Валентина очень любила свою работу. Она любила её так сильно, что с радостью осталась бы там жить. Дома ей становилось невыносимо тяжело — особенно после того, как муж её бросил. Он ушёл, вылив на неё всё, что накопилось в душе, и самым мягким словом, которое он произнёс, было «больная».
Валя, конечно, не стала напоминать ему, что потеряла их ребёнка и возможность стать матерью именно по его вине. Он всё равно никого не слышал — кроме своей матери. А та каждый день твердила одно и то же: у всех её подруг уже давно внуки, а ей, похоже, суждено умереть в одиночестве, потому что Бог послал невестку неполноценную.
Тот день, когда Валентина лишилась самого дорогого, что у неё было, она никогда не забудет. Они гостили у мамы Саши. Он сильно выпил и вдруг решил, что пора ехать домой. Валя была на пятом месяце. Как она ни уговаривала, как ни ругалась — Саша упёрся намертво. Тогда свекровь подтолкнула её:
— Езжай с ним, смотри, чтобы не газовал.
Валя удивлённо посмотрела на неё.
— Но он же пьян в стельку. Как я с ним поеду?
— Жена ты ему или нет? Или хочешь, чтобы он разбился?
Свекровь буквально вытолкнула её за порог и захлопнула дверь. На первом же повороте Саша слетел с дороги, аккуратно впечатался в железную опору остановки. Машина несколько раз перевернулась через крышу и встала на колёса.
Валя помнила только собственный крик и ослепительную вспышку. Очнулась уже в больнице. Едва успела узнать, что потеряла ребёнка, как влетела свекровь и сразу набросилась с обвинениями: во всём виновата она одна, из-за неё Саша так сильно разбился.
— Что вы говорите? — тихо спросила Валя. — Я из-за него ребёнка потеряла…
— Дети — дело наживное, — отрезала свекровь. — А вот если Саша не выкарабкается, как ты себя чувствовать будешь, а?
Валя подумала, что своё горе она ещё переживёт позже, а сейчас действительно нужно поддержать мужа. Сама едва ходила, но проводила у его постели долгие часы. Когда Саша наконец пришёл в себя, он долго плакал, просил прощения, каялся. Но через два года, когда Валя пошла обследоваться, чтобы понять, почему беременность больше не наступает, врачи сообщили: детей она иметь не сможет.
Свекровь немедленно обвинила во всём её одну. Потом и муж стал на сторону матери. А в один прекрасный — именно прекрасный — день он просто собрал вещи, обозвал её последними словами и ушёл. Честно говоря, Валя вздохнула с облегчением. В последнее время она уже не могла выносить ни Сашу, ни его мать. По мягкости характера молчала, терпела, но внутри всё давно умерло.
— Валечка, на работу?
Валентина вздрогнула — так глубоко задумалась, что даже не заметила, как оказалась на территории больницы. К ней обращалась санитарка баба Люба — она как раз шла к выходу из парка, видимо, смена закончилась.
— Здравствуйте, Людмила Андреевна.
— Сегодня моё дежурство, — ответила Валя.
— Ну, удачи тебе. Побольше малышей крепких и здоровых.
— Спасибо, — Валя улыбнулась.
Вот с кого нужно брать пример, подумала она. У бабы Любы дочь тяжело болеет, муж бросил, а она не унывает — подрабатывает, помогает дочери, внуки в ней души не чают. А сколько бед пережито: муж рано умер, потом сын погиб, теперь дочь больна. Молодец баба Люба. Не то что Валя — размазня.
Валентина будто встряхнулась и пошла дальше. Уже полгода одна, а всё ещё переживает. Подумаешь — муж ушёл. Да и не муж это был. И потом, она ведь не одна такая. Кто не может родить сам — есть же другие пути. Уж ей-то это знать лучше всех: Валя работала акушеркой. Горькая насмешка судьбы — чужим детям помогать появляться на свет, а своего родить не суметь.
— Валентина, заскочи ко мне.
В коридоре она встретила заведующего.
— Хорошо, Михаил Ефимович. Только переоденусь.
— Давай, жду.
Валя не понимала, зачем она понадобилась заведующему. Виделись они редко — только при сложных родах. Хотя Михаил Ефимович всегда говорил:
— Валечка, тебе с твоей интуицией и умением никакие врачи не нужны. Мой приход — чистая формальность.
Через десять минут она уже стучала в дверь кабинета.
— Можно? Да, Валь, входи.
Голос Михаила Ефимовича звучал как-то необычно.
