил. Я забрала, побьет же. Пусть с моим походит, научится беречь, тогда и поменяемся назад.
— Это же ей подарок.
— Андрей, давай ты не будешь меня учить,как общаться с дочкой, хорошо? Её папаша сейчас приучит к роскоши, а дальше что? Будет с нас требовать? Где я ей все возьму? Рожу?
Дело было не только в подарках. Ее раздражало, что они с мужем не могут дать своему сыну все, что дает Дима Алисе. Тот же, будто бы обезумев, заваливал дочь дорогими вещами, в выходные дни возил к репетитору английского и логопеду.
Летом Алиса, сияя, заявила, что папа везет ее на Бали. Не выдержав, она позвонила снова бывшему мужу:
— Алиса никуда не поедет.
— Почему?
— Потому что она на все лето с Марком едет к моей маме в деревню.
Дима помолчал, потом как-то даже умоляюще сказал:
— Я прошу всего две недели.
— Нет.
— Почему нет?
— Потому, что мне сложно объяснить своему сыну, почему он будет пастить коров, а его сестра загорать на пляже. Дети должны быть равны.
— В честь чего? Если твой инженеришка не в состоянии завести своего сына на море, почему моя дочь должна страдать.
— Потому что я так решила, понятно, — сквозь зубы процедила она.
Когда Алисе исполнилось девять лет, Дима позвонил Наташе и попросил увидеться. Они встретились в кафе. Бывший муж выглядел как с картинки дорогого журнала, и у Наташи от злости свело зубы. Одни его часы стояли больше, чем она зарабатывала за полгода.
— Я хочу забрать Алису жить к себе, — начал он без предисловий.
— На каком основании?
— На основании того, что ты ею не занимаешься. И я подозреваю, что большая часть денег идет на твоего пацана. На его кружки, одежду, игрушки.
Наташа обомлела. Всё тело загудело, как под напряжением, ноги и руки стали ватными, чужими. Она потёрла лицо изо всех сил. В голове пронеслась длинная матерная тирада, но вслух она сказала:
— Какое ты имеешь право так меня оскорблять?
— Имею. Я не обязан содержать чужого ребёнка. У него есть свой отец. Пусть он и платит, а мои деньги должны идти строго на Алису.
— Ты с ума сошёл! Я трачу на Алису всё, что могу! Да, у Марка есть отец, но это не значит, что я должна делить детей на «своего» и «чужого»! А если ты такой принципиальный, то зачем тогда заваливаешь её дорогими подарками, которые нам не по карману?! Ты специально создаёшь пропасть между ней и братом! Ты думаешь, он глупый и этого не понимает?
— Я стараюсь обеспечить дочери достойный уровень жизни, — холодно парировал Дима. — А то, что ты не можешь дать такое же своему сыну — это твои проблемы. Нечего было плодить нищету. Знаешь, я и так устал, что я, несмотря на алименты практически в сто тысяч, одеваю-обуваю дочь. Ты на это не тратишь ни копейки. Зато ты отлично все тратишь на своего сына. Или ты думаешь, я слепой? Откуда у вас новая машина из салона? Я уже молчу про сдачу квартиры, которую оставил дочери.
От этих беспочвенных обвинений алая краска залила ей лицо. Багровая, она вскочила, едва не опрокинув стул.
— Убирайся к чёрту! Ещё чего не хватало, отчёт за твои копейки давать!
— Я хочу справедливости, — бывший муж никак не отреагировал на ее эмоциональный всплеск. Только вот уголок губ дернулся. Нет, все-таки волнуется, слишком хорошо она его знала.— Либо алименты строго по целевому расходованию, с отчётом или я отсужу себе Алису.
Ох, как она знала его упертость. Наверное, поэтому он стал тем, кем стал, только исключительно потому, что остановить его не было никакой возможности. Но в ее случае не выйдет. Закон всегда на стороне матерей. Она не пьет, не гуляет, не бьет ребенка. Шиш ему с маслом.
— Ты не заберёшь мою дочь.
— Я предоставлю доказательства, что ты используешь алименты на другого ребёнка. И что у тебя нет отдельной комнаты для Алисы. А у меня есть.
