Настя сидела на подоконнике, прижав колени к груди, и смотрела в окно. Внизу, во дворе, Лиза резво прыгала с подружками через резиночку, а мама стояла рядом с лавочкой, улыбалась и что-то им кричала. Обычная картина. Привычная.
— Лизка, иди домой, ужин готов, — донеслось снизу.
— Сейчас, мам, ещё чуть-чуть.
— Ладно, но через десять минут, чтоб дома как штык.
Настя отвернулась от окна. Ей не нужно было смотреть дальше, чтобы знать, чем закончится эта сцена. Через десять минут Лиза действительно придёт, мама усадит её за стол, нальёт суп, компот, еще и добавки не пожалеет. Спросит про школу, выслушает про подружек, посмеётся над какой-нибудь историей. А Настю так обычно никогда не зовёт. Она сама придёт, когда захочет. И никому до этого не будет дела.
Так было всегда. С тех пор, как Настя себя помнила.
Они с Лизой — сводные сёстры. У них разные отцы, и это, похоже, главное, что определило их судьбы в этой семье. Настин отец исчез ещё до её рождения. Не то чтобы мама много рассказывала о нём — скорее, упоминала вскользь, когда была раздражена.
— Ну всё, пошла в папашу своего, — бросала она, если Настя что-то не понимала с первого раза или разбивала чашку. — Такая же бесполезная, как он.
Про Лизиного отца мама говорила иначе. Да, он тоже ушёл из семьи, но «по-человечески». Алименты платил исправно. На праздники присылал подарки. Иногда даже забирал Лизу на выходные. Не часто, но случалось. И мама его не проклинала — просто вздыхала, когда вспоминала.
— Не сложилось, бывает. Зато дочку хорошую подарил.
А Настю она просто не любила, а если точнее терпела. Как терпят занозу, которую лень вытаскивать. Как терпят старый шкаф, который жалко выбросить, но и радости он не приносит.
Лиза этого не понимала. Она была младше на три года, веселая, открытая, добрая. Когда мама ругала Настю, Лиза хмурилась, но молчала. Когда Настя плакала в своей комнате, Лиза приходила, садилась рядом и молча протягивала конфету. Просто была рядом.
— Настя, поможешь уроки сделать? — однажды спросила она, заглянув в комнату.
— А сама что не справишься что ли? Иди маму попроси помочь.
— Да ладно тебе. Я хотела, чтоб ты мне помогла.
— Хорошо, — сдалась Настя.
Они сидели за столом, переводили текст, и Настя думала: как же мне повезло с сестрой. Они могли бы ненавидеть друг друга. Соперничать за мамино внимание, завидовать, вредить. Но почему-то не стали.
— Настя, — тихо сказала тогда Лиза, — я не понимаю, почему мама так с тобой. Это несправедливо.
— Лиз, не думай об этом. Так вышло, и всё.
— Но ведь это неправильно. Мы же обе её дочки.
Настя посмотрела на сестру и не нашла что ответить.
После девятого класса Настя уехала. Поступила в техникум в соседнем городе. Общежитие, подработки, бесконечные пары — всё лучше, чем жить в квартире, где тебя не хотят видеть. Мама сама никогда первая не звонила. Не писала. Не спрашивала, как дела. Настя ждала этого и всё равно было больно.
Зато звонила Лиза. Каждую неделю. Рассказывала про школу, про друзей, про то, что мама купила новый диван. Спрашивала, как Настя, не нужны ли деньги, не холодно ли в общаге.
И Настя понимала: у неё есть семья. Не та, что должна была быть по закону, а та, что есть на самом деле. Младшая сестра, которая не забыла.
***
Прошло несколько лет. Настя закончила техникум, устроилась на работу, снимала комнату в коммуналке. Жила скромно, но это была её жизнь. Лиза поступила в колледж, они виделись редко, но созванивались постоянно. Обсуждали всё подряд — работу, друзей, планы на будущее. Настя привыкла к тому, что мама для неё не существует. И это было нормально.
А потом не стало Лизиной и Настиной бабушки. Маминой мамы, той самой, которая иногда помогала маме с деньгами, присылала посылки. После неё осталась однушка в старом доме на окраине. Не бог весть что, но своя.
