Прошёл год…
Марина стояла у окна своего кабинета в офисе холдинга «Волынский проект». Осень окрасила Екатеринбург золотом и багрянцем. Внизу, на площади, перед деловым центром, рабочие устанавливали памятную доску.
«На этом месте в 1910 году стоял особняк, спроектированный архитектором Владимиром Владимировичем Волынским. Здание было разрушено в 1950-х годах. Особняк восстановлен холдингом "Волынский проект" и т.д.».
— Красиво получилось, — Ангелина подошла сзади. — Твой прадед гордился бы.
Марина улыбнулась.
— Надеюсь.
Они помолчали, глядя на площадь.
— Как проект социального жилья?
— Отлично. Первый дом сдадим в декабре. Пятьдесят квартир для малоимущих семей. Бесплатно на первые два года. — Марина показала чертежи. — А весной начнём второй дом.
— Ты изменила много жизней за эти полгода.
— Пытаюсь. Деньги Виктора были грязными. Хочу сделать их чистыми.
Ангелина обняла племянницу за плечи.
— Ты уже сделала. Фонд «Новый фундамент» помог двумстам женщинам выйти из абьюзивных отношений. Дала жильё, работу, юридическую помощь. Это огромный вклад.
Марина кивнула. Фонд стал её главным проектом. Она вложила в него триста миллионов, наняв для работы лучших юристов, психологов и социальных работников. Открыла три кризисных центра по области.
Женщины писали ей каждый день. Благодарили. Рассказывали свои истории. Многие просили помощи.
И Марина помогала. Каждой. Потому что помнила, каково это быть в ловушке.
Дети адаптировались к новой жизни удивительно быстро.
Артём увлёкся всерьёз архитектурой. Чертил проекты, изучал историю. Ангелина взяла его на стажировку в холдинг. Летом он помогал на реальной стройке. Приходил домой усталый, счастливый, рассказывал о балках, фундаментах, расчётах нагрузок.
— Мам, а можно я поступлю в архитектурный? — спросил он однажды за ужином.
— Конечно. Если хочешь.
— Хочу. Как прадед. Как прапрадед. Продолжу дело Волынских.
Марина почувствовала, как сжимается горло от гордости и нежности.
— Они были бы рады.
Вероника нашла себя в рисовании. Она ходила в художественную школу, участвовала в конкурсах. Её работы украшали стены квартиры. Они были яркие, жизнерадостные, совсем не похожие на те серые рисунки, что она делала год назад.
На одном рисунке семья: мама, Артём, Вероника, тётя Ангелина. Все держатся за руки, улыбаются. Над головами светит солнце.
— Это мы, — объяснила Вероника. — Наша настоящая семья.
Марина повесила этот рисунок над рабочим столом. Смотрела на него каждый день и улыбалась.
О Дмитрии она почти не вспоминала. Он отбывал срок в колонии-поселении под Екатеринбургом. Писал письма детям, но они ему не отвечали. Марина не препятствовала.
— Он нам не отец, — сказал однажды Артём. — Отец должен защищать, любить. А он предал нас. Молчал, когда тебя унижали. Значит, он не отец.
Марина не спорила. Это было их решение.
Людмила сидела в колонии в Пермской области. Марина получила от неё одно письмо Оно было длинное, истерическое, полное самооправданий и жалоб.
«...я не хотела... обстоятельства... Виктор заставил... прости меня, пожалуйста... я не могу жить с этим грузом...»
Марина прочитала и порвала. Даже не ответила. Людмила не заслуживала её прощения. По крайней мере не сейчас. Может, и никогда.
Виктор никому не писал. Он сидел в колонии строгого режима в Нижнем Тагиле. Детектив Громов говорил, что старик сломался окончательно. Заболел. Передвигается с трудом. Наверное, доживает последние годы в камере.
Марина не испытывала к нему жалости. Он получил по заслугам.
Презентация проекта «Наследие Волынских» состоялась в конце октября. Это было большое мероприятие. В филармонию пригласили архитекторов, историков, чиновников, журналистов.