— Что-то случилось?
— Случилось, Валя. И если кто-то вообще может помочь в этой ситуации — то только ты. Все знают, как ты умеешь убеждать.
Валя вздохнула. Неужели кто-то отказался от ребёнка? Такое случалось крайне редко: их роддом был элитным, рожали здесь по предварительной записи и далеко не все могли себе это позволить. Исключения бывали, но стоили огромных денег. Люди с деньгами всегда планировали беременность, ждали ребёнка. Пару раз одинокие мамы оставляли малышей: у одной родился ребёнок с тёмной кожей, вторая вообще не собиралась становиться матерью — планировала брак с мужчиной, которому нужны были только его собственные дети. Но в нескольких случаях Вале удалось переубедить женщин — и они до сих пор присылали ей фотографии подросших детей.
— Помнишь, вчера утром привезли Шаталову? Ту самую, которая скандалила и грозилась всех уволить?
— Точно, местная бизнес-леди, решившая, что она тут королева.
— Подождите, Михаил Ефимович. Ей же уже сорок. Она сама говорила — последний шанс.
— Всё верно. Только у ребёнка… небольшие проблемы. Вернее, большие, но поправимые. Заячья губа. И она категорически заявила, что забирать не будет. Мол, она вся такая идеальная, а такой ребёнок её опозорит. Ну, или что-то в этом духе.
— Господи, да в наше время делают потрясающие операции — почти никаких следов не остаётся.
— Она даже слушать не хочет. Сказала, сегодня же переводится в другую клинику под наблюдение. Как будто мы в чём-то виноваты.
Валя тяжело вздохнула.
— А отец?
— Как я понял — папы нет. То есть был, но чисто как биологический материал. Даже не знаю, в курсе ли он вообще, что у него родился сын.
— Ладно, Михаил Ефимович. Я, конечно, попробую поговорить. Хотя интуиция подсказывает, что толку не будет.
— Честно говоря, я тоже так думаю. Но попробовать нужно, Валь. Не обижайся, что я тебя — грудью на амбразуру.
— Да ладно. Одно дело делаем.
Валентина направилась прямо в палату.
— Здравствуйте.
Женщина, сидевшая на кровати, резко повернулась. Красивая, на свои годы совсем не выглядела.
— Если вы тоже с уговорами — можете сразу уходить.
Валя спокойно присела рядом.
— Если уговаривать бесполезно — тогда и не буду.
Пациентка посмотрела с любопытством.
— А зачем тогда пришли?
— Узнать: если ребёнок вам совсем не нужен — может, отец его заберёт? Он хотя бы в курсе, что у него кто-то родился?
Женщина минуту молчала, потом рассмеялась.
— Ой, не могу. Олежек — папаша? Да он ничего не знает. Для него важны только красивые женские попки. Тренер по фитнесу — женский. Так что даже не пытайтесь. А вообще — вы ребёнка видели? Вряд ли он кому-то нужен.
Несостоявшаяся мать отвернулась, ясно давая понять, что разговор окончен.
Валя подошла к двери и уже оттуда спокойно произнесла:
— Это хорошо, что вы от него отказались. Иметь такую мать — лучше уж в детский дом.
— Да что вы себе позволяете?! — закричала женщина вслед.
Но Валя не стала слушать. Она вышла и направилась в детское отделение. Если бы не этот дефект — ребёнок был бы просто ангельским. Всего сутки от роду, а уже такой светлый, с ясными глазками.
На следующий день Валя объехала все фитнес-центры города. Она здраво рассудила: такая женщина могла заниматься только в самых дорогих и престижных местах. И почти в самом конце списка она нашла того самого Олега.
Мужчине было за тридцать — чуть старше Вали.
— Простите, можно с вами поговорить?
Он приветливо улыбнулся.
— Хотите заниматься? Очень похвально. Даже такая фигурка, как у вас, требует регулярной поддержки.
Валя на секунду смутилась, но быстро взяла себя в руки.
— Нет, Олег. У меня к вам личный разговор. Очень необычный и очень серьёзный. Если можно — уделите время, чтобы нас никто не слышал.
Олег внимательно посмотрел на неё, будто пытался вспомнить. Потом пожал плечами.
— Хорошо. Пройдёмте ко мне в кабинет — как раз окно.
Валентине было тяжело говорить. Она была благодарна Олегу за то, что он не перебивал. Когда она закончила — мужчина сидел, закрыв лицо руками.
— Да уж… Умеете вы удивлять. Честно — кажется, я в какой-то бред попал.