Мама решила всё сразу. Квартира — Лизе. О Насте она даже не вспомнила.
Лиза позвонила вечером того же дня. Голос дрожал.
— Настя, мама оформила квартиру на меня.
— А мне-то что. Поздравляю... Тебе пригодится.
— Нет, Настя, ты не понимаешь. Я ей сказала, что надо разделить хотя бы деньги, если продавать. Она ответила, что ты вообще не наша семья.
Настя молчала. Ей даже не было обидно. Просто пусто.
— Она сказала: «Какая ещё Настя? У меня одна дочь — ты». Прямо так и сказала, — всхлипнула Лиза. — Настя, я не хочу эту квартиру. Откажусь.
— Лиза, не дури. Квартира — это квартира. Бери.
— Но это несправедливо.
— Лиз, мне всё равно, правда. Я давно ничего не жду от мамы. А тебе эта однушка реально нужна.
— Настя, ну как тебе может быть всё равно? Мы же сёстры!
— Именно поэтому. Я не хочу, чтобы ты из-за меня портила отношения с мамой. У тебя есть шанс на нормальную жизнь. Бери его.
Лиза замолчала. Настя думала, что убедила её. Что на этом всё закончится.
Ошибалась.
Через восемь месяцев Лиза снова позвонила. На этот раз голос был твёрдым.
— Настя, я продала квартиру.
— Как — продала? Ты же только переоформила!
— Именно. Переоформила и продала. Половину денег перевожу тебе.
— Лиза, ты что, спятила? Это твоя квартира, твоё наследство!
— Нет. Это было наследство бабушки. И если бы она знала, что мама так поступит, она бы сама всё поделила. Я просто исправляю несправедливость.
— Я не возьму эти деньги.
— Уже перевела.
Настя уставилась на экран телефона. Сумма была огромной. Для неё — невероятной. Она могла внести первый взнос за ипотеку. Могла перестать снимать комнату в коммуналке. Могла начать жить по-человечески.
— Лиза... Мать тебе ее хотела...
— А ты что, не моя сестра? Настя, пойми, я не смогу спать спокойно, зная, что всё досталось мне, а ты так и остаёшься ни с чем. Это неправильно.
— Но мама... Она же теперь...
— Да ну эту маму, — впервые в жизни выругалась тихая Лиза. — Извини за грубость, но надоело. Надоело смотреть, как она тебя ни во что не ставит. Надоело делать вид, что это нормально.
— Лиза...
— Не спорь, Настя. Ты моя сестра. Единственная. И я не буду делать вид, что нормально, когда одной достаётся всё, а другой — ничего. Мама думает, как хочет. А я знаю, как правильно.
Мама, конечно, узнала. Лиза не стала скрывать. И тогда началось.
— Ты что наделала, дурища! — кричала мама. — Как ты могла отдать деньги этой... этой чужой?!
— Настя не чужая. Она моя сестра.
— Да какая она сестра?
— Мама, замолчи! — впервые прикрикнула на мать Лиза. — Не смей так говорить!
— Не смей?! Да как ты смеешь мне указывать! Предала родную мать ради этой...
— Я предала? А ты что делала все эти годы? Думала, я не вижу, как ты с ней обращаешься? Думала, мне всё равно?
Крики, обвинения, слёзы. Мама кричала, что Лиза предала её, что выбрала «эту чужую» вместо родной матери, что не имела права распоряжаться наследством так, как захотела. Лиза не оправдывалась.
— Я сделала то, что считаю правильным. И если ты не понимаешь, то это твои проблемы.
— Уходи сейчас же — завизжала мама.
— Хорошо, — спокойно ответила Лиза. — Уйду. Но знай: я ни о чём не жалею.
После этого мама перестала с ней общаться. С Настей она, само собой, и так не общалась. Но теперь и Лизу вычеркнула из жизни.
Иногда Настя думает о маме. О том, как она сидит теперь одна. Без дочерей, которых сама же оттолкнула. Настя не испытывает ни злости, ни жалости. Просто равнодушие.
Зато у неё есть сестра. Настоящая. Та, что доказала свою любовь не словами, а делом. И это дороже любой квартиры.