Ангелина выступала на сцене:
— Сегодня мы представляем программу восстановления исторических зданий, спроектированных родом Волынских. За последние сто лет многие из них были утрачены или изменены до неузнаваемости. Мы хотим вернуть городу его архитектурное наследие.
Она показала проекты. Особняк на улице Вайнера, восстановление по оригинальным чертежам. Доходный дом на Малышева, где проведена реставрация фасада. Полностью восстановлена церковь Всех Святых.
— Финансирование проекта берёт на себя холдинг «Волынский проект» и лично Марина Владимировна Соловьёва-Волынская, — Ангелина повернулась к залу. — Прошу её на сцену.
Марина поднялась. В зале раздались аплодисменты. Она волнуясь, подошла к микрофону. Публичные выступления всё ещё давались ей нелегко.
— Спасибо. Этот проект... он очень личный для меня. Мой прадед и прапрадед создавали эти здания с любовью. Вкладывали душу, мастерство. Они хотели, чтобы город стал красивее.
Она сделала паузу.
— Но их наследие было украдено. Их имена забыты. Но теперь мы возвращаем справедливость. Восстанавливаем здания. Восстанавливаем память. Восстанавливаем историю.
Аплодисменты стали ещё громче.
— И ещё, — Марина подняла руку, прося тишины. — Мы посвящаем этот проект моим родителям – Владимиру Александровичу и Елене Михайловне Соловьёвым. У меня их отняли слишком рано. Пусть их имена живут в этих зданиях. В этой красоте.
Она вернулась на своё место. Слёзы застилали глаза. Артём и Вероника сидели рядом, держась за руки.
После презентации журналистка из федерального канала взяла интервью.
— Марина Владимировна, ваша история потрясла всю страну. Как вы изменились за этот год?
Марина задумалась.
— Кардинально. Год назад я была... никем. Тенью. Боялась собственного голоса. А сейчас я знаю, кто я. Знаю, чего стою. Знаю, что могу бороться и побеждать.
— Вас называют символом борьбы с домашним насилием. Как относитесь к этому?
— С ответственностью. Я получаю сотни писем от женщин. Они рассказывают свои истории. Просят совета. И я понимаю: моя история помогает им. Даёт надежду. Это... это много значит.
— Что бы вы сказали женщинам, которые сейчас в той ситуации, в которой вы были год назад?
Марина посмотрела прямо в камеру.
— Уходите. Не ждите, что станет лучше. Не верьте обещаниям. Не надейтесь, что абьюзер изменится. Берите детей и уходите. Да, будет страшно. Да, будет тяжело. Но жить в страхе тяжелее. Обращайтесь в фонды, в полицию, к друзьям. Не оставайтесь в одиночестве. Помощь есть всегда.
Она сделала паузу.
— И помните: вы не вещь, не тень, не серая мышь. Вы человек. И заслуживаете жить достойно.
Перед Новым годом пришло письмо от Виктора Терентьева. Марина долго не решалась вскрыть конверт. Потом всё-таки открыла.
«Марина.
Пишу, потому что, наверное, скоро умру. Здоровье плохое. Врачи говорят, что это сердце, лёгкие, всё сразу. Мне осталось может месяц, а может, три.
Я не прошу у тебя прощения. Знаю, не простишь. Да я и не заслуживаю.
Но хочу сказать одно: я недооценил тебя.
Думал, ты слабая. Сломленная. Овца, которая будет терпеть всё до конца. Но я ошибся.
Ты оказалась сильнее. Умнее. Жёстче.
Ты разрушила всё, что я строил пятьдесят лет. Империю, семью, репутацию. Всё.
И знаешь что? Ты была права.
Я построил всё на лжи, на краже, на костях твоих родителей. Рано или поздно это должно было рухнуть.
Ты просто ускорила процесс.
Не жалею ли? Не знаю. Жалею, что попался. Жалею, что сел в тюрьму. Но сделал бы я иначе, имея возможность? Наверное, нет.
Я такой. Был таким всю жизнь.
А ты... ты оказалась не глупой овцой. Ты волчица.
Отважная, терпеливая. Дождалась своего часа, а потом напала. Безжалостно. Довела дело до конца.
Я уважаю тебя за это. Странно, да? Но уважаю.
Живи хорошо, Марина. Ты заслужила.
В. Терентьев»
Марина прочитала письмо дважды. Потом сложила обратно в конверт и убрала в шкаф.
Не разорвала, а оставила как напоминание. Она была овцой. Никогда ею не была. Просто не знала своей силы. А теперь знает.
Новый год встречали у Ангелины. За большим столом было много гостей, пришли сотрудники холдинга, друзья, знакомые. Марина впервые за много лет не чувствовала себя чужой на празднике.
Она смеялась, общалась с гостями, танцевала с детьми около ёлки. Потом все загадывали желание под бой курантов.
«Пусть этот год будет спокойным. Счастливым. Без войн и судов».
Артём и Вероника запускали салют с балкона. Кричали от восторга. Марина стояла рядом, обнимая их, и думала: вот оно настоящее счастье. Простое, обыденное.
Всё, о чём мечтала двенадцать лет.
В феврале в камере умер от инфаркта Виктор Терентьев. Марине позвонил следователь, сообщил официально.
Что она почувствовала в этот момент? Ничего… Пустоту… Этот человек отравлял её жизнь двенадцать лет. Убил её родителей. Украл её юность.
А теперь его нет. И она не испытывает ни облегчения, ни торжества. Просто пустоту.
— Мам, дед умер, — Артём услышал разговор.
— Да.
— Ты грустишь?
— Нет.
— Я тоже. — Артём обнял её. — Он был плохим человеком. Мир стал чуть лучше без него.
Марина не стала спорить. Может, сын и прав.
Хоронили Виктора скромно. Людмилу не отпустили из колонии. Дмитрия привели на похороны под конвоем. Марина не присутствовала. Не видела смысла.
Весной открылся первый дом социального жилья. Яркий, современный, со всеми удобствами. Пятьдесят семей въезжали с радостью и благодарностью.
Марина разрезала красную ленточку на торжественном открытии. Новые жильцы обнимали её и благодарили.
— Вы спасли меня, — говорила одна женщина. — Я ушла от мужа-алкоголика. Некуда было идти. А вы дали жильё, работу, помогли с детьми. Спасибо.
Марина обнимала её, чувствуя, как сжимается сердце.
— Я просто делаю то, что хотела бы получить сама год назад.
— Вы ангел.
— Нет. Просто человек, который понимает, что такое боль.
Летом они втроём поехали на могилу родителей Марины. На маленьком кладбище в Первоуральске стояли рядом скромные памятники отцу и матери.
Марина принесла на могилы живые цветы. Она стояла молча, глядя на фотографии на памятниках.
— Мама, папа. Я всё сделала. Нашла правду. Наказала убийц. Вернула ваше наследие. Восстановила имена. Надеюсь, вы гордитесь мной.
Артём положил цветы.
— Прадед, прабабушка. Я буду архитектором. Продолжу дело Волынских.
Вероника тоже положила цветы.
— Я буду рисовать красивые картины, чтобы мир стал добрее.
Они стояли обнявшись втроём. Ветер шелестел листьями. Где-то пела птица.
Марина чувствовала, что родители где-то рядом. Видят. Одобряют.
Она справилась.
Осенью, ровно через год после появления Ангелины на том банкете, они собрались снова тесным кругом. Но теперь не в ресторане, а дома у Марины. Она пригласила Ангелину, адвоката Елену Юрьевну, детектива Громова.
Они отмечали победу, окончание всех судов и начало новой жизни.
Марина подняла бокал:
— Спасибо вам всем. Без вас я бы не справилась. Вы спасли меня, вернули мне жизнь.
Ангелина обняла её:
— Ты спасла себя сама. Мы просто помогли.