— Так бывает, к сожалению.
— То есть вы предлагаете… пожениться нам? А потом, когда я стану отцом малыша официально, развестись? Причём малыша, который — мой сын, а я о нём ни сном ни духом.
Валя посмотрела ему в глаза.
— Вы хотите его забрать?
Он растерялся. Валя тихо улыбнулась.
— Вот и я о том же.
Михаил Ефимович смотрел на Валю круглыми глазами.
— Я ничего не понимаю. Давай ещё раз. Ты выходишь замуж за отца этого ребёнка — и вы его забираете?
— Всё правильно. Сейчас он делает тест ДНК, чтобы сразу доказать отцовство. И мы его сразу заберём.
— Валь… Ты же вчера его ещё не знала. Хочешь сказать — у вас мгновенная любовь?
— А что, разве так не бывает?
— В твоём случае — нет. И тут ты меня не убедишь. Давай-ка, дорогая моя, рассказывай, что ты задумала.
Валя вздохнула. Она слишком хорошо знала Михаила Ефимовича, чтобы надеяться, что он отстанет.
Заведующий ходил по кабинету из угла в угол.
— Валь, да как тебе вообще такое в голову пришло? А если он за то время, пока вы будете жить вместе, так привяжется к ребёнку, что не захочет его отдавать?
Она пожала плечами.
— Я не знаю, что будет дальше. Но сейчас я делаю так, как считаю нужным. Если вы не хотите помочь — я справлюсь сама.
Он наконец сел.
— Помогу. Переубедить тебя всё равно невозможно. Давай бумаги. В какой он клинике? Может, кто-то поможет ускорить.
В больнице только ленивый не обсуждал поступок Вали. Никто не верил, что у них с Олегом настоящая любовь. Валя молчала. Олег тоже ни с кем не разговаривал. Они выходили из роддома вместе: на руках у Вали маленький Миша, у Олега — букет цветов.
Он рассмеялся.
— Давай поменяемся?
Она передала ему ребёнка.
— Олег, ты не думай… Не смотри на него сейчас. После операции всё будет хорошо.
Мужчина задержал на ней взгляд.
— Ты удивительный человек, Валя. Сейчас извиняешься за моего же сына.
Она тихо улыбнулась. Олег открыл дверь машины, помог ей сесть.
— Посмотри на окна больницы. Мне кажется, там прилипли носы не только персонала, но и всех пациенток.
Валя посмотрела вверх. Взгляд её стал холодным. Потом она широко улыбнулась и помахала рукой.
— Да уж… удивительная женщина, — пробормотал Олег, садясь за руль.
Он направился к дому, где жила Валентина. Решили, что изображать семейную жизнь будут там — где ребёнку потом и предстоит жить.
Прошло три года.
Михаил Ефимович задумчиво смотрел на Валю.
— Валь, я ничего не понимаю.
— А что тут понимать, Михаил Ефимович? Я ухожу в декрет.
— В какой декрет? Ты же говорила…
Валя счастливо рассмеялась.
— Ну врачи — не боги. Могут и ошибаться.
— Погоди… А тот мальчик?
— Если вы про Мишу — с ним всё хорошо. Сейчас они с папой в бассейне.
— Так получается… твой ребёнок тоже от Олега?
— Они оба мои дети. Олег — самый лучший на свете муж и папа.
Михаил Ефимович смотрел на неё и думал: никто в роддоме не верил, что у Вали что-то получится. Никто даже не допускал, что между ней и Олегом может быть что-то настоящее. А сейчас перед ним сидела совсем другая женщина — красивая, открытая, без тени прежней забитости.
— Валь, я искренне желаю тебе всего хорошего. Очень рад за тебя. Ты это заслужила.
Валентина встала.
— Спасибо вам, Михаил Ефимович. Если можно — хотела бы наблюдаться и рожать здесь, у нас.
— Конечно, Валя. Я лично буду за тобой присматривать.
Он проводил её взглядом до окна. Олег бережно усаживал Валю в машину, а маленький мальчик носился рядом. В голову лезли мысли: а ведь в тот день Валя могла не выйти на смену… мальчик мог оказаться в детском доме…
Но другой голос возражал: работала же. Не попал же.
Доктор вздохнул. Как легко мы верим в плохое — и как трудно поверить в хорошее.
Друзья, очень благодарен за ваши лайки и комментарии ❤️ А также не забудьте подписаться на канал, чтобы мы с вами точно не потерялись)
Читайте сразу также другой интересный рассказ: