Утро в двухкомнатной квартире Ольги и Дмитрия начиналось с привычного хаоса: сонное бормотание пятилетней Аленки, запах подгоравшего тоста и вечная спешка.
Но утро этого понедельника было иным. Причиной послужил звонок в воскресенье вечером.
Ольга, наливая в две разные чашки кофе, машинально прислушивалась к разговору мужа в соседней комнате.
– Да, папа, понимаю… Нет, я не говорю, что это неважно… Но ты послушай логику… – голос Дмитрия звучал глухо, сдавленно.
Логика родителей мужчины была железной. Свекрови, Светлане Петровне, была необходима срочная операция на глаза – единственный шанс не ослепнуть.
Клиника находилась в их городе, за сто десять километров от поселка, в котором проживали родители Дмитрия.
Операция была назначена через неделю, но до нее требовался ряд ежедневных обследований и процедур в той же клинике.
И так, как она была частной, никто не планировал класть Светлану Петровну туда заранее, потому как стационар в ней не был предусмотрен.
И тогда свекор, Николай Иванович, выдал решение, которое, как ему казалось, было единственно верным.
Они приедут и неделю поживут у сына и невестки. А Дмитрий, их сын, будет каждое утро отвозить мать в клинику, а потом уже мчаться на работу к восьми утра.
Ольга вздохнула, глядя на крохотную кухню. Их «двушка» была уютным гнездышком для троих, но абсолютно неприспособленной для размещения еще двух взрослых людей на длительный срок.
Диван в гостиной был скрипучим, узким и служил одновременно и местом для вечернего отдыха, и постелью для Аленки, когда та засыпала под телевизор.
Детская была завалена игрушками и конструктором, их спальня с двуспальной кроватью – единственное место для сна.
Где ночевать гостям? На полу в проходной гостиной? Под столом? Или на кухне?
Дверь распахнулась и на кухню вошел Дмитрий. Лицо его было хмурым, хотя день еще даже не начался. Он молча взял чашку кофе, выпил залпом, будто это было лекарство.
– Ну что? – тихо спросила Ольга.
– Ничего. Категорически против всех моих предложений. «Мы родители, мы не будем жить в каком-то отеле, будто у нас нет сына, который должен приютить». Точка.
Дмитрий устало провел рукой по лицу. Работа у него была, действительно, тяжелой – архитектор в напряженном проекте, требующая ясной головы и полной концентрации.
Вставать в шесть утра, чтобы полтора часа потратить на дорогу в обе стороны, блуждая в утренних пробках, а потом целый день выжимать из себя идеи – это был билет в нервный срыв.
– А что, если… – начала Ольга.
– Я уже предложил, – перебил Дмитрий, понимая ее с полуслова. – Я вчера уже нашел мини-отель в пятистах метрах от клиники. Чистый, хорошие отзывы. Я готов все оплатить, хоть на две недели. После работы буду привозить продукты.
– И что?
– И что? Отец сказал, что я – черствый эгоист, который стыдится своих родителей и выгоняет больную мать на улицу. Полная драма, как в фильме. Мама на заднем плане тихо плакала. Я… я просто в ауте, Оль. Что делать?
В его голосе прозвучала беспомощная злость на обстоятельства, на отца, который отказывался видеть очевидные вещи, предпочитая раздувать обиду.
– Они приезжают сегодня к вечеру, – добавил он глухо. – Со всеми сумками.
*****
Так и случилось. Николай Иванович, сухопарый и прямой как жердь, вкатил в прихожую два больших чемодана, будто собирался сюда на месяц.
Светлана Петровна шла за ним, робко оглядываясь. Ее левый глаз был прикрыт повязкой, лицо казалось испуганным и потерянным.
Аленка, сначала обрадованная нежданным визитом бабушки и дедушки, быстро притихла, ощутив напряженную атмосферу.
Ужин прошел в тягостном, формальном молчании. Николай Иванович отрывисто рассказывал о дороге.
Дмитрий копался в тарелке. Ольга пыталась заполнить паузы нейтральными вопросами о здоровье. После ужина встал главный вопрос: ночлег.
– Мы тут на полу постелим, – буркнул Николай Иванович, кивнув на проход между диваном и телевизором. – Нам немного места надо.
– Пап, это же бессмысленно! – не выдержал Дмитрий. – Маме после дороги и так плохо, а тут на твердом полу… Да и Аленка может ночью в туалет пойти, споткнется. Я же предлагаю нормальный вариант!
– Нормальный?! – отец повысил голос, и его обида, копившаяся весь день, вырвалась наружу. – Нормально – это когда сын открывает родителям дверь, а не спроваживает их в гостиницу, как надоевших знакомых! Мы что, тебе чужие? Мать ослепнуть может, а ты о своем удобстве думаешь!
– Я думаю о том, чтобы маме было удобно и она спокойно могла приготовиться к операции! – Дмитрий встал, его скулы побелели. – Чтобы она в семь утра не тряслась час в машине по пробкам, чтобы могла выйти и за пять минут дойти до больницы! Я думаю о том, что мне через три часа вставать, чтобы всех развезти, а потом целый день работать, от которой зависит благополучие моей семьи, в том числе и ваше, между прочим! Это что, не помощь?
– Помощь – это кров и участие, а не кошелек! – отрезал Николай. – Видно, в городе-то жизнь вас другому научила. Индивидуалисты.
Светлана Петровна тихо заплакала, прикрывая лицо платочком. Ольга почувствовала, как внутри все закипает. Она встала, подошла к шкафу и стала доставать одеяла и подушки.
– Спорить бесполезно, – ровно сказала женщина, но так, что все замолчали. – Сегодня ночуете здесь. Завтра посмотрим.
Ночь была кошмарной. Николай Иванович громко сопел на импровизированном ложе из одеял.
Светлана Петровна ворочалась и вздыхала. Аленка, сбитая с толку, трижды просыпалась и звала маму.
Дмитрий лежал, уставившись в потолок, а в четыре утра уже тихонько сполз с кровати, чтобы не будить жену, и пошел варить кофе.
Его лицо в слабом свете кухонной лампы казалось изможденным. Ровно в шесть они выехали.
Светлана Петровна, смущенная и виноватая, сидела на заднем сиденье. Дорога до клиники, как и предсказывалось, заняла больше получаса.
Дмитрий молчал, сжимая руль. Мать пыталась заговорить, спрашивала о работе, о внучке, но разговор не клеился.
Высадив ее у входа, Дмитрий посмотрел на часы – до начала рабочего дня оставалось сорок минут, а ехать нужно было на другой конец города.
Он понял, что опоздает. Вечером история повторилась в обратном порядке. Светлана Петровна выглядела уставшей и подавленной после долгого дня в больничных коридорах.
Ольга, вернувшись с работы и забрав Аленку из сада, пыталась приготовить ужин на пятерых на тесной кухне, где теперь ей постоянно мешался Николай Иванович с газетой.
На второй день Дмитрий пришел с работы с жуткой мигренью. На третий – он проспал свой подъем в пять утра, и Ольге пришлось будить, потому что телефон муж в исступлении отшвырнул под кровать.
В квартире витала атмосфера всеобщего раздражения. Аленка капризничала, не понимая, почему нельзя посмотреть мультики, когда дедушка смотрит новости.
Николай Иванович ходил, как тень, всем своим видом демонстрируя обиду и недовольство «приемом».
Светлана Петровна словно старалась стать невидимкой, поминутно извиняясь за свое присутствие, что било по нервам еще сильнее.
На четвертый день случился взрыв. Вернувшись вечером, Дмитрий обнаружил, что его чертежный стол, заваленный эскизами важного проекта, был «прибран».
Николай Иванович, решив сделать полезное дело, аккуратно сложил все листы в стопку, положил сверху кружку с остывшим чаем, отчего несколько эскизов были безнадежно испорчены разводами.
Дмитрий замер на пороге комнаты, глядя на эту картину. Все его напряжение, недосып, чувство вины и бессильная ярость нахлынули разом.
– Кто это сделал? – спросил он тихим, скрипучим голосом.
– Я прибрал, – отозвался из гостиной отец. – У тебя там свинарник был. Неудобно же.