— Нет такого закона, что я должна отчитываться перед тобой за алименты. Так что засунь в пятую точку свои доказательства. Или ты думаешь, я буду покупать пачку мороженого дочери на твои алименты, а своему на зарплату его отца? Не неси бред! Я мать, мне виднее, понятно? Она отлично учится, шикарно одета, по здоровью вопросов нет. Что тебе ещё нужно?
— Я ее заберу, она больше не будет жить в вашем аду.
С этого момента она поняла, что с бывшим мужем нельзя договориться и жить в мире. Вечером она все рассказала мужу. Тот искренне возмутился:
— Отчет по алиментам? Он совсем охренел. Это же унизительно!
— А если он подаст в суд? Он может забрать Алису. Он ее банально купит.
— Значит, нам нужно ограничить её общение с ним. Может быть, просто не пускать?
Алисе было запрещено видеться с отцом, но и тут Дима сработал на опережение, подав в суд. Да, ему было назначено время встреч с ребенком по закону. Только вот ее так просто не взять голыми руками. Теперь каждый раз, когда бывший муж приезжал забрать ребенка на выходные, его ждал отказ.
— Алиса болеет, вчера у нее была температура, — печально заявляла Наташа. — Педиатр приходил, если что.
И так раз за разом. Кроме этого, она запретила Алисе общаться с папой по телефону, банально забрав его. Но, самое главное, каждый вечер рассказывала дочери, почему не живет с папой. Потому что он бил ее, изменял. Дочка слушала ее, опустив голову, и в глазах ее блестели слезы.
Год длилась битва за ребенка. Андрей даже как-то не выдержал, наблюдая, как его жена превращается в тень из-за бесконечных судебных заседаний и скандалов.
— Может быть, пусть Алиса немного поживет с отцом? Там же не сахар.
— Нет, — припечатала она. — Я этому свою дочь не отдам.
Когда Алисе исполнилось 10 лет, Дима подал иск об установлении места жительства ребенка. Решение суда стало для нее шоком. Алиса твердо заявила, что хочет жить с папой. Наташе оставили право общения: каждые вторые выходные месяца и половина каникул.
Наташа, услышав вердикт, обмякла. Её сердце разрывалось не только от боли потери. В нём зрело другое, чёрное, гадкое чувство. Злость, глухая, беспощадная злость. Она злилась на Диму, конечно. Но ещё больше на Алису. Не выдержав, с ухмылкой произнесла:
— Ради айфонов и Бали бросила родную мать? Предала? Выбрала деньги.
Дима не выдержал:
— Наташ, нельзя так. Она же ребёнок, она не виновата.
— Не виновата? А кто тогда? Я?
— Перестань на неё злиться, она всего лишь ребенок. Иначе потеряешь её навсегда.
— Знаешь, я ее уже потеряла, когда она выбрала тебя. Прощай.
Её с головы до ног била дрожь, хотелось просто исчезнуть. Не видеть самодовольное лицо бывшего мужа, растерянное лицо дочери. Знала же что ответит в суде, но до последнего молчала. Только кивала, да, мама, останусь с тобой. Мало ее Андрей бил, ох, мало.
— Мама, — внезапно кинулась к ней Алиса.
— Пошла вон, — зло оттолкнув ее, она вышла из здания суда.
Только дома она позволила себе разрыдаться. Андрей суетился рядом, утешал:
— Не плачь, какая разница, где она живёт. Он же тоже отец. Будет в гости к нам приезжать.
— Ты совсем дебил, — подняла она на мужа заплаканное лицо. — Ты совсем ничего не понял?
— А что я должен был понять?
— Он платил 130 тысяч алиментов, кроме этого мы сдавали квартиру. Он теперь имеет право запретить ее сдавать. И подать на меня на алименты. Включи мозги, на что мы будем жить? На твою сранную зарплату в 55 тысяч? На мою в 40??? Ау, — пощёлкала она пальцем перед его носом. — Он не просто забрал мою дочь, он лишил меня МОИХ денег!!!
Андрей поежился, потом присел на стул и тихонько сказал:
— Выкрутимся как-нибудь.
— Да пошел ты, — махнула она рукой.
Всю ночь она проворочалась без сна, думая о будущем. Эти деньги были настолько привычными и плотно вписанными в их бюджет, что она чувствовала, что ее обворовали. Ничего, она сменит тактику и что-нибудь придумает. Она вернет назад дочь, чего бы это ей не стоило.