— Нет. Вы дали мне силы. Показали, что я не одна.
Они выпили. За справедливость. За свободу. За будущее.
Поздно вечером, когда гости разошлись, а дети уснули, Марина сидела у окна. Смотрела на ночной город.
Год назад она была рабыней. Серой мышкой, которая знала своё место.
Терпела. Молчала. Прятала ярость так глубоко, что сама забывала о ней.
А потом появилась Ангелина, которая раскрыла правду и зажгла искру.
И серая мышка проснулась. Оказалось, она вовсе не мышка. Она волчица. Тихая. Терпеливая. Но смертельно опасная, когда загнана в угол.
Она выжидала. Собирала силы. Готовилась.
А потом напала.
Разрушила империю зла. Уничтожила врагов. Вернула справедливость.
Как Виктор написал в своём последнем письме: «Ты оказалась не овцой. Ты волчица».
Он был прав.
Марина улыбнулась в темноту.
Да, она волчица.
И она больше никогда не будет жертвой.
Никогда.
Она встала, подошла к зеркалу и посмотрела на своё отражение.
Перед ней была женщина тридцати девяти лет с ясными глазами, прямой спиной, уверенной улыбкой.
Совсем не та серая тень, что год назад.
Новая Марина. Свободная. Сильная. Волчица.
Она погасила свет. Легла в постель.
Завтра будет новый день. Новые проекты. Новые вызовы.
Но она готова.
Потому что знает теперь, что внутри неё живёт сила. Огромная. Неукротимая.
Сила волчицы, которая всегда защитит своих детей. Своё достоинство. Свою свободу.
И никто, и никогда больше не отнимет у неё это. Марина закрыла глаза и улыбнулась в темноте. И заснула спокойно впервые за двенадцать лет без кошмаров, без страха. Как свободная волчица.
Эпилог
Десять лет спустя.
Марина Соловьёва-Волынская стоит на сцене конференции по борьбе с домашним насилием в России. За её спиной находится экран с фотографиями от фонда «Новый фундамент», где видны счастливые лица спасённых женщин.
— ...за пять лет наш фонд помог более тысяче женщин выйти из абьюзивных отношений. Мы предоставили жильё, работу, юридическую и психологическую помощь. Мы доказали, что выход есть всегда. Нужно только найти силы сделать первый шаг.
В зале раздались громкие аплодисменты.
Артёму теперь двадцать пять лет, он заканчивает пятый курс архитектурного факультета. Его дипломный проект – реконструкция исторического центра Екатеринбурга по чертежам Волынских. Он работает в холдинге тёти Ангелины. У него есть девушка, он влюблён и очень счастлив.
Веронике, двадцать, она поступила в художественную академию. Она не раз выигрывала всероссийские конкурсы юных художников. Её работы выставляются в галереях.
Ангелина как и прежде руководит холдингом «Волынский проект», который стал одним из крупнейших в стране. Они с Мариной не просто родственницы, они лучшие подруги, союзницы. И в то же время крепкая семья.
Людмила Терентьева вышла по УДО через восемь лет. Живёт одна в маленькой квартире на окраине города. Старая, больная, забытая всеми. Как-то она пыталась связаться с Мариной, но та не ответила. Хотела увидеть внуков, но те отказались.
Дмитрий освободился через три года. Он работает мелким менеджером в строительной фирме. Много пил, потом бросил. Снова женился. Марининых детей не видит, они не хотят. Иногда он думает о прошлом и понимает, что всё потерял из-за собственной трусости.
А Марина живёт полной жизнью, работает, строит. Помогает другим. Любит детей. Радуется каждому дню.
Она больше не та серая мышка, что прятала ярость внутри.
Она волчица. Сильная. Свободная. Безжалостная к врагам и нежная с близкими.
Она прошла через ад и не сломалась. Она превратила боль в силу.
Зло – в добро.
Тьму – в свет.
И она знает, что никто больше никогда не заставит её опустить голову. Потому что волчицы не склоняются перед страхом.
Они его побеждают.