– Это моя работа! – крикнул Дмитрий так, что стекла задребезжали. – Вы что, вообще ничего не понимаете?! Вы вломились в наш дом, разрушили весь наш быт, мне каждый день приходится вставать в пять, я на работе как зомби, у меня срываются сроки, моя дочь не спит, жена на пределе! Я предлагал вам нормальное, человеческое, комфортное решение, а вы устроили тут спектакль «Неблагодарный сын»! У мамы операция, я это прекрасно понимаю и готов помогать, но не такой ценой! Вы хотите помощи или хотите доказать свою власть и мою «сыновью обязанность»?!
В гробовой тишине, последовавшей за этим, был слышен только сдавленный вздох Светланы Петровны.
Николай Иванович побледнел. Он привык видеть сына сдержанным, даже покладистым. Этот крик, полный отчаяния и правды, был для него откровением.
Ольга вышла из детской, где убаюкивала перепуганную Аленку. Она подошла к Дмитрию, положила руку ему на спину, чувствуя, как он задрожал.
– Дима, все, успокойся, – сказала она, а потом повернулась к свекру. – Николай Иванович, это так не работает. Посмотрите на себя, на Светлану Петровну, на нас. Все измучены. Дима прав. Он не отказывается помогать. Он предлагает самый разумный выход. Разве цель не в том, чтобы ваша жена хорошо перенесла операцию? Разве ей полезен этот стресс, эта давка и наши ссоры?
Светлана Петровна подняла голову. Глаза ее были полны слез.
– Коля, – тихо сказала она мужу. – Они правы. Мне так тяжело даются эти поездки… И я вижу, как Дима мучается. Он же заснет за рулем однажды. И… мне стыдно за то, что мы их в такой угол загнали.
Николай Иванович молчал, глядя в пол. Наконец он взял себя в руки и откашлялся.
– Я… я не хотел… – начал он и запнулся.
– Папа, – Дмитрий выдохнул, и гнев из его голоса ушел, осталась только усталость. – Я тебя не выгоняю. Я пытаюсь найти лучший способ для всех. Давай попробуем отель. Хотя бы на пару дней. Увидишь, как станет легче маме. Да и тебе не придется целый день в четырех стенах сидеть, там рядом парк.
Наступила длинная пауза.
– Ладно, – наконец, капитулировал Николай, не глядя на сына. – Попробуем.
*****
Переезд в небольшой, но чистый номер в пяти минутах ходьбы от клиники совершил чудо.
На следующий день, когда Дмитрий после работы заехал к ним с фруктами, он застал другую картину.
Светлана Петровна, вернувшаяся с процедур уже после обеда, спокойно отдыхала.
Николай Иванович гулял в парке и купил, как выяснилось, книжку о местной истории.
– Как у вас дела? – спросил Дмитрий, оглядывая тихую, умиротворенную комнату.
– Хорошо, – сказала мать, и в ее голосе впервые за долгое время прозвучало спокойствие. – Очень хорошо, сынок. Я выспалась. И до больницы – рукой подать.
– Да, удобно, – буркнул отец, но уже без прежней агрессии. – Не мешаешь тут никому.
Дмитрий сел на стул и почувствовал, как тяжесть, давившая на плечи всю неделю, начала понемногу отступать.
Он не стал говорить «я же говорил». Это было сейчас совсем не важно. Важно было только то, что мать могла сосредоточиться на здоровье, а не на бытовом кошмаре, и что у него самого появились силы вечером поиграть с дочкой и обнять жену без этого фона раздражения.
Прошло еще четыре дня. Операция Светланы Петровны прошла успешно. Когда Дмитрий и Ольга навестили ее вечером, Николай Иванович, стоя у окна, вдруг произнес:
– Номер… спасибо, что оплатил. Удобно, действительно.
Ольга и Дмитрий одобрительно переглянулись, стараясь не улыбаться и оставаться спокойными.
– Пожалуйста, мне для вас не жалко, – ответил довольным тоном сын.
Спустя три дня свекры засобирались домой. Светлана Петровна была полностью здорова и теперь должна была приезжать раз в три месяца на осмотр.
Конфликт между родственниками наконец был окончательно исчерпан и похоронен.