О том, как рушатся многовековые оковы и начинается настоящая жизнь
Нас всех словно воспитывали под копирку: не ной, не проси. В сердцах многих отзовутся слова: "вот все дети, как дети", "в этом доме твоего ничего нет", "я лучше знаю", "до моих лет сначала дорасти", "стыдно должно быть", "мы тебя так не воспитывали", "что соседи скажут". А еще кипятильник, веник, ремень с армейской бляхой, горох в углу и шнур наверняка отзовутся не только в сердцах, но и во всем теле.
Миллениалов не спрашивали о том, что они чувствуют, кем хотят вырасти и о чем мечтают, поэтому мы выросли тревожными, удобными и неумеющими просить помощи. Мы все тащим на себе, не знаем, что такое отдых, потому что в детстве нас упрекали тем, что мы ничего не делаем и старательно навязывали чувство вины за нормальные вещи: сон в выходной, желание пойти погулять после школы, не работать в огороде на солнцепеке, посмотреть телевизор вместо чтения книг.
Мы выросли с синдромом "отличника" и, имея собственные семьи, все еще боялись быть неугодными своим родителям. Но потом у нас появились дети, поэтому в один из дней, качая на руках своего малыша, каждый миллениал подумал: "Блин, не хочу, как они".
Так умерла история и родилась эпоха. Мы стали родителями, которые разговаривают, слушают, обнимают, объясняют, любят, извиняются, уважают, разрешают, понимают, слышат и еще ни один десят глаголов, которые стали символом любви.
Да, мы кричим и можем смахнуть со стола разбросанный мусор, который не убирается ни с первой, ни с десятой просьбы, но мы не боимся быть настоящими, чувствительными, живыми.
Мы не загоняем в комнату с желанием проучить, мы решаем по факту, учим не стыдиться чувств, отстаивать свои личные границы, ошибаться, пробовать, познавать. Дети перестали быть рабочей силой, они стали нашими союзниками, с которыми можно поговорить на равных.
Наши дети, если вдруг что натворят, не боятся прийти с этим домой, потому что знают, что дома нет врагов. Нас этому никто не учил, мы как-то интуитивно пытаемся быть нормальными родителями.
С помощью своих детей мы не только лечим себя и свое детство, учимся любить, но и даем возможность нашим детям никогда не узнать, что бывает иначе.
И наши дети не боятся родителей, они их уважают и ценят, они несут им все беды и радости, зная, что там смогут решить любую проблему и задачу. Наши дети могут мечтать, становиться врачами и дизайнерами, а не юристами в десятом поколении. Они могут работать из любой точки мира, изучать любые языки, жить в любой стране. Они не боятся. Они не планируют, как это делали наши родители, расставляя по полочкам приоритеты в виде школы-института-работы-брака-квартиры-детей. Наши дети проживают свою жизнь именно сейчас, без дедлайнов и запланированных отпусков.
Нашим детям не нужно быть удобными, потому что каждый из нас делает все, чтобы они видели, что их любят не за послушание и хорошие оценки, а просто потому, что они пришли в нашу жизнь.
Наше детство было хоть и суровым, но по своему прекрасным, уникальным, наполненным волшебством. И это не значит, что мы выросли травмированными родителями, косвенно переживающими распад страны, политический крах и исторические рубежи. Это значит, мы выросли бунтарями, которые теперь тоже не боятся, что скажут соседи, потому что любить не стыдно и любимым быть тоже не стыдно.